(1) О Зевс, как же мне поступить? Молчать, когда Смирна лежит в руинах? Но какой железный характер нужно для этого иметь[1] и какое самообладание проявить! Или, наоборот, оплакивать город? Но как мне настроиться на подходящий лад и где набраться такой смелости?! Ведь если бы голоса всех эллинов и варваров — и ныне живущих, и тех, кто уже умер, — если бы все они, говорю я, слились воедино[2], их всё равно было бы недостаточно даже для беглого упоминания о случившемся бедствии, не то что для правдивого рассказа о нем!
Горе мне, столь многое видевшему и слышавшему![3] О время, властвующее надо всем! Как же ты изменило облик города, который придало ему прежде! Как всё не похоже на то, что было раньше! (2) В древнейшие времена куреты водили здесь хороводы;[4] здесь рождались на свет и воспитывались боги;[5] отсюда некогда устремлялись за море люди, подобные Пелопу, основавшему царство на Пелопоннесе[6]. Здесь Тесей основал поселение у подножия Сипила[7], и здесь же родился Гомер[8]. Новейшие времена[9] знают битвы, трофеи и победы тех, кто правит всеми народами[10], и ученые описания, называющие город красивейшим из всех[11].
(3) Увиденное же воочию намного превосходило любое описание! Приезжих город тотчас ослеплял своей красотой, монументальностью и соразмерностью зданий и спокойной величавостью облика. Нижняя часть города прилегала к набережной, гавани и морю, средняя же располагалась настолько выше береговой линии, насколько сама она отстояла от верхней части, а южная сторона, поднимаясь ровными уступами, незаметно приводила к Акрополю, с которого открывался прекрасный вид на море и город. (4) Красоту открывавшегося вида нельзя было ни передать словами, ни полностью охватить взглядом — ускользая от вас неведомым образом, она в то же время манила к себе надеждой однажды постичь ее. Эта красота не была губительной, подобно той красоте, о которой писала в стихах Сапфо[12], но вызывала восторг, насыщала и увлажняла взоры — не как гиацинтов цвет[13], а так, словно не было на свете ничего прекраснее этого. (5) Как хорошо изваянная статуя привлекает к себе всеобщие взоры, так и ты был прежде самым совершенным из всех городов. Теперь же <…>[14] куда ни взгляни, повсюду следы безвременной гибели. Отныне прекраснейший образ этого города, то простирающегося <…>[15] прямо перед тобой, то являющегося со стороны своих предместий, гаваней, залива — с суши и с моря, будет жить лишь в нашей памяти. Таким он был прежде[16].
(6) Разве затихали здесь когда–нибудь разговоры людей, разве прекращалось их общение? Был ли другой такой город, в котором бы так желали оказаться? О источники, театры, улицы, крытые и открытые ристалища! О блеск главной площади города! О Золотая и Священная дороги, каждая по отдельности образующие каре, а вместе выступающие наподобие агоры![17] О гавани, тоскующие по объятьям любезного города! О невыразимая красота гимнасиев! О прелесть храмов и их окрестностей![18] В какие недра земли опустились вы? О прибрежные красоты! Теперь всё это лишь сон. (7) Разве могут потоки слез утолить такое горе? Разве довольно звучания всех флейт и пения всех хоров, чтобы оплакать город, который снискал себе славу благодаря хоровым выступлениям[19] и трижды теперь желанен для всего
человечества?! О, гибель Азии! О, все прочие города и вся земля! О, море перед Гадирами[20] и за ними! О, звездное небо, о всевидящий Гелиос! Как вынес ты это зрелище?! Рядом с ним падение Илиона — сущий пустяк, как ничтожны и неудачи афинян в Сицилии[21], и разрушение Фив[22], и гибель войск, и опустошение городов — всё, что причинили прежде пожары, войны и землетрясения.
О Смирна, до сих пор затмевавшая красотою и изяществом все города, а ныне разрушениями превзошедшая Родос![23] Тебе суждено стать знаменитой среди эллинов тем, что «вторая попытка бывает менее удачной»[24]. (8) О день заупокойных жертв[25] для всех единоплеменников, о роковой день[26] для всех эллинов! Ты обезглавил целый род[27], ты лишил его глаза![28] О украшение Вселенной, театр Эллады[29], одеяние Нимф и Харит![30] И я смог всё это вынести! Где мне теперь оплакивать тебя? Где здание городского совета?[31] Где собрания юношей и старцев, где шум рукоплесканий? Говорят, и у подножия Сипила некогда существовал город, который погрузился на дно озера[32].
О Смирна, давно ли я воспевал тебя в гимне![33] Что за скорбная участь тебя постигла, вовсе тобою не заслуженная! (9) Ныне всем птицам следовало бы броситься в огонь[34], ибо им объят город, всему материку — остричь волосы, ибо город лишился своих кудрей[35], рекам — течь слезами, кораблям — отплывать под черными парусами![36] О Мелес, текущий через пустыню! О погребальные плачи, сменившие прежние радостные песнопения! О песнь лебедей и хор соловьев, настал ваш черед![37] Если бы Горгоны были живы, они оплакивали бы не Медузу и не свой собственный глаз, а глаз Азии[38], (10) Разве не достигла твоя слава Босфора, нильских порогов или даже Тартесса[39], о божественный город? Разве может это несчастье ограничиться Массалией или Борисфеном? Кто из эллинов забрел так далеко от Эллады, кто из варваров столь дик и неподвластен разящим стрелам[40] и колдовским чарам Смирны, чтобы не полюбить ее или не страдать из–за нее, пусть зная о ней лишь понаслышке? Говорят, что дочери Гелиоса, оплакивавшие своего брата, в конце концов превратились в тополя[41], а их затвердевшие слезы — в янтарь. Тебя же, о прекраснейший город, должны оплакивать сами деревья!

---

Судя по всему, Элий Аристид написал эту речь в своем Ланейском поместье, вскоре после января 177 года н. э., как только до него дошли вести о случившемся в Смирне землетрясении (Ч. Бэр не согласен с традиционной датировкой катастрофы — 178 год до н. э.; подробнее см.: Behr 1968: 112, примеч. 68). По поводу обстоятельств, сопутствовавших написанию речи, имеется ценное свидетельство Флавия Филострата (см.: Жизнеописания софистов. II.9.582), который сообщает, что Аристид сыграл большую роль в восстановлении города после землетрясения. Оратор написал письмо лично императору Марку Аврелию, в котором так живо обрисовал картину бедствий и разрушений, постигших Смирну, что тот, прочтя письмо, прослезился и освободил город от налогов и других платежей в государственную казну. Таким образом, помощь Смирне была оказана еще до прибытия в Рим официального посольства от города, в связи с чем Филострат называет Аристида «основателем Смирны» (II.9.582). Речь написана в жанре монодии в малохарактерной для Аристида азианической манере.
***
[1] …какой железный характер нужно для этого иметь… — Вероятно, аллюзия на «Илиаду» Гомера. Ср.: «<…> не давайте вы бранного поля | Гордым ахейцам; их груди не камень, тела не железо» (IV.510. Пер. Н. И. Гнедича).
[2] …если бы голоса всех эллинов и варваров… слились воедино… — Указание на хоровую природу плача (трена; см. о нем примеч. 1 к «Надгробной речи Этеонею») как жанра лирической поэзии, обычно исполнявшегося поочередно солистом и хором под аккомпанемент авлоса — духового инструмента наподобие флейты, но с двойной тростью.
[3] Горе мне, столь многое видевшему и слышавшему! — Аллюзия на соответствующее место в «Персах» Эсхила. Ср.: «Слишком он долог, мой долгий век, | Если мне, старику, пришлось | Горе узнать такое» (262—264. Пер. С. К. Апта).
[4] В древнейшие времена куреты водили здесь хороводы… — Мифические существа куреты составляли вместе с корибантами (фригийскими жрецами) окружение Великой матери богов Реи–Кибелы и младенца Зевса на Крите. Чтобы Кронос не услышал плача новорожденного Зевса, куреты заглушали его звук ударами копий о щиты, боем в тимпаны, криками и плясками. Куретам и корибантам посвящены орфические гимны (см.: XXXI, ХХХVIII, XXXIX). О том, что Смирна находится у подножия горы Сипил, где в древние времена любили отдыхать боги и где вокруг матери Зевса совершались танцы куретов, Аристид говорит в своей «Смирнской речи» (см.: 3).
[5] …здесь рождались на свет и воспитывались боги… — В «Смирнской речи» (см.: 3) Аристид называет предшественником нынешней Смирны мифический город Танталиду, или Сипил (по имени горы, у подножия которой он был расположен), являвшийся, согласно Гомеру, излюбленным местом отдыха небожителей (см.: Илиада. XXIV.614—615). По преданию, царем Сипила был Тантал, любимец богов, принимавший участие во всех их пирах и собраниях до тех пор, пока в наказание за клятвопреступление не был низвергнут в Аид. Подробней об этом см.: Пиндар. Олимпийские песни. 1.37.
[6] ..люди, подобные Пелопу, основавшему царство на Пелопоннесе. — О Пелопе также упоминается в «Смирнской речи» Аристида (см.: 5).
[7] Здесь Тесей основал поселение у подножья Сипила… — Упоминание об этом также встречается в «Смирнской речи» Аристида (см.: 5).
[8] …здесь же родился Гомер. — См. примеч. 27 к «Надгробной речи Александру».
[9] Новейшие времена. — Хотя Б. Кайль берет данное чтение под сомнение (см.: Aristides 1898: 9, сноска 7), на наш взгляд, оно оправдано аналогией с предыдущими словами — «древнейшие времена» («τα μεν αρχαία») и принято здесь с целью отделить легендарную историю Смирны от реальной.
[10] …тех, кто правит всеми народами… — Имеются в виду римляне.
[11] …ученые описания, называющие город красивейшим из всех. — «Красивейшим из <…> ионийских городов» называет Смирну, в частности, Страбон (География. XIV.646. Пер. ГА. Стратановского).
[12] …эта красота не была губительной, подобно той красоте, о которой писала в стихах Сапфо. — Вероятно, имеется в виду знаменитое стихотворение Сапфо «Богу равным кажется мне по счастью…» (см.: Фр. 31 Lobel–Page. Пер. В. В. Вересаева).
[13] …но не как гиацинтов цвет… — Аллюзия на место из «Одиссеи» Гомера, где рассказывается о том, как Афина изменила внешность Одиссея перед встречей героя с Навсикаей, сделав его выше ростом и украсив голову кудрями гиацинтового цвета (см.: VI.231). Тем самым Аристид хочет сказать, что красота Смирны не являлась ни обманом зрения, ни следствием какого–то волшебства.
[14] Теперь же <…>. — В этом месте текста в рукописях имеются незначительные разночтения.
[15] …то простирающегося <..>. — В этом месте текст оригинала испорчен.
[16] Как всё не похоже на то, что былораньше\ ~ Таким он был прежде. — Данный пассаж в сжатой форме передает содержание более ранней «Смирнской речи» Аристида, написанной им до землетрясения и заключавшей в себе энкомий городу. В ней автор подробно рассказывает о древнем происхождении Смирны, ее мифическом и историческом прошлом, а также о достопримечательностях: Акрополе, храмах, палестрах, термах, портиках и т. д.
[17] О Золотая и Священная дороги, каждая по отдельности образующие каре, а вместе выступающие наподобие агоры\ — Упоминание о Золотой дороге (Χρυσή οδός) в Смирне встречается из античных источников только у Аристида, в связи с чем ее местоположение вызывает дискуссии. Возможно, названная оратором улица связывала находившийся почти у самого моря храм Зевса Акрея с храмом Немесиды на Акрополе, протянувшись, таким образом, через весь город с запада на восток. Священная дорога (Ίερα οδός), по всей видимости, проходила параллельно ей, связывая Метроон (Μητρωον) — храм Немесиды, носящей также имя Великой богини–матери, — с Восточными воротами города. Две другие улицы соединяли эти дороги между собой, образуя нечто вроде четырехугольника, или каре (πλαισιον), который Аристид сравнивает с главной площадью (агорой), но которая находится не в центре города, как обычно, а объемлет весь город целиком (см.: Behr 1981: 357). Эта гипотеза находит подтверждение в известном описании древней Смирны, составленном Л. Бюрхнером (см.: Bürchner 1927).
[18] О прелесть храмов и их окрестностей! — Прилегающая к храму территория окружалась стенами и считалась у греков священной.
[19] …город, который снискал себе славу благодаря хоровым выступлениям… — В «Смирнской речи» Аристид упоминает о множестве состязаний, главным образом поэтических и музыкальных, которые устраивались в Смирне круглый год во время различных праздников (см.: 5—7). Среди торжеств особое место занимали Дионисии, или Анфестерии, проходившие в начале весны. Подробное описание процессии в честь Диониса дает, в частности, Филострат (см.: Жизнеописания софистов. 1.25). См. также: Nilsson 1957: 267—271; Pickard–Cambridge 1953: 1—22; Behr 1968: 83. О хорах куретов в Смирне в древние времена см. примеч. 4.
[20] Гадиры. — Этот римский город упомянут здесь как западная граница обитаемого мира.
[21] …неудачи афинян в Сицилии… — Сицилийская экспедиция, предпринятая афинянами в 415—413 гг. до н. э. с целью завладеть Сиракузами, окончилась полным разгромом афинского флота и большой части сухопутных сил, что явилось переломным моментом в истории всей Пелопоннесской войны и способствовало окончательному упадку политического и экономического могущества Афин (см.: Фукидид. История.VI—VII).
[22] …разрушение Фив… — В 335 г. до н. э. Александр Македонский захватил и разрушил Фивы, в результате чего погибла или была продана в рабство большая часть населения города. Об этом событии упоминают многие греческие историки (см., в частности: Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. XVII.8—14; Арриан. Поход Александра. 1.7—8).
[23] …ныне разрушениями превзошедшая Родос! — Родос был разрушен землетрясением в 142 г. н. э.
[24] …«вторая попытка бывает менее удачной». — Аристид перефразирует известную греческую поговорку «вторая попытка бывает удачней» (см. примеч. 38 к «Надгробной речи Александру»), которую он многократно употребляет в других речах — например, говоря о Риме, пришедшем на смену Афинам (см.: Смирнская политическая речь. 101), о восстановлении Смирны после землетрясения (см.: Смирнская приветственная речь. 23) и т. п. В данном случае под «второй попыткой» Аристид подразумевает возрождение Смирны при Александре Македонском, который построил новый город на склоне горы Паюс, к юго–западу от старого, пришедшего в упадок после завоевания лидийским царем Алиаттом, а позднее — персидским царем Киром (середина VI в. до н. э.). В эллинистический и римский периоды Смирна переживает второй расцвет, последовавший через триста с липшим лет после первого, относящегося к эолийско–ионийскому периоду (середина VII в. до н. э.), когда город был столицей Ионии — культурного центра архаической Греции.
[25] …день заупокойных жертв… — «Днем заупокойных жертв» именовался третий день праздника Анфестерий, справлявшегося в Афинах в месяце Анфестерионе в честь бога Диониса. В этот день на могилах совершались очистительные возлияния и приносились жертвы подземным богам и душам умерших.
[26] …о роковой день… — В так называемый роковой день (несчастный день; др–греч. ή άποφρας ήμερα) запрещалось устраивать народные собрания, проводить заседания суда и получать предсказания оракулов (ср. лат. dies nefastus).
[27] Ты обезглавил целый род… — Аллюзия на миф о Персее, отрубившем голову Медузе Горгоне (см.: Аполлодор. Мифологическая библиотека. II.4.2).
[28] …ты лишил его глаза\ — Согласно мифу, Персей хитростью выманил у вещих старух Грай их единственный глаз и вернул его лишь тогда, когда они указали ему путь к Медузе Горгоне.
[29] …театр Эллады… — Называя Смирну «театром Эллады» (θέατρον τής Ελλάδος), Аристид стремится подчеркнуть важную роль, которую играл этот город в общественной жизни восточной части Римской империи (см.: Bürchner 1927; Cadoux 1938) и которую можно сравнить с культурной гегемонией Афин в Греции после окончания Греко–персидских войн. С этим периодом, в частности, связан расцвет афинского театра, являвшегося средоточием общественно–политической и культурной жизни города (см.: Pickard–Cambridge 1946). Отдельно теме культурной гегемонии Афин посвящена знаменитая в позднеантичную и византийскую эпоху «Панафинейская речь» Аристида (см.: Oliver 1968).
[30] …одеяние Нимф и Харит\ — Нимфы и Хариты, богини веселья, радости и красоты, часто изображались полуобнаженными, в легких развевающихся одеждах и с венками на головах.
[31] Где здание городского совета? — Выступления ораторов обычно происходили в здании городского совета Смирны (см. примеч. 19 к «Надгробной речи Этеонею»).
[32] …у подножия Сипила некогда существовал город, который погрузился на дно озера. — По легенде, этот город был предшественником Смирны. Так, у подножья горы Сипил когда–то располагалась древняя столица Меонийского царства — Танталида, которая была уничтожена землетрясением (см. примеч. 5), а на ее месте образовалось озеро, фигурирующее в античных источниках как озеро Тантала. Мифологическая же подоплека этого события такова: боги, разгневавшись на Тантала за его вероломство, разрушили гору Сипил вместе с городом, после чего оставшиеся руины погрузились на дно озера. Об этом, в частности, говорится у Павсания (см.: Описание Эллады. VII.24.4; VIII.17.3) и Плиния Старшего (см.: Естественная история. II.93).
[33] …давно ли я воспевал тебя в гимне\ — Вероятно, имеется в виду «Смирнская речь» Аристида, написанная по случаю прибытия в Смирну наместника Азии в 157 г. н. э. (см.: Rohde 1886: 188; Behr 1968: 91).
[34] Ныне всем птицам следовало бы броситься в огонь… — У римлян были широко распространены гадания и, в частности, предсказания счастливого и несчастливого исхода событий по полету и вообще по поведению птиц (ауспиции). Этой фразой Аристид хочет сказать, что, раз птицы не предупредили людей о грозящем городу несчастье, то они сами заслуживают того, чтобы сгореть в огне его пожаров.
[35] …всему материку — остричь волосы, ибо город лишился своих кудрей… — У греков существовал обычай состригать волосы на голове в знак траура.
[36] …кораблям — отплывать под черными парусами\ — Аллюзия на миф о Тесее, отправившемся на Крит, чтобы сразиться с Минотавром. Согласно уговору, в случае гибели героя его корабль в знак траура должен был вернуться в Афины под черными парусами (см.: Аполлодор. Мифологическая библиотека. Э.1.7—10).
[37] О песнь лебедей и хор соловьев, настал ваш черед\ — Лебедь и соловей были в греческой мифологии символами горя и печали (ср., например, миф о Tepee, Прокне и Филомеле: Аполлодор. Мифологическая библиотека. III.14.8). Упоминания о лебединой песни как предвестнице близкой смерти встречаются и в литературе, в частности, у Эсхила (см.: Агамемнон. 1444) и Платона (см.: Федон. 84е).
[38] …оплакивали бы не Медузу и не свой собственный глаз, а глаз Азии. — Под «глазом Азии» подразумевается Смирна. См. также примеч. 28.
[39] Разве не достигла твоя слава Босфора, нильских порогов или даже Тартесса… — Здесь называются самые дальние рубежи Римской империи. Город–государство Босфор Киммерийский достиг наивысшего расцвета в IV в. до н. э., а с конца I в. до н. э. стал важным форпостом Римской империи на северо–востоке, долгое время сдерживавшим натиск варваров. Под «нильскими порогами» имеются в виду Катадупы (античное название первого порога Нила), являвшиеся крайней южной точкой империи. Тартесс, река и одноименная гора в Испании, символизирует, в свою очередь, западную границу Римской империи.
[40] …неподвластен разящим стрелам… — Имеются в виду любовные стрелы Аполлона.
[41] …дочери Гелиоса, оплакивавшие своего брата, в конце концов превратились в тополя… — Согласно мифу, после гибели Фаэтона его сёстры Гелиады так сильно горевали, что боги из жалости превратили их в деревья (см.: Овидий. Метаморфозы. II.340—366).