Краткое описание Феофаном правления Константина III (март — май 641 г.) и Ираклиона (май — сентябрь 641 г.) почти все взято из его Константинопольской хроники. В марте 641 года (AM 6132) Константин III стал преемником своего отца Ираклия, но после трёхмесячного правления был отравлен Мартиной и патриархом Пирром, а сын Мартины Ираклион стал императором и правил вместе со своей матерью. В сентябре 641 года (AM 6133) Сенат сверг Ираклиона и Мартину, приказал изуродовать их и сослать, а затем возвёл на императорский трон Константа, одиннадцатилетнего сына Константина III и внука Ираклия, который правил в течение двадцати семи лет. Ираклиону отрезали нос, а Мартине язык, чтобы они не могли больше занимать государственные должности. Прежде в Византии так по–восточному не увечили.
Всемирная хроника, написанная в восточных провинциях империи, стала источником информации Феофана о захвате Кесарии в Палестине Моавией в 641 году (АМ 6133 год) после семилетней осады, в ходе которой погибло семь тысяч римлян. В подробном отчёте Михаила Сирийца говорится, что осада длилась семь месяцев, с декабря 640 по май 641 года, но, по мнению Хитти, под завязку эллинизированная Кесария сопротивлялась семь лет с перерывами, пока арабы покоряли остальную Сирию. Кесария получала помощь по морю и сдалась Муавии из–за предательства еврея, находившегося в городских стенах. Таким образом, можно согласовать противоречивые сведения Феофана и Михаила о продолжительности осады Кесарии.
Георгий Монах, вероятно, опираясь на Феофана, а не на Никифора, хотя в этом нельзя быть уверенным из–за краткости повествования, сказал лишь, что после Ираклия его сын Константин правил в течение года и был отравлен своими слугами. По–видимому, он не знал о правлении Ираклиона, поскольку начал повествование о правлении Константа с утверждения, что после Константина его сын Констант правил в течение двадцати семи лет. Остальная часть повествования Георгия Монаха о событиях правления Константина III больше похожа на легенду, чем на историю. В Константинополе некий богач, попытавшийся вернуть тридцать фунтов золота, которые он пожертвовал бедным в ожидании собственной смерти, вскоре умер. В Александрии епископ получил послание из загробного мира от языческого философа Эвагрия, которого он обратил в христианство. В Карфагене в Африке распутный и прелюбодействующий солдат вернулся из ада, чтобы предостеречь живущих на земле так не грешить; это стало поводом для долгой дискуссии о судьбе человеческих душ после смерти.
Независимый источник Никифора («Константинопольская хроника») содержит единственное подробное описание правления Константина III и Ираклия, которое расходится с описанием Феофана. Несмотря на путаницу в «Хронике» Иоанна Никиуского в этом месте, между ней и «Бревиарием» есть достаточное сходство, чтобы предположить связь между источником Никифора и греческим источником «Хроники» Иоанна Никиуского.
В своём завещании Ираклий назначил Константина, своего сына от Евдокии, и Ираклиона, своего сына от Мартины, соправителями, а чтобы обеспечить положение Мартины, он объявил, что она должна почитаться обоими как мать и императрица. В то же время перед смертью он передал долю в управлении государством Пирру, чтобы Мартина не могла исключить Константина из числа наследников. Это хрупкое равновесие сил, созданное Ираклием на императорском троне, не могло долго сохраняться. Сразу после обнародования завещания Ираклия Мартина попыталась утвердить свою власть, но народ города отстранил её от участия в управлении государством на том основании, что она была женщиной. Неизбежным результатом стал раскол в императорской семье, который отразился на жизни столицы. Константин III, в отличие от своего отца Ираклия, поддерживал «синих» и был ортодоксом в вопросах религии. Ираклион симпатизировал «зелёным» и был монофелитом. Константин III, уже с подорванным здоровьем, покинул столицу и отправился во дворец, который он построил в Халкидоне, и отстранил монофелита Пирра от управления государством, поручив его заботам своего сакеллария Филагрия. Когда стало очевидно, что ему осталось недолго, Константин через Филагрия и своего оруженосца армянина Валентина Арсакида попытался заручиться поддержкой армии, чтобы трон унаследовали его собственные дети, а не Ираклион и Мартина. Константин умер в Халкидоне 25 мая 641 года, после трёхмесячного правления, по–видимому, от чахотки; этот факт подтверждает Иоанн Никиуский. Ираклион стал единоличным правителем в возрасте пятнадцати лет, хотя на самом деле Мартина отказалась от власти и привезла в собор Святой Софии из Халкидона корону, взятую Константином из гробницы Ираклия. Хотя Мартина наказала или сослала наиболее видных сторонников Константина III (Филагрий был сослан в отдаленную крепость Септем в Северной Африке, недалеко от Геркулесовых столбов), оппозиция Ираклиону продолжала расти. Духовенство возражало как из–за того, что императорский трон должен был занять сын от кровосмесительного союза, так и из–за еретических симпатий Ираклиона и Мартины — ревностный монофелит Кир был восстановлен в должности патриарха Александрии. Сенаторская аристократия, лидеры «синих», была недовольна, когда Ираклион и Мартина вернулись к политике Ираклия, поддерживавшего «зелёных». Наконец, армия в Малой Азии, подстрекаемая Валентином Арсакидом, восстала и предстала перед Халкидоном. Ираклион поклялся защищать детей Константина и обвинил Валентина в том, что тот хочет занять императорский трон; но ни народ Константинополя, ни Валентин, к которому он обратился в Халкидоне, не поверили его заверениям, и Ираклион был вынужден короновать Константа, сына Константина III, как соправителя. Пирр, который должен был стать патриархом после падения Ираклии и Мартины, был вынужден бежать в Халкидон, спасаясь от яростной ненависти столичной черни. Затем Валентин помирился с Ираклионом и Мартиной и получил звание комита экскувитов, а войскам Малой Азии выплатили жалованье и они покинули Халкидон. Так закончилось восстание. Рассказ Никифора подтверждается более подробным повествованием Иоанна Никиуского. Рассказ Никифора о правлении Ираклиона на этом заканчивается, и после упоминания о назначении Павла патриархом Константинопольским он переходит к повествованию об убийстве Константа в Сицилии в 668 году. Проблема этого, казалось бы, внезапного завершения повествования Никифора будет подробно рассмотрена в следующей главе, посвящённой источникам о правлении Константа. Иоанн Никиуский, однако, продолжил описание событий этого периода, предположительно, из того же источника. Соглашение просуществовало недолго; между Ираклионом и Константом возникла вражда, а армия, особенно войска Малой Азии и Каппадокии, выступила против Ираклиона. Ходили слухи, что Пирр и логофет Давид, командующий в Армении, написали письмо, в котором Давида призывали подавить мятежные силы (войска Каппадокии, выступавшие за Константа), жениться на Мартине и лишить Константа власти. Жители Константинополя считали Куврата, правителя булгар, зачинщиком заговора; войска городского гарнизона под командованием некоего Феодора восстали и преследовали Давида в Армении, где он потерпел поражение и был убит. Затем Феодор вернулся в Константинополь, где сверг, изувечил и сослал Ираклия и Мартину и провозгласил императором Константа. В своём повествовании о правлении Константина III и Ираклиона Феофан почти полностью (за исключением упоминания о захвате арабами Кесарии, которое взято из «восточной хроники») опирался на свою Константинопольскую хронику, которая была лаконичной. Для Никифора основным источником послужили «Хроники», также написанные в Константинополе, которые содержали гораздо более подробный и часто противоречивый рассказ о трёхмесячном правлении Константина III и четырёхмесячном правлении Ираклиона. Этот источник можно найти в «Хронике» Иоанна Никиуского, из которой можно частично дополнить неполное повествование Никифора. Георгий Монах дал лишь краткое описание восшествия на престол и смерти Константина III, вероятно, взятое у Феофана, хотя в этом невозможно быть уверенным из–за краткости заметки.
Рассказы Феофана и Никифора о правлении Константина III и Ираклиона ясно иллюстрируют различия в источниках хроник, которые они использовали, хотя оба источника были созданы в Константинополе. Таким образом, на данном этапе, возможно, будет полезно попытаться охарактеризовать источники, на которых Феофан и Никифор основывали свои истории периода с 610 по 641 год. Моравчик отмечает, что, хотя источниками Феофана для истории VII века, несомненно, были современные ему работы, их нельзя назвать достоверными; но в «Хронографии» можно проследить контрастирующую природу и стиль первоисточников Феофана. Существование хроники, написанной в Константинополе или в его окрестностях и доведённой до 641 года, которую Феофан использовал в повествовании о правлении Ираклия, Константина III и Ираклиона, становится очевидным при изучении «Хронографии». Де Боор отметил, что для правления Ираклия Феофан пользовался двумя источниками, один из которых содержал датированный и уникальный рассказ об истории императорской семьи. Гельцер подтвердил это мнение. Можно предположить, что византийские источники Феофана, относящиеся к первой половине VII века, представляют собой «народную хронику» — историю в стиле и духе Иоанна Малалы, которая была продолжена в Константинополе после окончания правления Юстиниана, по крайней мере, до правления Фоки и Ираклия. Грегуар, вслед за Крумбахером, утверждал, что эта народная «Хроника» всё ещё существовала в середине IX века, когда Иоанн Антиохийский выпустил исправленное издание на литературном языке. Возможно, эта «Хроника» была известна и Феофану, но эту гипотезу нельзя подтвердить с уверенностью. Принято считать, что первоисточник Феофана изначально не был разделён на анналы, перемежающиеся хронологическими данными, и поэтому источник хронологических таблиц Феофана требует изучения. Де Боор отметил, что в источнике по истории императорской семьи во время правления Ираклия, была указана точная дата начала года и годы правления императоров и патриархов Константинополя. Острогорский прокомментировал, что годы правления пап и трех восточных патриархов не входили в хронологические рамки Феофана для седьмого и восьмого веков, поскольку ошибки в них не были повторены в годах правления императоров, константинопольских патриархов и арабских халифов; затем он повторил гипотезу Боора о том, что на самом деле это были более поздние интерполяции в Хронографию из «Chronographykon Syntomon» Никифора; Крумбахер предположил, что, вероятно, Феофан использовал древние списки консулов, но Хьюберт отметил, что ошибки Феофана в хронологии VIII века доказывают, что он не пользовался официальными источниками. Источник хронологического канона Феофана, в котором указаны годы правления императоров и патриархов Константинополя с 641 по 711 год, неизвестен; он не связан с источником Никифора, в котором список императоров VII века неполон (Константин III и Ираклион не упомянуты, а годы правления патриархов Константинополя середины VII века не совпадают с указанными Феофаном. Крумбахер считал, что невозможно назвать источники Никифора для «Бревиария», но Буркхардт предположил, что источником Никифора для 602–614 годов был неизвестный исторический источник неизвестного автора, а для 614–711 годов — второй неизвестный источник и неизвестный автор, общий с Феофаном. Орош отверг теорию Буркхардта о том, что лондонская рукопись «Бревиария» была написана не самим Никифором, а состояла из отрывков, взятых Никифором из двух утраченных источников; но он согласился с тем, что в повествовании о событиях, предшествовавших первому наступлению Сарбара на империю в 614 году, между лондонской и ватиканской рукописями есть заметные стилистические расхождения, которые он объяснил характером источника Никифора — утраченной поэмы в ямбических триметрах, возможно, написанной Георгием Писидой, которую Никифор переложил в прозу. Дуйчев отверг теорию о независимом источнике Никифора, неизвестном Феофану, на том основании, что разделение повествования «Бревиария» в 614 году было искусственным; в то время как Пертузи отверг существование другого утраченного эпоса Георгии Писиды и считал, что такое произведение, если бы оно существовало, было бы написано другим поэтом–современником. Нет никаких свидетельств, подтверждающих существование этого гипотетического второго поэта, современника Ираклия. Но теория Ороша фатально ослаблена тем, что она не объясняет несомненную независимость повествования Никифора с завершения правления Ираклия. Из сравнения повествований «Хронографии» и «Бревиария» с 602 по 641 год становится ясно, что Никифор использовал источник, независимый от Феофана. Источником Никифора о правлении Ираклия была хроника, написанная в самом Константинополе; это очевидно по «местному» характеру некоторых описанных в ней событий. Этот «местный» характер ещё более заметен в описании правления Константина III и Ираклиона, а обилие подробностей позволяет предположить, что автор был очевидцем описываемых событий. О том, что источник Никифора был написан в середине VII века, можно судить по сходству повествования в некоторых моментах с «Пасхальной хроникой», написанной во времена Ираклия, а также по его очевидной связи с греческим источником «Хроники» Иоанна Никиуского. Баришич отметил, что повествование Никифора о нападении варваров на Константинополь в 626 году взято из более раннего летописного источника, чем тот, который был сокращён Феофаном. Фройнд отождествил источник Никифора с «Великим Хронографом», последний сохранившийся фрагмент которого посвящен правлению Константина V Копронима (741-775 гг.), который был окончательной редакцией государственной Константинопольской хроники, составленной либо при Льве IV Хазаре (775-780 гг.), либо при меньшинстве Константина VI (780-790 гг.). Таким образом, «Большой Хронограф» был составлен незадолго до того, как Никифор составил Бревиарий, по мнению Александера, вероятно, между 775 и 797 годами. Шпинтлер, вслед за Фройндом, предположил, что в VII веке «Пасхальная хроника» представляла собой сочетание свидетельств очевидцев и официальных летописей, подобных «Большому Хронографу». Таким образом, возможно, что сходство в повествовании «Пасхальной хроники» и «Бревиария» о правлении Ираклия объясняется тем, что Никифор использовал «Большой Хронограф» в качестве источника для истории первой половины VII века.
В следующей главе мы подробно рассмотрим источник Всемирной хроники, написанной в восточных провинциях империи, на который Феофан опирался в своём рассказе о наступлении арабов на империю. Де Боор отметил, что одним из источников Феофана для описания правления Ираклия был очень краткий отчёт о нападении аваров и персов, который, по крайней мере, в описании завоевания Египта персами, имел общий источник с сирийскими летописцами. Гельцер снова согласился с этим мнением. Крумбахер также отметил, что Феофан в своём повествовании о Мухаммеде и халифах ссылается на греко–сирийский источник, но считает, что его природу и авторство невозможно определить с большой точностью. Существование восточного источника Феофана неоспоримо, а подробное изучение «Хронографии» и сирийских хроник позволяет строить предположения о его природе и авторстве.