Голосовкер Я.

II. TRISTIA

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

Меж нами есть одно преданье:
Царем когда-то сослан был
Полудня житель к нам в изгнанье...

ВСТУПЛЕНИЕ
(I, 3)
ПОСЛЕДНЯЯ НОЧЬ В РИМЕ
Только предстанет очам той ночи печальной картина,
Ночи последней, когда с Римом прощалась душа,
Только припомню, как я покидал всё, что дорого сердцу,
И набегает слеза - медленной каплей ползет.
Время к рассвету текло, когда из Италии милой
Мне удалиться велел Цезарь, как Цезарь велит.
Срок для сборов был скуп: ни с духом собраться, ни с мыслью...
Ошеломленный, немой, долго я был в забытьи.
Не было сил поручить провожатым и слугам заботу
Денег, одежды запас, нужный изгнаннику, взять.
Словно столбняк на меня... Как громом небес пораженный.
Смертью не принят, живой: жив иль не жив - не пойму.

III. ПОЗДНИЕ ГОДЫ

Переводчик: 
Переводчик: 

ПОСЛАНИЯ С ПОНТА[1]
РАССКАЗ СТАРОГО СКИФА
(III, l)
(ФРАГМЕНТ ЭЛЕГИИ)
Как-то в кругу томитян говорил я о доблести вашей
(Я и по-гетски могу и по-сарматски болтать).
Некий старик среди нас на мое восхваленье такую
Речь величаво повел звонкому слову в ответ:
"Гость дружелюбный, и нам слово "дружба" - не чуждое слово
В этом далеком от вас, Истром омытом краю.
В Скифии есть уголок, именуемый древле Тавридой -
Бычьей Землей. Не года скачут от гетов туда.
Там я близ Понта рожден. Не к лицу мне стыдиться отчизны.
Фебу, богиню, чтят жертвами жители гор.
Там и поныне стоят на плечах колонн-великанов
Храмы, и к ним переход - в сорок ступеней пролет.
Статуя с неба сошла, по преданию, в эту обитель.

ЭЛЕГИИ

Переводчик: 

ВСТУПЛЕНИЕ
(IV, 7)
ВИДЕНИЕ ЦИНТИИ
Души - не отзвук пустой, и смерть - не покой и забвенье.
Из рокового костра вылетит бледная тень.
Цинтия вдруг предо мной у постели предстала. Недавно
Там, где рокочет река, я погребал ее прах.
Одолевал меня сон, утомленного днем похоронным,
Ложа холодный простор я упрекал в этот час.
Тот же убор волос, что при выносе милого тела,
Те же глаза. Но хитон был у бедра опален.
И на мизинце берилл обглодало невольное пламя,
Да от летейской волны губы так странно бледны.
Голос донесся живой. Дыханьем повеяло. Тонко
Хрустнули пальцы ее слабых заломленных рук:
"Спишь, вероломный? Дружка надежней на свете не сыщешь.
Мог, слабосильный, уснуть? Сон одолел тебя, сон?
Верно уже позабыл веселое бденье в Субуре,

КНИГА I. К ЦИНТИИ

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

* * *
(I, 2)
Душа, к чему вплетать жемчуг в извив волос?
Оронтской миррою зачем душить головку
И ткани мягкие, что шлет вам остров Кос,
По членам распускать так пышно, в драпировку?
К чему под роскошью продажной прячешь ты
Природные дары и персей цвет перловый?
Верь: без прикрас твоей довольно красоты...
Амуру лишние не нравятся покровы.
Смотри, как на поле красив цветов узор,
А самородный плющ каких развесил кистей,
Как хороши кусты в глуши пещер и гор,
Как мило льется ключ в том месте, где холмистей,
Как блещут берега от раковин, какой
Певец приятней птиц, поющих день-деньской!
Перев. И. Крешев

БАССУ
(I,4)
Что, всевозможных девиц предо мною, Басс, выхваляя,
Ты от моей госпожи хочешь меня отвратить?

КНИГА II

Автор: 
Автор: 
Автор: 
Автор: 
Автор: 

* * *
(II, 2)
Был я свободен и думал прожить одиноко на ложе,
Но на беду обманул лживым покоем Амур.
Зевс, зачем красота на свет такая родилась?
Все обманы твои я оправдал бы теперь!
Руки изящные, русые волосы, стройное тело
Так величаво идет, словно равняясь красой
С Герой, иль словно Паллада, когда на Дулихий ко храму
Шествует, локонами грудь, что Горгона, прикрыв.
Столь же прекрасна была Исхомаха из рода Лапитов;
Деву на буйном пиру мнили Кентавры схватить.
Иль Саитянка Бримо, что при бебейских прозрачных
Водах Меркурию в дар девственный стан отдала.
Первенство также и вы ей отдайте, богини, которых
Мог на Идейской Горе видеть Парис без туник.
О, если б старость сама пожалела красу моей милой,
Даже если б она возраст Сивилл прожила!
Перев. С. Версилов

КНИГА IV

Переводчик: 

БЫЧКИ ГЕРКУЛЕСА
(IV, 9)
В давнее время, когда Геркулес из Эрифии дальней
Гнал от пурпурных стойл бойкое стадо быков,
Там, где долина Валабра затоплена Тибром, где воды
Города на парусах пересекает моряк,
В месте, богатом скотом, на холмах Палатина стоянку
Для утомленных быков гость утомленный нашел.
Но не остались бычки у хозяина, подлого Кака,
В целости: вор осквернил гостеприимства закон.
Местным, туземцем был Как, грабитель из лютой пещеры.
Мог он раздельно из трех глоток слова извергать.
Чтобы следы грабежа откровенного спрятать, обманщик
В логово ловко за хвост втаскивал задом быков.
Бог был свидетель: быки удружили мычанием вору,
Вышибла ярость в притон вора недобрую дверь.
Три головы проломила дубина менальская Каку.

I. AMORES

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

* * *
(I, 1)
Битвы и войны жестокие петь я хотел величаво,
Так, чтоб сюжет и размер дали единства пример.
Строки все были равны. Купидон же со смехом лукавым
В четных строках одной менее сделал стопой.
Кто тебе, резвый юнец, над стихами дал право такое?
Муз я служитель - не твой и не в числе я твоих.
Разве закон, коль доспех у Минервы отнимет Венера,
Та же в ответ в свой черед факелы страсти зажжет.
Видано ли, чтоб в трущобе лесов царила Церера
И чтоб царила в полях Дева с луною в кудрях.
Феба кудрявого в шлем нарядить - он стал бы химерой.
Марсу-бойцу не под стать нежно на лире играть.
Царство и так, Купидон, велико твое, власть же могуча.
Иль, честолюбьем гоним, хочешь заняться иным?
Мало ль полей у тебя? Иль поля Геликонские лучше?

ОДЫ И ЭПОДЫ. I. ОТЗВУКИ ЭЛЛАДЫ

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

1. ГИМНЫ
ГИМН ВАКХУ[1]
(II,19)
Я Вакха видел, - верьте мне, правнуки,
Учил он песням в дальней расселине,
И нимфы-ученицы, вторя,
Всё озирались на уши фавнов.
Эво! трепещет и потрясен мой ум.
Я полон Вакха и ликования.
Зову, дрожу, эво! пьянею.
О, пощади, не грози мне тирсом.
В стихи виденья просятся: дикие
Бегут вакханки, бьет искрометный ключ
Струей вина, близ рек молочных
Мед из дуплистых дерев сочится.
В дыму видений к звездам возносится
Стан Ариадны. Вижу, как рушится
Чертог безумного Пентея,
Вижу Ликурга-фракийца гибель.
Ты оплетаешь реки притоками,
Ты укрощаешь море индийское,
Ты волосы менад, хмелея,
Вдруг перетянешь узлом змеиным.
Ты опрокинул Рета, грозящего
Свирепой пастью, лапами львиными,

2. ЛЮБОВНЫЕ ЭЛЕГИИ

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

ДЕЛИИ
(I, 2)
(ФРАГМЕНТ)
Лей - не жалей! Вином утоли мое новое горе.
Веки усталые мне, сон-победитель, сомкни.
Только б никто не будил под Вакховым грузом поникшей
Этой хмельной головы, этой печальной любви.
Люди кругом, - сторожат подругу любимую. Глухо
Замкнута дверь, и угрюм неумолимый засов.
Дверь, своенравная дверь, пусть дождь исхлещет нещадно,
Пусть громовержец тебя молнией в гневе разит.
Дверь, предо мною одним откройся, мольбам уступая.
Крюк, не греми, - я тайком, тихо тебя подниму.
Если безумный язык тебя клял - прости мне безумье:
Я на себя накликал эти проклятья. Взгляни,
Вспомни, не раз моему ты внимала молящему стону,
Вспомни, венками твои я украшал косяки.
Делия, робость отбрось, обмани неусыпную стражу,

2. ДРУЗЬЯМ И ВРАГАМ

Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 
Переводчик: 

ФАЛЕКИИ, ХОЛИЯМБЫ, ДИСТИХИ

ВЕРАНИЮ
(9)
Мой Вераний, сердечный друг, такого
На сто тысяч друзей не променяю,
Ты вернулся домой в семью родную,
К милым братьям и к матери, старушке,
Ты вернулся живехонек, - о радость!
Я увижу тебя, рассказ услышу,
Обнимая, в глаза тебя целуя,
Как ты жил, как ты был в стране иберов
И какие там люди и событья, -
О, найдется ли где на белом свете,
Кто бы так ликовал, как я ликую.
Перев. Я. Голосовкер

ПОЭТУ ЛИЦИНИЮ КАЛЬВУ[1]
(14)
Если б света очей моих сильнее
Не любил я тебя, мой Кальв любезный,
Я бы злобой Ватиния озлился:
За какие грехи, за что, помилуй,
Ты наслал на меня такую гибель
Стихоплетов? Да будь клиент твой проклят,

Синдикация материалов (C01 _th3me_)