Участники беседы: Сулла и Фундан [1]

Плутарх
НАСТАВЛЕНИЯ О ГОСУДАРСТВЕННЫХ ДЕЛАХ
Перевод: Аверинцев С. С.

1. Если уж к чему другому, Менемах, [1] уместно применить эту укоризну:
Речи твоей не осудит никто из присущих данаев,
Слова противу не скажет; но речи к концу не довел ты, — [2]
как не попрекнуть ею тех философов, что многими увещаниями призывают к делу, но не учат и не разъясняют, как за него взяться? Они словно бы нагар с фитиля снимают, а масла в светильник налить забывают.

Введение

Предлагаемое вниманию читателя «Собрание параллельных греческих и римских историй» включено в Ламприев перечень № 128 под названием Διηγήσει Παράλλελοι Έλληνικαίκαί ῾Ρωμαϊκαί. Однако этот факт не дает полного основания для рассмотрения данного сочинения как подлинного произведения Плутарха. «Моралии» пользовались огромным успехом на протяжении веков, и неудивительно поэтому, что с самого начала им сопутствовали конспекты и изложения, а порой просто грубые подделки, которые со временем включались в свод сочинений Плутарха.

[Участники разговора: Онесикрат, Сотерих, Лисий][1].

1. Одиссей. Мне, кажется, Кирка, что я все уразумел и запомню... Хотелось бы только узнать, есть ли эллины среди тех, кого ты превратила в волков и львов.
Кирка. Великое множество, милый Одиссей. А зачем ты спрашиваешь?
Одиссей. Потому что, клянусь Зевсом, я бы прославился в Элладе, если б, по твоей милости, смог взять с собой своих товарищей, и они вновь стали бы людьми, и мне не пришлось бы видеть, что они, вопреки своей природе, состарились в зверином облике, влача жалкое и постыдное существование.
Кирка. О, этот человек столь неразумен, что свое честолюбие хочет обратить во зло не только самому себе и своим спутникам, но и людям, не имеющим к нему никакого отношения!

1. {945}Существует ли на самом деле, мой дорогой Фаворин, некая {f} первичная сила и субстанция холода, каковой является, например, огонь для тепла, благодаря присутствию и соучастию которой каждая из прочих [вещей] становится холодной? Или, скорее, холод есть лишенность[1] тепла — так же, как говорят, тьма [есть лишенность] света, а покой движения? Потому что и холод представляется чем–то покоящимся, тепло же подвижным, и охлаждение теплых [предметов] происходит [по–видимому] не по причине присутствия какой–либо силы, а вследствие ухода тепла, ибо когда {946} много тепла кажется ушедшим, одновременно охлаждается и остаток.

1. Так, о Кинет[1], сказал Эпикур[2], когда мы достигли пределов портика, и туг же покинул нас, удалившись прежде, чем кто–либо успел ему ответить. Мы было остановились в молчании, удивленные такою странностью, и, переглянувшись, повернули обратно, следуя по прежнему пути.
Тогда первым сказал Патрокл[3]: «Так как же? Отложим ли мы этот разговор или ответим на его слова, как если бы он остался с нами?».

ПЕРI ΠΟΤΑΜΩΝ КАI OPΩN ΕΠΩΝΥΜΙΑΣ КАI ΤΩΝ EN AYTOIE ΕΥΡΙΣΚΟΜΕΝΩΝ
[Это ложно приписано Плутарху — ведь и мысли, и выражения далеки от его дарований; если только это не какой–то другой Плутарх]
...
Текст воспроизводится по изданию: Plutarchi Libellus de fluviorum et montium nominibus et de iis, quae in illis reperiuntur // Geographi Graeci minores / Ed. К. Müller. Vol. 2. Paris, Didot, 1861 (переиздано: Hildesheim, Olms, 1965, рр. 637–665).
С сокращениями воспроизводится критический аппарат издания Мюллера. В тех местах, где перевод следует одной из конъектур, отмеченных в аппарате, это не оговаривается специально. Условные обозначения:
cod. Гейдельбергский кодекс (Codex Palatinus / Heidelbergensis 398, fol. 157–173)

Издатели:

1. «Это подходит и к моему сказанию, — заметил Сулла, — и из него заимствовано. Но, конечно, если у вас есть что добавить к этим, всем доступным и всеми высказываемым мнениям о лике Луны, то полагаю, я выслушаю это с удовольствием и немедленно». «Отчего не добавить, — отвечал я[1], — когда невразумительность этих мнений заставила нас обратиться к древним?