1. Тразибул, сын Лика, Афинянин. Если взвешивать одну добродетель без счастия, то сомневаюсь — не поставить ли мне этого человека первым изо всех. Одно вне всякого сомнения, что никого ему не предпочитаю в верности, постоянстве, величии духа, любви к отечеству. Что многие хотели, а немногие были в состоянии сделать — от одного тирана освободить отечество, ему удалось его, угнетенное тридцатью тиранами, возвратить из рабства в свободу. Но не знаю каким образом, между тем как никто не превзошел его в этих добродетелях, многие опередили знатностью рода. Первое — в Пелопоннесской войне он многое совершил без Алкикиада, а последний без него ничего, и по природному какому-то счастию все это обратил в свою пользу. Но ведь то все общее полководцам с воинами и счастием, что в схватке сражения решение дела переходит от обсуждения к силам и крепости сражающихся. А потому в своем праве требовать от главного вождя кое-что воин, а еще больше счастие, и по истине оно может хвалиться, что оно имеет более силы, чем благоразумие вождя. А потому это великолепнейшее дело принадлежит собственно одному Тразибулу. Когда тридцать тиранов, поставленные Лакедемонянами, держали Афины, угнетая их рабством — весьма многих граждан, которых судьба пощадила на войне, частью изгнали из отечества, частью умертвили, и еще у большего количества отобрав имение, разделили между собою, не только главной, но даже один, в начале объявил им войну.
2. Когда он убежал в Филе, самый укрепленный пункт в Аттике, он имел с собою не более тридцати из своих. Это было начало спасения Актеев[1], это — основа освобождения знаменитейшего города; Тразибул, и его одиночество, сначала — были предметом презрения для тиранов; это обстоятельство обратилось в гибель для презиравших, а презренному в спасение. Оно условило беспечность первых к преследованию; а второго, дав время изготовиться, усилило. Тем более в душах всех должно быть правило- ничем в войне пренебрегать не должно, и не без причины говорится: «матери труса нечего плакать». Да и при том силы Тразибула увеличились не соответственно тому, как можно было ожидать, потому что уже и в то время благонамеренные граждане с большею силою говорили за свободу, чем сражались за нее. Отсюда он (Тразибул) перешел в Пирей и укрепил Мунихию; два раза тираны пытались приступать к ней силою; отбитые со стыдом, они прямо убежали в город, потеряв оружие и обозы. Тразибул употребил в дело столько же благоразумия, сколько и храбрости: отступающих не велел теснить и как гражданин он считал справедливым щадить граждан. И никто не ранен кроме тех, которые первые наносили удары. Ни с кого павших не сняты одежды, ничего не тронул кроме оружия, в котором нуждался, и того, что относилось к сражению. По втором сражении пал Критиас, предводитель тиранов, сражаясь очень храбро против самого Тразибула.
3. После падения Критиаса пришел на помощь Афинам Павзаний, царь Лакедемонян. — Он между Тразибулом и теми, которые овладели городом, заключил мир на том условии, чтобы никто не подвергся ссылке кроме тридцати тиранов, и десяти, впоследствии сделанных преторами, но действовавших с такою же жестокостью, и чтобы ничье имущество не было конфисковано; заведывание же общественными делами должно возвратиться к народу. Прекрасное и то еще действие Тразибула, что, по восстановлении мира, имея самое большое влияние в государстве, издал он закон, чтобы никто не был обвиняем в делах прежде совершенных и не подвергался за них ответственности; этот закон был назван законом забвения (амнистии). И Тразибул позаботился не о том только, чтобы этот закон был издан, но и сделал так, чтобы он имел силу. Когда некоторые из находившихся с ним вместе в ссылке хотели избить тех, с которыми всенародно восстановлены были дружелюбные отношения, то он (Тразибул) не допустил и исполнил то, что обещал.
4. За такие заслуги, в знак почести, народ поднес ему венок, сделанный из двух масличных ветвей. Так как этот подарок внушен любовью граждан, а не выжат от них силою, то и не возбудил ничьей зависти и был для него очень славен. А потому хорошо выразился Питтак, считавшийся в числе семи мудрецов, когда Мителенцы предлагали ему в дар много тысяч десятин земли, сказав им так: «пожалуйста не давайте мне того, чему многие станут завидовать, еще большее число желать. Вследствие чего из вашего подарка я не хочу взять более ста десятин, и пусть они то и служат доказательством и справедливости моей, и вашего доброго расположения». Обыкновенно небольшие подарки прочны (продолжительны), а богатые как-то не в пользу. Довольный этим венком, Тразибул ничего больше не искал и не полагал кого-либо превзойти почестью. В последовавшее за тем, время, будучи претором, он пристал с флотом к Киликии и когда в его лагере недовольно тщательно содержались караулы, варвары сделали ночью вылазку из города, и убили его в палатке.

Примечания

Глава 1. По мнению некоторых комментаторов, Непот смешал двух Тразибулов: освободителя Афин называет он сыном Лика и о нем же говорит, как о деятеле Пелопоннесской войны и сподвижнике Алкивиада. По Фукидиду (VIII. 75 след.), Тразибул, сын Лика, начальствовал флотом у Самоса, и туда привел Алкивиада из поездки к Тиссаферну. Но от этого Тр. надобно именно отличить Тр., сына Фразонова: он, отправясь от войска в Афины — Алкивиада, которого помощник Антиох потерпел поражение у Нотия, обвинил перед народом (Плут. Алк. 36). Он ли, другой ли, только во всяком случае не Ликов сын отвел изгнанников в Афины. Тщательно его от выше именованного военачальника различает Диодор XIV. 32. II Демосфен упоминает двух Тразибулов, о которых говорит, впрочем, что они вместе заняли Пирей и Филе.
Глава 2. Филе — укрепление, находившееся подле Танагрии, в ста стадиях расстоянием от Афин, часть Онеидской трибы. Непот говорит, что с Тразибулом было 30 товарищей, Ксенофонт 70, Павзаний 60, а Аристотель — 50.
Актеев —Афинян.
Мунихию, один из трех портов Афинских, занял Тразибул, а не укрепил, так как но древним писателям известно, что Мунихия была уже укреплена.
Глава 3. По Ксенофонту мир заключен на условии, чтобы все возвратились по домам, кроме 30 и одиннадцати, которые были исполнителями приговоров первых, и десяти, начальствовавших в Пирее. Андоцид (речь о таинствах р. 12) упоминает, что только 30 и 11 изъяты от безнаказанности. Валезий — emendat, 1. гл. 33 пишет, что Непот смешивает десять сановников, избранных Афинянами по низложении 30, с десятью сановниками Пирея. — В Киликии — к некоторых рукописях совсем не кстати стоит: в Сицилии. Ксенофонт (Еллен. IV. 8. 30) и Диодор (XIV. 09) говорят, что Тразибул, одиннадцать лет спустя, пристал с флотом к реке Евримедонту в Памфилии, и убит ночью со многими другими при нечаянном нападении Аспендиев, землю которых он опустошил.
Желающие могут найти подробности о Тразибуле в Диодоре Сицилийском 13. 14, Ксенофонте, Гел. 1 и 2. Фукидиде 8, Плутархе, в жизнеописаниях Алкивиада, Лизандра, Пелопида и политических сот. Клименте Алекс. Стромат. 1, Павзание Аттик., Юстине 5, 9, 10, Валерие Максиме 4, 1, Цицероне, письмо к Аттику 8, 3, Орозие, 2, 17.