В 533 году римляне отвоевали у вандалов свои старые земли в Африке. Вандалы правили там сто лет. Это событие считают одной из главных удач императора Юстиниана. Юстиниан любил говорить, что он возвращает империи былую славу и прежние порядки. Поход в Африку был для него первым и очень важным шагом в деле возвращения западных земель. Через три года после этого римляне взяли Рим. Так Восточная Римская империя снова утвердилась на Западе. Хотя советники Юстиниана сомневались, поход в Африку удался. Римское войско захватило столицу вандалов — город Карфаген — за несколько недель. Победу объявили уже через несколько месяцев, даже до того, как король вандалов официально сдался.
Но римская победа в Африке была недолгой. Когда римский полководец Велисарий собрался уезжать из Африки, берберские племена начали нападать на местных жителей, которые были потомками римлян. До этого берберы просто смотрели на войну между римлянами и вандалами, но теперь стали воевать сами. Когда римляне попытались закрепиться в Африке, они оказались втянуты в старые споры, которые возникли из–за того, что внутри бывших римских земель появились свои независимые берберские государства. Эти стычки с разными берберскими племенами шли с перерывами до 548 года. В том году римляне вместе с берберами–союзниками разбили берберские племена из областей Бизацена и Триполитания в битве на Катоновских равнинах.
Хотя сам поход против вандалов считают очень важным предприятием, его последствия, которые вышли не очень красивыми, изучили мало. Причина отчасти в том, что про события в Африке в VI веке вообще мало сведений. Есть только труды Прокопия и Кориппа. Кроме того, у археологов много проблем: давно не вели раскопки, трудно понять, какие места имеются в виду в старых текстах, и почти невозможно точно определить возраст памятников.
В последние двадцать лет учёные всё больше интересуются внешними связями Восточной Римской империи. Отношения империи с берберами, которые жили и внутри её границ, и за ними, надо изучать именно в этом ключе. Это была настоящая внешнеполитическая проблема, но уже внутри самой страны. Однако до сих пор главным в изучении берберов VI века было желание понять, как жили сами эти племена: где именно, как устроена их власть, чем они занимались, какая у них культура. Это, конечно, очень нужный первый шаг, чтобы потом включить берберов в общую картину средиземноморского мира VI века.
Но всё же отношения между империей и берберами дают нам интересные сведения. Во–первых, они показывают, как римляне устанавливали власть в только что завоёванной стране. Эти методы потом можно сравнить с тем, что римляне делали в Италии и Испании. Во–вторых, мы видим, как Рим управлял обществом, разбитым на племена, а не единым государством (как, скажем, Персия при Сасанидах). Это может помочь понять римскую политику в Аравии, на Балканах и на Северном Кавказе. Сейчас учёные хотят отойти от представления, что у Юстиниана был один большой план «обновления империи». Поэтому очень важно понять, что именно римляне делали в Африке после вандалов, — это поможет составить верную общую картину.
Поэтому в этом исследовании мы заново оценили политику Юстиниана в Африке и особенно его отношения с берберами. Мы опирались на более придирчивое чтение трудов Прокопия, а также на другие источники, где они есть: поэму Кориппа «Иоаннида», законы Юстиниана, хроники на латыни, греческом и сирийском языках, а также надписи на камне.
В первой главе мы просто перечислили все эти источники и подчеркнули, что нужно использовать все письменные свидетельства, какие есть. Раньше учёные больше доверяли Прокопию, потому что он писал как бы в старинном, классическом стиле. Но доверяли неправильно.
Прежде всего надо понять, почему Юстиниан решил напасть на Африку в 533 году, и отделить настоящие причины от тех, что потом использовались для пропаганды. В старых источниках, которые подробно описывают начало похода, говорится о религии и идеях: мол, надо освободить христиан Африки (они верили в Никейский символ веры) от власти вандалов–ариан, а также вернуть империи былую форму и идеалы. Но эти сообщения часто исходили от самого правительства и, конечно, работали как пропаганда: надо же оправдать затяжную войну. На самом деле эту войну не поддерживали ни в Константинополе, ни в самой Африке. Исключение — момент победы весной 534 года, когда вандалы сдались.
Как мы показали во второй главе, на самом деле вторжение в Африку было нужно не только императору, но и нескольким влиятельным группам в Константинополе. Причин было много, и не последняя из них — захватить главные морские стоянки в западном Средиземноморье. Это было важно и для войны, и для торговли. В главе мы делаем вывод: поначалу поход 533 года надо рассматривать не как завоевание всех старых римских земель, а как попытку взять под контроль ключевые точки на африканском побережье, а также острова Сардинию, Корсику, Балеары и, скорее всего, Сицилию (её захватили двумя годами позже). С этих точек, как мы дальше увидим, можно было влиять на внутренние районы Африки.
Если уловить, что цели похода были скромнее (захватить только важные места на берегу), то можно по–новому посмотреть на законы, которыми Юстиниан вводил гражданское и военное управление в Африке. Раньше эти законы считали свидетельством того, что империя владела огромными территориями. Сам поход прошёл очень быстро и удачно, но это была скорее удача и проблемы у вандалов, а не блестящая стратегия римлян. Когда Карфаген взяли, римляне в первую очередь занялись тем, чтобы укрепиться на ключевых береговых точках — это и было их настоящей целью. Потом, по указанию из Константинополя, они создали порядки, чтобы включить область в имперскую систему. Но на том этапе римляне, скорее всего, держали только узкую полосу у моря. Более того, почти нет доказательств, что империя быстро получила много земли в Африке. Отдельные города, похоже, сами заботились о себе и своей защите, не обращая внимания на то, какое место им отвели в имперском управлении. Итак, в третьей главе мы говорим: хотя законы рисуют картину завоевания всех старых провинций, какие были до вандалов, на самом деле это просто показывает, что римляне понимали: их власть в Африке со временем может расшириться. Законы доказывают, что они планировали будущее, но позволяли себе такую степень роста, какой в итоге так и не добились.
В третьей главе мы разобрали, как римляне ввели управление в Африке. А в четвёртой главе мы обратились к берберам: кто они, где жили до прихода римлян и после. Первый официальный контакт между империей и берберами случился в ноябре 533 года, после взятия Карфагена, но до решающей битвы при Трикамаре, где римляне разбили вандалов. В тот момент положение римлян в Африке было ещё непрочным, и полководец Велисарий согласился дать тем берберским послам, которые просили, знаки власти. Такие знаки обычно давали правителям, которые были в союзе с Римом (царям–клиентам). Это было выгодно обеим сторонам. Отдельные берберские вожди получали одобрение от новой сильной власти, что помогало им в борьбе за поддержку местного романо–африканского населения. Эта борьба началась ещё при вандалах, когда власть вандалов на границах ослабла и пустоту заполнили независимые берберские государства, а неокрепшая римская администрация в Африке таким образом избежала нападений берберов и смогла спокойно укрепляться против вандалов.
Но это соглашение не считалось долговременным. Весной 534 года берберские племена из Бизацены и Нумидии начали грабить романо–африканцев. Учитывая, что римляне тогда почти не расширяли свои владения, эти первые набеги надо понимать не как восстания против Рима, а как просто соперничество между самими племенами. Однако потом, когда империя попыталась занять больше земель, она стала напрямую сталкиваться с берберами. Берберы, конечно, были всё меньше готовы терпеть римлян по мере того, как те лезли на земли их независимых государств.
Пятая глава рассказывает о том, как росла вражда между империей и разными берберскими племенами. А ещё — о внутренних проблемах римской власти в Африке, которые мешали ей правильно отвечать на эти нападения. В главе мы восстанавливаем ход событий в Африке между 534 и 548 годами — это важно, чтобы потом, в шестой главе, понять, какие были отношения между римлянами и берберами. Мы также подчёркиваем: империи в конце концов не хватило сил, чтобы укрепиться в местах вдали от побережья. Причины: постоянное недовольство в римской армии в Африке, неопытные и неумелые командиры, а также растущее равнодушие правительства в Константинополе, которое, похоже, считало Африку безнадёжной. В итоге, как мы утверждаем, в 530–540‑е годы равновесие сил между римской властью и берберами сильно изменилось в пользу берберов. Некоторые берберские вожди, особенно Анталас, стали сильнее. Этот вывод очень важен для шестой главы.
В 544 году берберское племя (или несколько племён) под названием илагуа, которое раньше жило в Триполитании, двинулось на запад, в провинцию Бизацена. Это разрушило отношения как между самими берберами, так и между берберами и римской властью. Римляне снова обратили внимание на угрозу в Бизацене — она была недалеко от Карфагена и предыдущие десять лет жила довольно спокойно. Вождь Анталас решил воспользоваться этим и активно попытался стать независимым лидером. Похоже, он хотел расширить свою власть, создать своё собственное государство в Африке и в конце концов пойти на сам Карфаген. Эти события кратко описаны в пятой главе, но мы возвращаемся к ним в шестой главе, чтобы понять, насколько разумными и последовательными были ответные действия римлян.
Сначала римлянам мешали плохие командиры и мятеж в африканской армии. Из–за мятежа некоторое время даже существовали сразу две римские администрации. Берберы пытались стравить их друг с другом, чтобы получить выгоду. А две римские власти, наоборот, пытались стравить между собой берберские племена, обещая тому, кто победит, положение главного среди берберов с одобрения Рима. Но когда в 546 году в Африку прибыл Иоанн Троглита, он вернулся к более обычному и активному военному подходу. Однако его первые походы против берберов не удались.
В шестой главе мы пишем, что Иоанн, видимо, всё больше понимал: надо применять правило «разделяй и властвуй» — заключать союзы с одними племенами, чтобы они не давали расширяться другим. Он также попытался сделать берберского вождя Кусину своим царём–клиентом в этом крае. Но к тому времени, после двух лет римских военных поражений и разлада в своей администрации (а берберы это видели), империя уже не имела в регионе такого авторитета, чтобы насаждать царей–клиентов. Та система пограничного управления, которая должна была успокоить африканские провинции, наоборот, привела к нестабильности, потому что сам Кусина не мог удержать соседние племена в узде.
В итоге в шестой главе делается вывод: римские действия в Африке в двух периодах (до 540 года и после) не были последовательными. И во втором периоде нет единой линии в том, как римская власть пыталась справиться с растущей угрозой от племени илагуа в 544 году. Ответы на кризис были, по–видимому, случайными и зависели от обстоятельств. Скорее всего, так получилось из–за общей неразберихи в африканской администрации, из–за того, что начальники постоянно менялись, и из–за того, что не было доверия ни внутри римской армии в Африке, ни между армией и гражданскими чиновниками. Всё это привело к тому, что в Карфагене никто не думал наперёд, и все действовали наобум, как получится.
После того как римляне победили берберов в битве на Катонских равнинах в 548 году, наступил как будто бы пятнадцатилетний мир. Но возможно, это только кажется, потому что источники почти ничего не рассказывают об Африке в те годы. Так или иначе, к 560‑м годам обиды накопились, и римский наместник Африки убил берберского вождя Кусину. Началась новая вражда.
Итак, всё наше исследование приводит к двум главным выводам. Первый: мы не согласны с тем, что римляне захотели завоевать Африку, чтобы вернуть все свои старые провинции целиком. На самом деле изначальной целью был захват ключевых мест на побережье — это давало выгоду и в войне, и в торговле. Потом римская власть в Африке почти не расширила свои настоящие владения. Империя просто пыталась с побережья влиять на внутренние земли, имея мало сил.
Второй вывод: у римлян не было продуманной, постоянной стратегии в отношении берберских племён. Хотя из–за длинной границы и малого числа римских солдат логично было бы создать берберских царей–клиентов, чтобы успокоить край, — это не получилось. Отчасти потому, что сами берберские вожди очень сильно соперничали друг с другом: каждый хотел своё независимое государство на землях бывшей Римской империи. Кроме того, имперское правительство в Константинополе всё неохотнее давало деньги и войска на Африку, а постоянная смена начальников и недоверие внутри гражданской и военной администрации мешали придумать и провести долгую последовательную политику против берберов.
Эти выводы полезно обдумать, когда мы пытаемся понять, как работало управление провинциями и как соотносились центр и провинции при Юстиниане. А также в более широком смысле — для понимания всей внешней политики Юстиниана. К тому же, хотя завоевания Африки и Италии часто сравнивают (и то и другое называют «возвращением Запада»), в Африке римляне заняли куда меньше земли, да и на границе у них было не единое государство, а раздробленное племенное общество. Поэтому Африку полезнее сравнивать не с Италией, а с Испанией и с областями вокруг Чёрного моря.
Если посмотреть на события широко, во всей их длине, то подробное знание римской политики в Африке VI века (и особенно того, как империя поступала с берберами) может помочь понять, почему африканские провинции так быстро пали под ударами мусульман в VII веке. Часто думали, что главная причина — нехристианство берберов. Но наше исследование показало: это дробление Африки было результатом долгого и сложного процесса, который начался ещё при вандалах, а потом его усилили действия Восточной Римской империи во времена Юстиниана. Значит, надо заново пересмотреть, как именно происходило мусульманское завоевание Африки, с учётом той картины, которую мы здесь нарисовали.