1. Фокион, Афинянин, хотя часто начальствовал войсками и занимал самые высшие должности, впрочем гораздо известнее его честность жизни, чем труды в военном деле. А потому о них никакой памяти, а той великая слава, вследствие чего он получил прозвание доброго. Он был постоянно беден, тогда как мог быть очень богатым, вследствие многих оказанных ему почестей, и великой власти, которою он был облекаем от народа. Когда он отверг дары царя Филиппа, заключавшиеся в большой денежной сумме, послы увещевали принять и вместе внушали ему, что если он сам легко может без неё обойтись, то чтобы он позаботился о своих детях, для которых будет затруднительно — в величайшей бедности поддерживать такую отцовскую славу. На это Фокион им отвечал: «если они будут на меня похожи, то их прокормит тоже полечко, которое привело меня к этому достоинству. Если же они- будут другого свойства, то не хочу, чтобы на мой счет поддерживать и увеличивать их сластолюбие».
2. Он же счастливо достигнув почти восьмидесятого года жизни, под конец впал в великую ненависть своих соотечественников, во первых за то, что он согласился вместе с Демадом —передать город Антипатру и, по его распоряжению, Демосфен с прочими, которых считали оказавшими большие услуги общественному делу, приговором народного собрания отправлены в ссылку. И не в том только он обидел их, что дурно услужил отечеству, но и в том, что не сохранял верности в дружбе. Обязанный своим возвышением содействию Демосфена, он через него получил то место, которое занимал, подкупив его против Харета. Им же (Демосфеном) защищаем он был, когда приходилось ему оправдываться от уголовных обвинений и не раз уходил оправданный. Его то в опасности не только не защищал, но даже предал. Пал же он главным образом вследствие одного преступления, что он, будучи облечен народом верховною властью, был предупрежден Дерцилом, что Никанор, префект Кассанд­ра, угрожает Пирею Афинскому, и тот (Дерцил) тре­бовал, чтобы он принял меры, как бы город не лишился подвозов, то ему, в слух народа, Фокион отрицал, чтобы угрожала какая либо опасность и обещал, что он будет заложником в этом деле. А немного спустя Никанор овладел Пиреем. Когда во­оруженный народ сбежался отнимать его — так как без Пирея Афины вовсе быть не могут — то Фокион не только не звал к оружию, но даже не хотел принять начальства над вооруженными.
3. В то время в Афинах было две партии, из ко­их одна защищала дело народа, а другая — вельмож; к последней принадлежали Фокион и Димитрий Фалерский. И та, и другая партии пользовались поддержкою Македо­нян; народная партия расположена была к Полиперхонту, а вельможи за одно были с Кассандром. Между тем Полиперхонтом Кассандр выгнан из Македонии. После этого события народ, взяв верх, немедленно вождей враждебной партии, присудив к казни, изгнал из отечества, в том числ Фокиона и Деметрия Фалерского, и об этом деле отправил послов к Полиперхонту — с тем чтобы они его просить утвердить его декре­ты. Туда же отправился и Фокион. По прибытии туда, он получил приказание защищать свое дело на словах перед царем Филиппом, а на самом деле перед Полиперхонтом. В то время он главным образом заведывал всеми делами царя. Обвиненный Агноном в том, что изменою передал Пирей Никанору, по приговору совета отдан под стражу, и отведен в Афины для того, чтобы быть там преданным суду по законам.
4. Прибыл он туда и так как, по преклонным летам не имел уже силы в ногах, то его везли на телеге. Велико было стечение народа так как одни припоминали его бывшую славу, жалели его старость, а большая часть была под влиянием раздражения, вследствие подозрения в изменнической передаче Пирея и в особенности за то, что на старость лет шел он против интересов народа. Вследствие этого ему не дали возможности говорить и защищать свое дело, и он, с соблюдением некоторых законных Формальностей, осужден и передан одичадцати сановникам, которым, по обычаю Афинян, обыкновенно передаются для казни осужденные общественным приговором. Когда его вели на казнь, встретился ему Евфилот, с которым он был коротко знаком. Когда тот со слезами сказал: «о как ты недостойно терпишь Фокион»! он ему отвечал: «неожиданного тут нет ничего; такой конец имели большая часть славных мужей Афинских». В этом случае такова была ненависть черни, что никто не дерзнул его хоронить из свободных (граждан) и предан он погребению рабами.

Примечания

Непот, слишком щедрый на похвалы другим, неблаговолил к Фокиону. Так он говорит, что военными делами он не замечателен, между тем как Плутарх говорит, что Фокион 45 раз командовал войском, с величайшею славою вместе с Хабрием одержал победу у Наксоса, освободил Еретрию, обратив в бегство войска Филиппа, а будучи послан на помощь к Византию, удалил царя Филиппа вовсе от Геллеспонта. Потом честнейшему человеку Непот приписывает бесславный поступок, будто бы он с Демадом согласился на передачу города Антипатру и хлопотал об отправлении к ссылку опасного ему Демосфена. — Действительно, после битвы у Кранона, Антипатр приступил было к Афинам и взял бы их неминуемо силою, если бы Фокион и другие послы, отправленные к Антипатру на встречу, не убедили его довольствоваться помещением гарнизона в Мунихие. Демосфен же и другие, единомысленные с ним, ораторы с приближением Антипатра и Кратера, добровольно и по собственному побуждению оставили Афины, а демагогом Демадом уже заочно приговорены к ссылке. Наконец напрасно Непот обвиняет Фокиона в выдаче Пирея. Когда Никанор в Пирее старался убедить Афинян усердствовать более Кассандру, чем Полисперхонту, Фокион обещал ему безопасность, а Дерцилл, вождь Афинский в Пирее, пытался схватить его. Никанор убежал, а Фокион в доказательство, что не от него угрожала опасность, смотрел сквозь пальцы, как тот из Мунихия занял укрепления Пирея. Тут Фокион произвел тревогу, призывал граждан к оружию, но они им пренебрегли (Диодор 18. 64 Плут. 32 след.).
Непот говорит, что Фокион не принял даров от царя Македонского Филиппа. Это неправда: не от Филиппа, а от Александра Великого, его сына, который прислал ему сто талантов, сумму весьма значительную ип тому времени. Плутарх, глава 30-я, рассказывает, что Фокион — Мениллу, начальнику Македонян в Мунихии, когда тот предлагал ему дары и убеждал озаботиться его сыном Фоком, отвечал; Фоку, если он опомнится и придет в себя, достаточно будет отцовского имущества; а если же он останется таков, как теперь, то ему ничего не будет довольно.
Глава 5-я. Присудив к казни, изгнал из отечества. Довольно не ясно, что-нибудь одно, казнь так казнь, ссылка так ссылка. Диодор, XVIII. 60, говорит, что народ Афинский, когда Александр, сын Полисперхонта, имел лагерь у Пирея, сменил сановников олигархов (аристократической партии), одних осудил на смерть, а других наказал ссылкою и отобранием имущества. Плутарх (гл. 33.) рассказывает дело еще подробнее: что при мятежном народном собрании. Фокион сначала сложил власть, потом он и приятели его — Агнонидом обвинены в измене, ушли к Полисперхонту и Филиппу Аридею царю в Фокиду, и туда посланы послы Афинян обвинить их и требовать выдачи. Тогда Фокион и его приятели задержаны и отправлены в Афины, где народное собрание Фокиона, его четырех друзей и Деметрия Фалерийского, заочно с другими изгнанниками, присудило к казни.
Передано одиннадцати сановникам уголовных дел, по одному от каждой из десяти триб; одиннадцатый был письмоводитель. Иначе они назывались номофилаками (блюстителями законов) или епархами у Римлян им соответствовали три сановника (триумвиры) уголовных дел.
Плутарх рассказывает, что когда Фокиона вели на казнь, то один ему враждебный гражданин плюнул ему в лицо, и Фокион, обратясь к начальникам города, сказал: «неужели никто не обуздает несвоевременной и неуместной дерзости этого человека»?