1. Евмен, Кардианец. Если бы его доблести соответствовало равное счастие, то он конечно не был бы больше, но много известнее и даже в большем почете, потому что величие людей измеряем доблестью, а не счастием. Так как его деятельность совпала с временем, когда Македоняне особенно процветали, то много ему вредило, при его пребывании среди их, что он был родом из чужого государства, и ни в чем другом не ощущал он недостатка, как в благородстве рода. Хотя он у себя в отечестве происходил от самого знатного рода, однако Македоняне с неудовольствием видели, когда его им предпочитали, а впрочем не могли этого не терпеть, так как он превосходил всех заботливостью, деятельностью, терпением, сметливостью и быстрым соображением рассудка. С самой ранней молодости нашел он доступ к дружбе Филиппа, Аминтова сына, и в короткое время приобрел его самое близкое расположение; уже и в отроке ярко означалась природная доблесть, а потому он имел его под рукою вместо секретаря (писаря). А эта должность у Греков гораздо почетнее, чем у Римлян. У нас на самом деле, как оно и есть, писаря считаются наемниками, а у них напротив никто не допускается к этой обязанности, иначе как честного рода, доказавший на опыте свою честность и деятельность, так как ему необходимо быть участником всех планов. Такое место в дружбе Филиппа он занимал семь лет. По убиении Филиппа, он находился в той же должности при его сыне в продолжении тринадцати лет. В последнее время он начальствовал даже над одним эскадроном конницы, называемой Гетерика. У того и другого царя он постоянно присутствовал в совете, и во всех делах считался участником.
2. Когда Александр умер в Вавилоне и царства распределялась между его приближенными, а верховное управление делами передано в заведывание тому же, кому Александр умирая отдал свое кольцо — Пердикке, из чего все пришли к предположению, что ему поручено царство, так как и дети его (Александра) попали к нему же в опеку. Кратер и Антипатр, по-видимому имевшие преимущество перед ним (Пердиккою), находились в отсутствии, а Гефестион, которого одного Александр, как легко можно было предполагать, более других ценил, умер: в это время Евмену дана Каппадокия или правильнее назначена, так как она в то время находилась во власти неприятеля. Его к себе Пердикка присоединил с величайшим старанием, так как он замечал в нем великую и деятельность, и верность, не сомневаясь, что если он его задобрит, то он будет ему очень полезен в предприятиях, которые он приготовлял. Он замышлял — чего почти все, обладающие великою властью, желают сильно — захватить и присвоить участки всех. И это сделал не он только один, но и все прочие, которое были друзьями Александра. Первый Леоннат предназначил себе захватить Македонию. Многими и большими обещаниями он старался убедить Евмена — оставить Пердикку, и вступить с ним в союз. Когда он не мог склонить его к этому, то пытался убить и сделал бы это, если бы он тайно ночью не ушел из его вооруженных отрядов.
3. Между тем начались те войны, которые после смерти Александра ведены были до окончательного истребления, и все соединились для того, чтобы подавить Пердикку. Евмен, хотя замечал его недостаточно сильным, так как он один вынужден был сопротивляться всем, однако друга не покинул и верность поставил выше собственного спасения. Пердикка сделал его начальником над тою частью Азии, которая лежит между горою Тавром и Геллеспоптом и его одного противопоставил Европейским противникам, а сам отправился в Египет — воевать против Птоломея. Евмен не имел войск, ни значительных, ни надежных, так они были и малоопытные, и незадолго перед тем собраны, а говорили, что приближаются и перешли Геллеспонт, Антипатр и Кратер с большим войском Македонян, люди, отличавшиеся и знаменитостью и опытностью на войне (Македонские воины в то время пользовались тою же славою, какою теперь Римляне: всегда считаются храбрейшими те, которые достигают верховной власти). Евмен понимал, что если его войска узнают, против кого их ведут, то не только не пойдут, по даже вместе с известием разбегутся. А потому он счел самым благоразумным — вести воинов окольными дорогами и убедить их, что он их ведет против каких-то варваров. А потому оставаясь верен этому предположению, он вывел войско в боевой строй и дал сражение прежде, чем воины его узнали, с кем им приходится иметь дело. Притом захватив вперед местность, он достиг того, что главная борьба происходила конницею, которою он был сильнее, чем пехотою, которою уступал (неприятелю).
4. Когда в ожесточенной борьбе прошла значительная часть дня, пал Кратер вождь и Неоптолем, занимавший второе место по власти. С ним сразился сам Евмен. Когда они, охватив друг друга, упали с коней на землю, так что легко было понять враждебные их отношения и то, что они сразились более духом, чем телом, не прежде они растащены, как одного оставила душа. От него несколькими ударами ранен Евмен и все-таки он не вышел из сражения, но упорнее теснил неприятеля. Неприятель, у которого конница обращена в бегство, вождь Кратер убит, кроме того многие, и особенно именитые люди взяты в плен, пешее войско было заведено в такие места, откуда без воли Евмена уйти невозможно было, просил у него мира. Когда войско его получило, не осталось верным и, как только получило возможность удалилось к Антипатру. Евмен — Кратера, вынесенного полуживым из сражения, старался возвратить к жизни; а когда это оказалось невозможным, то, по достоинству человека и по прежней дружбе (потому что при жизни Александра он пользовался его тесною приязнью), сделал его телу пышный вынос и кости отослал в Македонию жене его и детям.
5. Пока это происходило у Геллеспонта, Пердикка у реки Нила убит Селевком и Антигоном, и верховная власть досталась Антипатру. Тут те, которые отпали, подачею голосов войска заочно осуждены, в том числе Евмен. Пораженный этим ударом, он не пал под ним и тем не менее готовил войну. Но плохие обстоятельства, хотя не сокрушали величие его духа, однако ослабляли. Преследуя его, Антигон, изобилуя всякого рода войском, много раз на дорогах терпел вред, и никогда не давалось ему возможности завязать бой иначе как в таких местах, где немногие могли оказать сопротивление многим. Наконец, он, которого не могли взять рассуждением, окружен многочисленностью. Но и тут, с большою потерею своих воинов, он ушел к убежал в крепость Фригии, называемую Нора. Осажденный в ней, опасаясь, как бы оставаясь на одном месте, не потерять военных лошадей, так как не было места их упражнять, хитро он придумал, как лошадей, стоявших на одном месте, можно было согревать и упражнять, чтобы охотнее пользовались пищею и не отвыкали от движений тела. Подтягивали голову их ремнем повыше, так чтобы они не могли передними ногами доставать до земли, а потом ударами принуждали их припрыгивать и двигать ногами. Такое движение также вызывало пот, как бы они прыгали и на воле. Таким образом достиг он (Евмен) того, что показалось всем удивительным, что вывел из крепости лошадей столь же гладкими после осады, продолжавшейся много месяцев, как будто бы держал их в привольных местах. В этой осаде всякий раз как только захотел, приготовления и укрепления Антигона одни предавал пламени, а другие разбрасывал. Держался он в одном месте пока была зима, так как лагерь не мог иметь под открытым небом. Приближалась весна. Притворною покорностью, пока толковал об условиях, обманул он военачальников Антигона и без вреда извлек себя и своих всех невредимыми.
6. К нему Олимпия, которая была матерью Александра, послала письмо и гонцов в Азию — за советом не отправиться ли ей опять в Македонию (так как в то время жила она в Епире) и взять в свои руки управление делами; сначала он ее убеждал — не трогаться с места и дожидаться, пока сын Александра получит царство. Если же какою-либо страстью и будет увлечена в Македонию, то чтобы она забыла все оскорбления и ни с кем бы не обращалась жестоко; но она вовсе не так поступила; она отправилась в Македонию и там вела себя с большою жестокостью. Впрочем она просила отсутствовавшего Евмена не допустить, чтобы ожесточенные враги дома и семейства Филиппа довели его до гибели и подать помощь детям Александра. Если он даст на это соизволение, то чтобы, как можно поспешнее, приготовил войско и привел бы к ней на помощь; а чтобы легче было это сделать, она всем военачальникам, остававшимся верными своим обязанностям, отправила письма с приказанием — ему повиноваться и пользоваться его советами. Тронутый этим, Евмен за лучшее счел, если так угодно судьбе, погибнуть — платя долг, благодарности заслужившим, чем жить неблагодарным.
7. А потому он стянул войска и приготовился вести войну с Антигоном. За одно с ним было много знатных Македонян, в том числе Певкест, бывший телохранитель Александра, в то время владевший Персиею, и Антигон, под начальством которого находилась фаланга Македонян. Опасаясь зависти, которой впрочем он избежать не мог, если он чужестранец воспользуется правами верховной власти преимущественно пред другими Македонянами, которых там было много, он в самом видном месте лагеря, поставил палатку именем Александра, и в ней приказал, положить золотое седло со скипетром и диадемою и туда всем ежедневно сходиться, чтобы там, принимать решения о важнейших вопросах, в том убеждении, что менее зависти возбудит он, если покажет, будто бы все военные распоряжения делает под видом имени и власти Александра. И этого он достиг, потому что так как собирались не в палатку Евмена, но в царскую и там о делах рассуждали до некоторой степени было как бы в тайне, что все совершается через него одного.
8. В Паретаках сразился он с Антигоном не в правильном бою, но на дороге и, его дурно приняв, вынудил возвратиться зимовать в Мидию; а сам в соседнем краю Персиды распределил войска на зимовку, не так как хотел, но вынужденный желанием воинов. Потому что та фаланга Александра Македонского, которая исходила всю Азию и победила совершенно Персов, устарев и в славе и в своеволии, требовала — не повиноваться вождям, но повелевать, как поступают наши ветераны. А потому надобно опасаться, как бы они не сделали того же, что и те — своею неумеренностью и крайним своеволием не погубили бы всего и точно также тех, с которыми стояли за одно, как и тех, против кого действовали. Если кто прочитает о поступках этих ветеранов, то узнает за одинаковые с этими и рассудит, что вся разница разве только в одном времени. Но возвращусь к тем; зимние квартиры заняли они не по потребностям войны, но для собственного наслаждения и далеко разошлись один от другого. Узнав это Антигон и понимая, что ему не под силу противники, вполне готовые, положил, что ему необходимо составить новый план действия. Две было дороги, которыми из земли Медов, где он зимовал, можно было прийти к зимним квартирам противников. Из них более короткая по пустым местам, вовсе ненаселенным по причине недостатка воды, требовала около десяти дней пути, а та, по которой все ездили, имела извилину и была вдвое длиннее, но представляла избыток во всем. Отправясь но этой, он понимал, что противники узнают о его приближении прежде, чем он совершит третью часть пути, а если же он пойдет по местам пустынным, то надеялся подавить неприятеля, ничего не ожидавшего. Для совершения этого дела он приказал заготовить как можно больше мехов и кожаных мешков, а за тем фураж и кроме того вареную пищу на десять дней, чтобы как можно меньше разводить огня в лагере. Куда направляет путь — скрывает ото всех. Изготовят таким образом, он двинулся по той дороге, по которой предположил.
9. Уже совершил он почти половину пути, когда по дыму его лагерей возникло подозрение, и донесено Евмену о приближении неприятеля. Собираются вожди —изыскать что нужно сделать. Все понимали, что невозможно собрать войска так поспешно, как по всей вероятности явится Антигон. Когда они все терялись и отчаивались в самом главном, Евмен утверждает — если они захотят употребить быстроту и исполнить его повеления, чего прежде не делали, то он совершит дело. Он сделает, что неприятель вместо того, чтобы совершить путь в пять дней, опоздает не менее как на такой же промежуток времени; а потому пусть они обойдут и каждый соберет свои войска. Для удержания же натиска Антигонова принял он такое намерение. Он посылает верных людей к подошве горы на встречу по направлению движения противников и им приказывает, чтобы в первую же ночь развели как можно большие огни на самом широком пространстве и их во вторую стражу уменьшить, в третью сделать самыми малыми и, применяясь к обычаю лагерей, возбудить в неприятелях подозрение, что лагерь в тех местах и что об их прибытии дано знать раньше, и чтобы это было исполнено в следующую же ночь. Те, кому приказано было, тщательно исполняют им предписанное. Антигон с наступлением ночного мрака увидал огонь. Поверив, что услыхали о его прибытии и что противники туда собрали свои войска, переменил намерение и так как не мог напасть на неприятеля врасплох, изменил путь и предпочел более длинный обход дороги обильной всем, и там подождал один день для того, чтобы дать воинам отдохнуть от усталости и поправить лошадей для того, чтобы дать сражение с войском более свежим.
10. Так Евмен хитрого полководца победил планом и — воспрепятствовал его быстроте, но немного этим сделал. По зависти вождей, с которыми находился и вследствие коварства Македонских ветеранов — он вышел из сражения победителем, но выдан Антигону, между тем как войско его прежде три раза в разное время клялось, что будет его защищать и никогда не покинет. Но такое у некоторых было сильное желание унизить добродетель, что предпочли изменить верности, чем его не выдать. И его Антигон, хотя он и быль ему в высшей степени враждебен, сохранил бы, если бы только это было ему дозволено от своих, так как он понимал, что никто не может оказать ему такого содействия в тех обстоятельствах, неминуемое приближение которых ясно было для всех. Угрожали ему Селевк, Лизимах, Птоломей, уже крепкие силами и с ними приходилось ему бороться о том, кому стоять во главе вещей. Но не допустили окружавшие его, так как они видели, что, с принятием Евмена все, кроме его, будут незначительны. А сам Антигон до того был рассержен, что разве только великою надеждою весьма важных дел мог смягчиться.
11. А потому, когда он отдавал его под стражу и начальник заключенных спросил: как он желает, чтобы его сберегали: «как самого рьяного льва или рассвирепевшего слона» — отвечал Антигон. Он еще не решил — сохранить ли ему жизнь или нет. Приходили к Евмену двух родов люди: и те, которые из ненависти хотели насытить зрение его несчастьем и те, которые, по старой дружбе, желали побеседовать с ним и утешить А много было и таких, которые хотели познакомиться с его наружностью, каков тот, которого они так долго и так сильно опасались, и в его гибели полагали верную надежду победы Но когда Евмен уже долго находился в оковах, то сказал Ономарху, которому принадлежала высшая власть над тюрьмою, что удивляется почему уже третий день так содержится: не соответствует благоразумию Антигона так обойтись с побежденным, а потому он бы приказал — его или умертвить, или отпустить. Когда показалось Ономарху, что он говорит слишком дерзко, то он ему сказал: «почему же ты, если был такого духа, не пал в сражении лучше, чем достаться во власть неприятеля?» Евмен ему ответил: «о если бы так было! Но потому этого не случалось, что никогда не сходился я с человеком сильнее меня. Не приходилось мне ни с кем меряться оружием, кто бы не пал передо мною. Не доблестью врагов, но коварством друзей я сражен». Да это и не было ложью. Он имел не мало честной важности, был крепок силами для перенесения трудов, и не столько огромен телом, сколько красив наружностью.
12. О нем Антигон один (сам по себе) не дерзал принять решения и представил на совет. Тут сначала все пришли в смущение и удивлялись — что еще не совершилась казнь того, от которого они, в течении стольких лет, до того терпели много, что часто доводимы были до отчаяния и который умертвил лучших вождей, и наконец к котором одном заключалось столько, что пока он будет в живых, не могут они быть достаточно безопасными, по убиении же его не будут иметь никакой заботы; а наконец они его спрашивали — если он Евмену сохранит жизнь, то какими друзьями он будет пользоваться? Что же касается до них, то они никогда не будут вместе с Евменом. Антигон, и узнав такой образ мыслей своего совета, однако до седьмого дня предоставил себе срок обсуждения. Тут наконец, опасаясь как бы не произошло какого возмущения в войске, запретил кого-либо к нему допускать и велел отнять ежедневную пищу. Не соглашался он употребить насилие в отношении того, кто был когда то его другом. Но тот не более как три дня томился голодом, и при передвижении лагерей без ведома Антигона, заколот стражами.
13. Такой то исход жизни имел Евмен, сорока пяти лет от роду; от двадцатого года, как мы выше сказали, семь лет служил Филиппу, тринадцать у Александра занимал тоже место, и между прочим начальствовал над одним эскадроном конницы. А после смерти Александра, он, в качестве главного начальника, предводительствовал войском и лучших вождей частью отразив, частью умертвив, сделался добычей не доблести Антигона, но коварства Македонян. Как велико было о нем мнение всех тех, которые после Александра Македонского получили наименование царей, всего легче можно судить из того, что никто из них при жизни Евмена не назывался царем, но именовались они префектами; они же после его смерти немедленно приняли царские украшения и титул, и не хотели исполнить того, чем хвалились в начале, будто бы они сберегают царство для детей Александра и, по исчезновении единственного защитника, открыли свой настоящий образ мыслей. Главными виновниками этого злодеяния были: Антигон, Птолемей, Селевк, Лизимах, Кассандр. Антигон умершего Евмена передал ближним его для погребения. Они предали его земле с военными почестями, причем провожало все войско, а кости его позаботились отослать в Каппадокию к матери его, жене и детям.

Примечания

Глава 4. 5. Непот распространяется подробно о том, что должность писаря или секретаря была в гораздо большем почете у Греков, чем у Римлян. Тут надобно заметить, что если должность секретаря была в почете у Греков, то именно у Македонян. Фивян, Этолов и Ахейцев, а у Афинян была в изрядном пренебрежении, как видно из Демосфена (в той же речи о венке), и также у Сиракузцев (Диодор Сицилийский XIII. 96).
Вообще в жизнеописании Евмена. известном под именем Непота, находим чрезвычайное сходство с биографиею того же лица, оставленною Плутархом; местами даже сходство это буквальное. Плутарх ли перевел из Непота, или оба они пользовались одним и тем же, до нас не дошедшим, источником — решить трудно. Гл. 1. Евмен называется Кардианским. Схолиаст, в объяснениях к комедии Аристофана птицы, говорит, что Кардия — город Фракии, жители которого называются Кардианы.
Непот распространяется о знатности рода Евменова. Полагают, что он своего Евмена Кардианца принял за другого Евмена, Атталова сына. Плутарх приводит показание, не дошедшего до нас, писателя Дуриса о том, как будто бы отец Евмена в Херсонесе (где он жил) занимался по своей бедности, извозом. Элиан (Раз. Ист. XII. 43. 8) говорит, что отец Евмена занимался похоронною музыкою (τυμβαυλησ). — Впрочем некоторые исследователи называют известие о низком происхождении Евмена клеветою, придуманною завистливыми Греками для унижения достойного чужестранца.
Плутарх рассказывает, что Филипп, царь Македонский, быв в Кардии, обратил внимание на ум и ловкость Евмена, выражавшиеся в детских играх, которых он был свидетелем, и тут взял его к себе. Но другие говорят, что Евмен обязан был близостью к Филиппу дружественным отношениям своего отца с этим царем.
Он имел его за писаря. — Плутарх говорит, что по смерти Филиппа — Евмен был архиграмотеем (начальником писцов или правителем канцелярии) царя Александра. Непот пишет, что Евмен служил этому царю во все время его правления, а именно тринадцать лет; по другим историкам Александр царствовал менее 13 лет, а именно по Диодору 12 лет, 7 месяцев, а по Арриану 12 лет, 8 месяцев.
Евмен начальствовал эскадроном конницы, называемым Гетерика, т. е. состоявшим из приятелей, товарищей Τῶν ἔταιρῶν. Это имя дал Александр своим приближенным, составлявшим так сказать его собственную свиту.
Глава 2. Александр умер в Вавилоне. Город этот, знаменитый еще вначале истории человечества, пришел тогда в упадок. Александр, по возвращении из Индии, избрал его столицею, несмотря на предсказания Халдеев, место это считавших для него пагубным.
Передача Александром перстня Пердикке и в то время подверглась двойному истолкованию: по одному она означала передачу полную наследия и власти, а по другому временное заведывание вместе с перстнем и Государством.
Относительно детей и жен Александра Великого у историков большие споры. Диодор даже утверждает, что Александр умер совершенно бездетным. Впрочем большинство согласно в том, что при жизни Александра имел он единственного, хотя и не вполне законного, сына — Геркулеса от Барсины, дочери Артабаза (Арриан говорит — Дария) вдовы Мемнона. Притом умирая Александр оставил беременною жену свою Роксану, которая вскоре после того и родила. Третья жена Александра — Статира, дочь Дария, по одним сведениям, никогда беременна не была, а по другим осталась беременною после Александра, но изведена коварством Роксаны. Вообще все жены Александра и его действительные ли, мнимые ли, дети имели самый жалкий конец и погибли насильственною смертью.
Кратер — он был, после Ге®естиона, первым любимцем Александра.
Антипатр — Иолаев сын, родился в городе Македонии Палиуре — впоследствии он сделался царем Македонии.
Евмену дана или правильнее назначена Каппадокия. В ней еще царствовал Ариарат, не признававший над собою власти и Александра Великого, который, занятый более важными делами, не обратил на него внимания. Но после его смерти Пердикка победил Ариарата, и Каппадокию на деле отдал Евмену,
Леоннат — он был один из телохранителей Александра, и ему досталась Фригия, прилежавшая к Геллеспонту. По Плутарху (3), не доверяя Леоннату, Евмен ночью убежал в Македонию к Пердикке.
Глава 3. О войнах, последовавших за смертью Александра В. по поводу обширного и богатого его наследия, смотри Диодора Сицилийского 18, 19, 20.
Пал Кратер — Плутарх приписывает всю ожесточенную ненависть Македонян к Евмену именно убийству Кратера, которого они очень любили.— Неоптолем был царь Молоссов, народа, смежного с Македониею.
Глава 5. Непот говорит, что Пердикка убит Селевком и Антигоном, а Диодор выражается просто — своими всадниками.
Которые отпали — осуждены. Тут довольно темно от кого отпали? Македонское войско в Египте, негодуя, что чужестранец Евмен поразил Македонских лучших вождей — Кратера и Неоптолема, его и пятьдесят знатных людей, при нем находившихся, осудило на смертную казнь (Диодор. 18.37. Плут. 8). Антигон был наместником Аптипатра в Великой Фригии и Киликии и кроме того ему поручено начальство над царским войском, как рассказывает Диодор.
Нора — укрепление Фригии; но Диодору — Армении, а Плутарх говорит, что это место находилось на границе Ликаонии и Каппадокии.
Глава 6. Македоняне призвали к себе мать Александра — Олимпию, выбирая из двух зол меньшее, так как они уже стенали под произволом женщины, а именно Евридики, жены Аридея, которая под именем мужа управляла царством и притом очень дурно, хотя и была не глупа и военное дело даже знала хорошо. — Македоняне вообще не любили женского владычества, что заметил и Александр В. Он, когда во время его отсутствия, в возникших омутах — мать его Олимпиада приняла управление над Епиром, а Клеопатра над Македонией», похвалил мать, что она лучшую часть избрала, так как Македонянам ненавистна власть женщин.
Олимпия жила в то время в Епире у отца, так как она была дочь Неоптолема, царя Епиротов.
Александра В. сын. От Роксаны; родился по смерти Александра, именем также Александр.
Глава 8 В Паретаках сразился Евмен с Антигоном. Паретака город, и Паретаков область, находилась в Мидии, как видно из Страбона С. 15. Плиния, Арриана, Птолемея и ст. О Паретанценах упоминает и Геродот. Диодор говорит, что дорога по местам пустынным требовала 9 дней, а шедшая в обход 25 дней пути.
Фаланга Александра — воины назывались Аргираспидами — такое наименование получили они от Александра, потому что имели серебряные щиты. По словам историка Юстина, они, по смерти Александра В., вели себя очень надменно, не признавая никого достойным собою распоряжаться.
Глава 9-я. На такой же промежуток времени. По Плутарху этот промежуток составлял три дня, по Диодору три или четыре.
Глава 10-я Завистью вождей, а именно: Певкеста, Антигена, Тевтама, Евдема, Федима и других. Коварство воинов Македонских, именно так называемых аргираспидов. Наскучив долговременною войною, они спешили к женам и детям с богатыми дарами, что все им обещал Антигон, но не исполнил; а воспользовавшись плодами измены и сам не доверяя изменникам, он их обманул, разделил на части, разослал в разные места и едва ли кто-либо из них увидал свою родину — Македонию.
Уже крепкие силами. Действительно так и было: Селевк уже владел Вавилоном с областью, Лизимах Фракиею и прилежащими странами, а Птоломей Египтом.
Глава 12-я. По словам, других историков, не все союзники Антигона желали гибели Евмена, а Неарх, Деметрий, сын самого Антигона и некоторые другие хотели его спасти.
Глава 15. Кассандр — сын Антипатра, начальник Карий; после смерти отца вел он войну против Полисперхонта, начальника Македонии, именем детей Александра.
Бренные остатки Евмена, по словам Непота, отосланы к жене и детям. Так говорит и Плутарх, Диодор просто — к домашним.