Исследование о растениях

Περὶ φυτῶν ἱστορίας

Автор: 
Теофраст
Переводчик: 
Сергеенко М.Е.
Источник текста: 

Феофраст. Исследование о растениях. Из-во Академии наук СССР. 1951. Классики науки.

Перевод сочинения Феофраста "Исследование о растениях" сделан с греческого текста, изданного Гортом (A. Hort. Theophrastus Enquiry into plants. I-II, London, 1916), положившим в основу 2-е издание Феофраста Сделанное Виммером в 1866 г. При переводе использованы были следующие издания Феофраста, переводы его и комментарии к нему: J. Schneider. Theophrasti Ореrа... I-V, Leipzig, 1818-1821 (перевод и комментарий); К. Sprengel. Theophrast's "Uber die Gewachse", ubers. u. erklart, I-II. Altona, 1822.
Греческие названия растений, которые не удалось отожествить с современными русскими или латинскими названиями, оставлены без перевода и даны в тексте в латинской транскрипции, а в указателе приведены их предположительные определения.
Цитаты из Геродота даны в переводе Ф. Мищенко; из Аристотеля ("О возникновении животных" и "О частях животных") - в переводе В. Карпова. Цитаты из других произведений Аристотеля, а также из Плиния Старшего и Диоскорида даны в нашем переводе.
Рукописи, в которых сохранились произведения Феофраста

Главнейшие
U - Codex Urbinas; хранится в Ватиканской библиотеке. Лучшая из всех рукописей Феофраста.
Р2 - Codex Parisiensis; хранится в Париже. Содержит значительные извлечения; восходит к хорошему списку; Виммер считал, что эта рукопись уступает только U.

Второстепенные
Μ, M1, М2 - Codices Medicei; хранятся во Флоренции: настолько совпадают в своих чтениях, что могут считаться одной рукописью.
Ρ - Codex Parisiensis; хранится в Париже; уступает всем предыдущим рукописям.
Рm - заметки на полях предыдущей рукописи, содержащие исправления и разночтения.
Codex Vindobonensis - хранился в Вене. Содержит пять первых книг и две главы шестой; очень близок к Μ по стилю письма и по чтениям.

Старейшие издания
Aid - первое издание Феофраста, напечатанное Альдом в 1495-1498 гг. в Венеции (Альдина). Текст этого издания печатался с какой-то рукописи, переписчик которой явно стремился к тому, чтобы сделать текст более простым и понятным.
Bas - Editio Basiliensis, перепечатано в Бале в 1541 г. с Альдины, но с устранением ее опечаток.
Cam - Editio Camotiana, напечатано в Венеции в 1552 г. Тоже перепечатка с Альдины, но менее аккуратная, чем Bas; издатель Камотий в нескольких местах изменил текст в согласии с переводом Газы.
G - латинский перевод Феодора Газы, напечатанный в Тревизо в 1483 г. Для своего времени это была великолепная работа. Своего значения она не утратила и до сих пор, потому что Газа делал перевод по иной рукописи, чем все доныне известные.

Литература
Богаевский Б. Очерк земледелия Афин. 1915.
Лясковский С. Наука о сельском хозяйстве в связи с обшим развитием естествознания в Греции до Феофраста. Известия ГАИМК, вып. 108.
Bretzl Η. Botanische Forschungen des Alexanderzuges. Leipzig, 1903.
Capelle W. Zur Geschichte der griechischen Botanik. Philologus, 1910.
Hiridenlang L. Sprachlictie Untersuchungen zu Theophrasts botanischen, Schriften. Strassburg, 1910.
Jasny N. The wheats of classical antiquity. Baltimore, 1944.
Kirchner O. De Theophrasti libris phytologicis. Breslau, 1874. Kirchner O. Die botanischen Schriften des Theophrast. Jahrb. fur classische Philologie, VII Supplementband, 1875.
Μeуer Ε. H. F. Geschichte der Botanik, I. Konigsberg, 1854.
Muller W. Uber den Sprachgebrauch des Theophrasts. Gottingen, 1878.
Senn G. Theophrasts Differentialdiagnosen fur laubwerfenden Eichen. (Beiblatt n° 15 zur Vierteljahrschrift der Naturforsch. Ges. in Zurich) 1928.
Senn G. Gut- und schlechtwachsende Pflanzen bei Theophrast. Verhandlung der Naturforsch. Ges. in Basel, 1929.
Senn G. Die Systematik der nordostmediferranen Pinusarten in Theophrasts. Pflanzenkunde. Verhandlung. d. Naturforsch. Ges. in Basel, 1933.
Senn G. Die Entwicklung der biologischen Forschungsmethode in der Antike. Aarau, 1933.
Stromberg R. Theophrastea. Goteborg, 1937.
Stromberg R. Griechische Pflanzennamen. Goteborg, 1940.

Книга первая


I.1

(1) Различия между растениями и вообще природу их следует рассматривать, подвергая исследованию их части, свойства, возникновение и жизнь. Нрава и подвижности, как у животных, у них нет. Различия в возникновении, свойствах и жизни растений наблюдать проще и легче; н частях же! у них больше разнообразия. [1] Этот первый пункт, а именно, что следует называть частями [2] и чего не следует, выяснен недостаточно: тут есть некоторые трудности.
(2) Часть представляет, по-видимому, то, что, будучи возникновением своим обязано особой природе растения, является у него неотъемлемым или вообще, или после своего появления (у животных тоже есть части, которые появляются лишь с течением времени) и утрачивается только вследствие болезни, старости или увечья. У растения есть такие части, которые по существу своему однолетни, например цветки, сережки, [3] листья, плоды, - вообще то, что предшествует плодам или появляется вместе с плодами. Сюда же относятся и сами побеги: у дерева каждый год идет рост и вверху, и в корнях. Если считать все это частями, то количество частей окажется неограниченным и никогда не останется одинаковым. Если же это не считать частями, то окажется, что как раз то, что сообщает растению полноту развития и вид, соответствующий этому развитию, не является его частями. А между тем как раз во время роста, цветения и плодоношения все растения и кажутся прекраснее и совершеннее и действительно являются таковыми. Вот те трудности, которые здесь имеются.
(3) Может быть, однако, не следует рассматривать одинаково растения и животные как в том, что относится к воспроизведению, так и в остальном, и следует считать частями даже то, что рождается деревом, например плоды, хотя у животных зародыши, находящиеся в чреве матери, не являются ее частью. Ссылка на красивый вид ничего не доказывает, так как беременные животные имеют цветущий вид.
Многие животные ежегодно сбрасывают некоторые свои части: олени, например, рога, птицы, остающиеся на зимовку, - перья, а четвероногие - шерсть, так что в сбрасывании листьев, сходном с этими явлениями, нет ничего неестественного.
Точно так же обстоит дело и с частями воспроизводящими: и у животных некоторые части выходят из утробы матери вместе с плодом, а от других животное очищается, как от чуждого его природе. Близко к этому и то, что связано с ростом растений: рост завершается приобретением воспроизводительной способности.
(4) Вообще же, как мы уже говорили, нельзя у растений искать сходства во всем с животными. Это относится, например, к неограниченному количеству частей у растений, у которых все части растут, так как все части живут. Эти положения надо усвоить не только для настоящего рассуждения, но и для дальнейшего. Излишне стремиться сравнивать во что бы то ни стало то, что не может быть сравниваемо: тут можно упустить из виду предмет собственных изысканий. Исследование же растений состоит, говоря вообще, или в изучении внешних частей и всего внешнего облика растений, или в изучении частей внутренних, [4] как это делают у животных, путем их рассечения.
(5) Следует рассмотреть, какие части есть у всех растений и какие являются особенностью отдельной группы, а кроме того, какие из имеющихся у всех сходны: я разумею, например, листья, корни, кору. Не следует упускать из виду и того, что если есть возможность рассматривать что-либо по аналогии, [5] то, как это делают и при рассмотрении животных, следует, разумеется, для установления сходства проводить сравнение с самым похожим и самым совершенным. Вообще же, если какая-нибудь часть растения сравнивается с какой-нибудь частью животного, то надо производить это сравнение с тем, что аналогично. Установим эти положения. [6]
(6) Разница между частями, если брать ее вообще, окажется троякой: во-первых, растение может одни части, например листья и плоды, иметь, а других не иметь; во-вторых, они могут быть не похожи на части другого растения и не, равны им; в-третьих, они могут быть расположены "паче. Несходство в частях может быть в отношении формы, окраски, степени плотности или рыхлости, шероховатости или гладкости и тому подобных свойств; к этому прибавляется "то ризница в соках; неравность определяется избыточностью частей или их недостатком, в отношении числа пли величины. Говоря вообще, все вышеупомянутые свойства тоже сводятся к избыточности и недостатку: "больше" и "меньше" - это и означает избыточность и недостаток. [7]
(7) "Расположены иначе" - это означает разницу в местоположении отдельных частей: плоды, например, у одних растений находятся над листьями, а у других под ними; и в смысле расположения на дереве будут находиться у одних па верхушке, у других на боковых ветвях, а у некоторых, например у египетской шелковицы, и "прямо на стволе. Есть растения с подземными плодами, например арахидна и растение, называемое в Египте ouingion. Кроме того, у одних плодов есть ножка, у других нет. Так же обстоит и с цветком: у одних растений цветок окружает плод, у других он расположен в другом месте. Расположение следует рассматривать, учитывая место плодов, листьев и молодых, побегов.
(8) Некоторые растения различаются и порядком расположения частей: у одних ветви расположены как попало, у пихты же они находятся одна напротив другой с обеих сторон сука. У некоторых ветви расположены через равные промежутки и в равном числе, как у растений, имеющих по три ветви в узле. [8]
Итак, растения надо различать на основании тех признаков, которые - все вместе - дадут цельный и ясный облик каждого растения.
(9) Попытаемся, перечислив самые части, рассказать о каждой из них. Первые, самые главные и общие для большинства растений, суть следующие: корень, стебель, разветвление, ветка: каждое растение можно разделить на них, словно по членам, как животное. Каждая из этих частей. непохожа на другие, [9] и все вместе они составляют целое.
Корень - это та часть, которая втягивает пищу; стебель - та, куда она поступает. Под стеблем я разумею надземную часть, представляющую собой нечто единое; она существует одинаково как у однолетних, так и у многолетних растений и у деревьев называется "стволом". От него отделяются. разветвления, которые иногда называются сучьями; ветви - это отходящие по одному отростки от разветвлений, которым не больше одного года.
Эти части характерны скорее для деревьев, (10) Стебель, как было сказано, - часть, свойственная большему числу растений, но и он имеется не у всех: у некоторых трав, например, стебля нет. У других он есть, но живет не все время, пока живо растение, а только один год; так бывает у растений с многолетними корнями. Вообще растение - это нечто многообразное, сложное и трудно поддающееся общим определениям: доказательством является то, что у растений нет ни одной части, которую можно было бы считать общей для всех растений, вроде рта или желудка у животных. (11) Некоторые части можно считать одинаковыми по аналогии; другие в ином смысле. Ни корень, ни стебель, ни разветвление, ни ветка, ни листья, ни цветы, ни плоды, ни кора или сердцевина, ни волокна или жилы не являются принадлежностью всех растений - примером служат грибы или трюфели. [10]
Эти части, и подобные им, определяют сущность растения. Все они, как было сказано, имеются по преимуществу у деревьев, и именно дереву более свойственно деление на них. Остальные же растения правильно . рассматривать, сопоставляя их с деревьями. [11]
(12) Деревья, пожалуй, объясняют и другие формы отдельных растений: разница между ними состоит в количестве частей, большом или малом, в их плотности или рыхлости, в отсутствии или обилии разветвлений, и т. п. Каждая и:" перечисленных частей неоднородна. [12] Под неоднородным и разумею следующее: любая часть корня или ствола состоит из того же самого, из чего состоит и цельный ствол или корень, но взятая отдельно она называется уже не стволом, а частью его, - то же видим мы и с членами у животных. Любая часть руки или ноги, одинаковая по составу с ними, не сохраняет их названия, но остается безыменной, тогда как кусок мяса или кусок кости, взятые отдельно, продолжают называться мясом или костью. Это распространяется на все органы, которые единообразны: части их не имеют определенного названия. У сложных же они имеют названия, например части ноги, руки, головы называются: палец, нос, глаза.
Итак, вот самые главные части растений.


[1] Начало этой книги стоит в несомненной связи со словами Аристотеля («Исследование о животных», А I. 487а.11): «Животные различаются между собой жизнью, деятельностью) характером и частями». Важность «различий» (διαφοραι) как принципа, на котором строится деление по родам, Аристотель подчеркивает в первой, излагающей основные положения книге — «О частях животных» (1.3.643b 9 сл.): «Надо пытаться охватывать животных по родам, как это указывает большинство людей, различающих род птиц и рыб. Каждый из этих родов определяется многими отличительными признаками» (πολλαι̃ς ώ̉ρισται διαφοραις).
Главными категориями для растений, рассматриваемых с точки зрения этих различий, будут у Феофраста «части» (μέρη), «свойства» (πάθη), «возникновение» (γενέσεις) и «жизнь», т. е. образ жизни (βίος).
[2] Ставя себе задачу разобрать части растения, Феофраст следует Аристотелю, который занимался тем же вопросом для мира животных в упомянутой уже книге «О частях животных». Частями (μέρος, μόριον)
Аристотель называет все образования, входящие в состав животного организма, включая сюда и жидкости. Сюда относятся и части тела (например голова), и органы, и «простые части», соответствующие в нашем понимании тканям и органическим жидкостям.
«Части» у растений ставят исследователя в затруднение: «части» у животных неизменно остаются; у растений есть «части», появляющиеся и исчезающие в том же году. Если их считать «частями», то некоторые из них не поддаются определению и части никогда не будут одинаковыми; если же не считать, то как раз то, что делает растение совершенным, нельзя будет признать его «частями». Разрешению этой задачи посвящены §§ 3 — 5 (см. примеч. 4).
[3] Под «сережками» здесь следует разуметь мужские цветки на некоторых деревьях: греческий термин βρύον шире нашего термина «сережки».
[4] Это разделение частей на внутренние и внешние для изучения не .следует понимать в том смысле, что изучению подлежат либо одни, либо другие части: в дальнейшем речь идет и о тех и о других.
[5] Определив, что подлежит изучению, Феофраст останавливается на методе изучения по сходству κατ α̉ναλογίαν, который можно применять: 1) сравнивая одно растение с другим, способ, которым сам Феофраст широко пользуется, 2) сравнивая растение с животным, способ, к которому он также прибегает, ибо, следуя Аристотелю, он иногда рассматривал животный и растительный миры в аспекте некоего единства, но действует он здесь гораздо осторожнее своего учителя. Попутно им даны указания, как пользоваться этим сравнивающим методом.
[6] Параграфы 3 — 5 чрезвычайно трудны для понимания. Особенностью феофрастова стиля, отчетливо выступающей в его метафизических отрывках, является чрезвычайная краткость в тех местах, где он касается отвлеченных, общих и основных, принципиальных положений. Стиль этот свидетельствует об исключительной привычке к отвлеченному мышлению и о расчете на такую аудиторию или на такой круг читателей, которые в состоянии налету схватывать малейший намек и которые настолько знакомы и с существом вопроса, и с. терминологией, что им ничего не стоит восстановить для себя пропущенные части рассуждения. Возможно, впрочем, если эта книга Феофраста представляла собой конспект для лекций, что многое бывало им дополнено в устном изложении. Эти три параграфа представляют собой единственное место во всем произведении Феофраста, по поводу которого возникла целая, правда не очень богатая, литература, начало которой было положено еще в конце XVIII в.
Для того чтобы облегчить понимание этих параграфов, не лишним будет дать их пересказ. Не следует ставить вопрос о частях так, как можно поставить его относительно животных: поэтому и «рождаемое» (τά γεννώμενα) можно считать частью растения, хотя у животных дело обстоит совершенно по-другому и плод, находящийся во чреве матери, нельзя рассматривать как часть животного. Из того обстоятельства, что беременная самка имеет превосходный вид, никак нельзя заключать, что плод, находящийся в ее теле, является ее частью, и совершенная красота дерева, стоящего в цвету или покрытого плодами, не служит доказательством того, что цветки или плоды не суть части растения. Многое, впрочем, позволяет провести аналогию между растениями и животными: опадение листьев можно, например, сравнивать со сменой рогов или линькой; осыпание цветков — с удалением из организма животного при родах вместе сплодом и некоторых других частей. Вообще же следует держаться высказанного уже правила: не проводить аналогий там, где их нет.
[7] Разница в частях рассматривается с трех точек зрения: 1) наличие части или ее отсутствие; 2) качественное и количественное несходство («не похожи», «не равны»); 3) неодинаковость в расположении. Пункт 1 не развивается дальше, так как замечание «например листья и плоды» достаточно его пояснило; несходство качественное определяется несходством в виде, окраске и консистенции, а также несходством в признаках, характеризующих поверхность растения. Все это πάθη — «свойства» растения. Количественное различие состоит в большем или меньшем числе частей, в большей или меньшей величине их. В заключение качественное различие сводится к количественному.
Ср. с этим местом Аристотеля («Исследование о животных», 1.6.491а. 14): «Прежде всего надо установить части животных, из которых они состоят. Главная и основная разница целого состоит в том, что у одних животных такие-то части имеются, а у других их не имеется, в расположении частей и порядке их, в избыточности, сходстве или противоположности .свойств».
[8] «Расположение» (θέσις) поясняется примерами различного места, которое занимают на разных деревьях плоды и цветки. К ним добавлены листья и побеги. Порядок в расположении (τάξις) пояснен тремя категориями: изменчивости («как попало»), супротивности («одна напротив другой») и мутовчатости («через равные промежутки и в равном числе»). В качестве примера взяты только сучья и ветки.
[9] Качественное различие.
[10] Вероятно, все это место представляет собой заметку на полях, попавшую затем в текст. О коре, сердцевине и древесине, равно как о волокнах, жилах и мясе речь идет только в дальнейшем, так же как о листе, цветке и плоде. Первая фраза «Некоторые части... в ином смысле» на своем теперешнем месте совершенно непонятна.
[11] Пример изучения растений по аналогии с растениями. См. примеч. 5 к этой книге. Верный своему положению «отыскивать неизвестное с помощью известного», Феофраст рекомендует изучать мелкие, малоизвестные растения путем сравнения их с деревьями.
[12] Понятие «однородных» и «неоднородных» частей заимствовано из физиологии животных: под «однородными» частями Аристотель разумеет то, что мы теперь называем тканями и органическими жидкостями: мясо, хрящ, кость, кровь, семя («Исследование о животных», 1.1.486а,5): «У животных одни части оказываются простыми [буквально «не составными»], состоящими из чего-то однородного, — мясо, например, состоит из мяса, — а другие сложными [«составными»], состоящими из неоднородного: руку, например, или лицо нельзя составить из руки или лица»; его же «Метеорология», IV.10.388а. 13 и сл.): «Я называю однородным ... у животных и растений, например, мясо, кости, нервы, кожу, внутренности, волосы, волокна, жилы, из чего составлены части неоднородные, «апример лицо, рука, нога и т. п.; у растений — это древесина, кора, лист, корень и т. п.».
Итак, уже Аристотель ввел понятие «однородного» и «неоднородного» в ботанику. У него «неоднородными» оказываются древесина и кора которые Феофраст относит к «однородным».

I.2

(1) То, из чего состоят вышеназванные части, - это кора, древесина и сердцевина; последняя - у растений, у которых она вообще есть. Все они однородны. Есть и нечто более первичное, из чего возникли последние: влага, волокна, жилы, мясо, - это начала. Может быть, впрочем, кто-нибудь скажет, что в них проявлены свойства элементов, но свойства эти проявляются во всем; упомянутые же части определяют сущность и природу растений.
Есть и другие части, а именно, однолетние и связанные с плодоношением: листья, цветы, ножки; ножка - это та часть, которой лист и плод прикреплены к растению; кроме того, у некоторых растений есть сережки и у всех - семя, находящееся в плоде. Плод же есть семя, соединенное со своим вместилищем. [1] Кроме того, у некоторых растений есть еще свои особые части, например у дуба - галлы, -а у виноградной лозы - усики.
(2) На такие части следует делить деревья. У однолетних растений все части, ясно, однолетние; растения эти существуют, пока не принесут плодов. У всех растений, и у тех, которые приносят плоды только один раз, и у тех, которые зимуют, например у сельдерея и ему подобных, и у тех, которые живут дольше, длительность жизни стебля соответствует длительности жизни растения. Растения выгоняют стебель перед тем, как им принести семена, так что стебель существует ради семян.
Остановимся на таких определениях и попытаемся рассказать, что представляют собой только что названные части, давая описания типологического характера.
(3) Влага известна всем. Одни, например Менестор, [2] называют ее во всех растениях просто "соком"; другие не дают ей в некоторых растениях никакого названия, в иных же называют "соком", а в других "слезой". [3] Волокна и жилы не имеют в растении собственного названия, а получили его по сходству с соответственными частями у животных. И здесь, и вообще в мире растений существуют, может быть, >еще и другие различия: как мы уже сказали, растения многообразны. Неизвестное, однако, следует отыскивать с помощью более известного, а более известным будет более крупное и для чувственного восприятия более отчетливое. Ясно поэтому, что, говоря о растениях, надо следовать указанному методу. (4) Мы будем сводить неизвестное к известному, устанавливая для каждого случая степень и характер сходства. Взяв определенные части, следует после этого установить разницу между ними. [4] Таким образом станет ясным и существо растения, и все различие отдельных видов между собой.
Итак, о существе самых главных частей - я разумею кореш., стебель и пр. - сказано. Об их свойствах и о назначении каждого из них будет сказано впоследствии. [5] Попытаемся рассказать, из чего состоят и эти части, и другие, начав с первичных элементов.
Первичные элементы - это влага и тепло. Во всяком растении, как и в животном, есть некая прирожденная влажность и теплота; когда они начинают исчезать, наступает старость н хилость, а когда исчезнут вовсе, - смерть и усыхание. [6] (5) У большинства растений для их влаги нет особого названии; у некоторых ее называют именами, приведенными выше. То лее самое видим мы и у животных: их влага имеет свое название только у животных с кровью, почему животных и делят в зависимости от ее наличия или отсутствия: одни называются животными с кровью, другие бескровными. Итак, влага - это одна часть в растении; с нею связана и теплота.
Есть и другие внутренние части, которые у растений безыменны, но по сходству уподобляются частям, имеющимся у животных. Так, у растений имеются как бы "волокна"; [7] что нечто сплошное, расщепляемое, идущее вдоль всего дерева; оно не ветвится и не дает ростков. (6) Затем жилы. [8] Они в некоторых отношениях похожи на волокна, но больше, толще, ветвятся и содержат в себе влагу. Затем древесина и мясо: у одних растений есть мясо, у других - древесина. Древесина колется, мясо разрывается по всем направлениям, как земля и то, что состоит, из земли. Оно занимает место среднее между волокнами и жилами. Природа его, между прочим, ясна из свойств кожуры околоплодника. [9] Кора и сердцевина - это названия, встречающиеся только в растительном мире, и они нуждаются в определении. Кора - это наружная часть растения, отделяющаяся от тела, лежащего под нею. Сердцевина находится в центре древесины, на третьем месте, считая от коры, как мозг в костях. Некоторые называют ее "сердцем", а другие "нутром"; некоторые же называют "сердцем" самую середину сердцевины, другие зовут это "мозгом".
(7) Итак, вот сколько имеется частей (последующие состоят из предыдущих): [10] древесина состоит из волокон и влаги, а у некоторых растений из мяса; затвердев, мясо превращается в древесину, как, например, у финиковой пальмы, ферулы и прочих растений, совершенно одеревеневших, вроде корней редьки. Сердцевина состоит из влаги и мяса. Кора у некоторых растений, например у дуба, осокоря и садовой груши, состоит из всех трех частей; у виноградной лозы - из влаги и волокон; у пробкового дуба - из мяса и влаги. .Из этого же составлены и те части, которые были названы самыми важными и первыми и которые являются как бы членами растения; только составлены они не все из одних и тех же частей и не одинаково, а различно.
Перебрав все части, следует попытаться объяснить разницу между ними, а также самое существо деревьев и растений, взятых каждое в целом.


[1] Вот схема, по которой Феофраст делит растение (1.1.9; 2.1):



Феофраст был, конечно, не первым греческим ученым, задумавшимся над тем, из каких частей состоит растение. Об этом писал и Аристотель (см. предыдущее примечание), а автор сочинения «О соках», принадлежавший к школе Гиппократа, говорит так о составных частях ствола: «Деревья имеют тонкую, сухую кору, а внутри у них сухое мясо» (V.492.1L).
Схему эту Феофраст мыслил как типовую (о чем он говорит и сам), при составлении которой он обращал внимание только на главное: плодовая кожица, например, о которой будет речь дальше (1.10.10), в эту схему не попала.
[2] О Менесторе, которого Феофраст упоминает довольно часто, мы знаем крайне мало. Жил он, вероятно, в первую половину V в. до н. э. и был моложе Эмпедокла. Он был первым ботаником, старавшимся уяснить условия, определяющие характер и развитие разных растений. Он пытался объяснить, почему в холодных странах живут одни растения, а в жарких другие, учитывая при своих объяснениях природу растения, климат и почву, для него благоприятные или враждебные. В его отрывках (дошло их всего несколько) можно усматривать первые попытки создать биологию растений.
[3] «Слезой» греки называли вытекающую из дерева смолу.
[4] Проследить, например, разные формы корня или ствола.
[5] Где говорится о свойствах («силах» — δύναμεις) разных частей растения, т. е. о тех свойствах его, которые оказывают определенное действие на человека и животных? Имеет ли здесь в виду Феофраст книгу IX своего «Исследования о растениях»? Вопрос этот стоит в связи с вопросом о подлинности книги IX. См. примеч. 52 и 182 к кн. IX.
[6] О значении тепла для органической жизни см. Аристотеля «О частях животных» (II.3.650а): «Все произрастающее должно принимать пищу, и пища для всех состоит из влажного и сухого, а переваривание и изменение всего этого производится силой тепла. Поэтому все животные и растения... должны носить в себе природное начало тепла». Учение о прирожденном тепле играет большую роль в физиологии Аристотеля. Параллелью к словам Феофраста может служить отрывок из книги Аристотеля «О молодости и старости, о жизни и смерти» (гл. IV): «Все части и все тело животных имеют какую-то природную врожденную теплоту; поэтому при жизни они кажутся теплыми, умирая и лишаясь жизни, — наоборот».
Построение этой главы, начиная с § 3, отличается своеобразием композиции, объяснение которому, конечно, следует искать в своеобразной манере письма, отличающей Феофраста, а не в позднейших вставках или «двойной редакции» этого места. Начав с «влаги», Феофраст переходит к «волокнам» и «жилам», но прерывает себя методологическими за меч аниями. Затем он опять возвращается к «первому», к «влаге», присоединив к ней на этот раз и «тепло», и уже потом возвращается к прерван--ному ряду «частей» растения, начав опять с «волокон» и «жил».
[7] Слово ί̉ς, которое мы переводим как «волокно», имело в греческом языке много значений и употреблялось разными авторами в разных смыслах. У Гомера оно означает: 1) силу, мощь (часто в значении описательном: «Алкиноева сила святая» = Алкиной); 2) затылочную мышцу; мускулы, сухожилия. У Гиппократа и его школы ί̉ς обозначает разного рода связки. У Платона в «Тимее», где обсуждается природа и строение человеческого тела и где Платон часто пользуется терминологией, выработавшейся в школе Гиппократа, ί̉ς означает «нерв», «мускульные волокна» (84А), а также фибрин, образующийся при свертывании крови (волокнина)..
Аристотель различает два главных вида ί̉νες: к одному он относит волокна, идущие от вен к нервам (нервы у Аристотеля всегда обозначают сухожилия и другие прочные белые волокна, в том числе и нервы в нашем понимании, функция которых ему была неизвестна) и обратно и по своей природе занимающие промежуточное положение между ними (современная соединительная ткань), а также тончайшие артерии, по которым идет ихор («водянистая часть крови», по его же определению — «О частях животных», II.4.651а.17); к другому виду он относит фибрин.
Феофраст использовал, следовательно, для растений термин, заимствованный из зоологии, о чем говорит и сам. Возможно, что термин этот был введен в ботанику и до него, но указаний на это не имеется. Во всяком случае, он вложил в него ботанический смысл и, выбрав из различных значений этого слова значение «волокно», определил ί̉ς как сплошное волокно, идущее вдоль всего дерева, расщепляемое, без ответвлений и ростков. Очевидно, что под этим волокном он разумеет здесь луб. Употребление ί̉ς в этом значении прививалось, видимо, с трудом: по крайней мере еще Диоскорид писал: «... часть, подобная пленке и находящаяся между корой и стволом» (1.106). Значение «луба» не единственное, как мы увидим дальше, которое Феофраст придает слову ί̉ς.
[8] Слово «жила» — φλέψ впервые встречается у Гомера, где оно обозначает «кровеносный сосуд», по всей вероятности аорту. В Гиппократовом Сборнике этим словом называются все кровеносные сосуды: и вены, и артерии. Аристотель определяет φλέψ как «часть, в которой находится кровь» («Исследование о животных», III.2.511b. 2 сл.). «Растительная жила», естественно, должна была содержать в себе сок. Этот момент и подчеркивает Феофраст в своем определении: под «жилами» он в первую, очередь понимает те ситовидные трубки, по которым в растении идет млечный сок или смола. В ботанику термин φλέψ был перенесен из. зоологии еще до Феофраста: мы встречаемся с ним в Гиппократовом. Сборнике (VII.516.7 L).
[9] Последние слова делают понятным, что разумел Феофраст под «мясом»: это то, из чего состоят, например, стебли толстых трав.
[10] См. примеч. 13 к этой книге, а также 1.2.1.

I.3

(1) Так как знание становится отчетливее, если разделить изучаемый предмет на виды, [1] то очень хорошо по возможности произвести это деление. Первыми и самыми главными видами, охватывающими почти все растения или большинство из них, будут деревья, кустарники, полукустарники и травы. [2] Дерево - это то, что дает от корня один ствол со множеством веток и узлов и не легко погибает; таковы, например, маслина, смоковница, виноградная лоза. Кустарник дает множество веток прямо от корня, например ежевика и держидерево. Полукустарники дают от корня много стволов и множество веточек, например чабер [3] и рута. У травы листья идут от корня, а ствола нет вовсе; таковы, например, хлеба и овощи. [4]
(2) Следует принимать эти определения как общие и типологические. Некоторые растения, может быть, не подойдут под них, другие вследствие ухода за ними окажутся совершенно изменившимися и утратившими свою природу, как это бывает в случае с хатьмой, которая тянется ввысь и становится древовидной. Она приобретает длину и толщину копейного древка, притом не за долгий срок, а за шесть-семь месяцев (поэтому ее употребляют и на посохи); Более длительному промежутку времени будет соответствовать больший прирост. То же происходит и со свеклой: н она от ухода прибывает в величине. Еще больше разрастаются лапчатник, держи-дерево и плющ, которые, по общему признанию, превращаются в деревья, - а между тем они относится к кустам. (3) Мирт же, если его не подрезать, превращается в куст так же, как и гераклейский орех. Орехов на нем, по-видимому, бывает больше и они оказываются лучше, если на нем оставлять побольше ветвей, так как гераклейский орех - растение по природе кустообразное. Ни яблони, ни гранатник, ни груша не являются, по-видимому, от природы одноствольными, как и вообще все деревья, дающие побеги от корней; они приобретают единственный ствол благодаря уходу, при котором уничтожаются все боковые побеги. Некоторым деревьям, например гранатнику и яблоне, оставляют по несколько стволов вследствие тонкости этих последних. Маслины и смоковницы оставляют также коротко подстриженными.
(4) Кто-нибудь, пожалуй, скажет, что растения вообще надо делить на большие и малые, сильные и слабые, многолетние и недолговечные; есть ведь одноствольные кустарниковые и есть овощи, имеющие как бы природу дерева, например капуста и рута, почему некоторые и называют такие растения "деревьями-овощами". Все овощи или большинство из них, если их оставить в земле, начинают пускать нечто вроде сучьев и целиком уподобляются по своему виду деревьям, только они не так долговечны. [5]
(5) По этим основаниям, как мы и говорим, не надо стремиться к совершенно точным определениям; определения следует принимать типологически. Так же надо относиться и к делению [6] растений, например, на культурные и дикие, плодоносящие и бесплодные, цветущие и нецветущие, вечнозеленые и теряющие листья. Растения становятся дикими или культурными, по-видимому, в зависимости от того, ухаживают за ними или нет. Всякое растение, по словам Гиппона, [7] может быть и диким, и культурным, смотря по тому, есть за ним уход или нет. Бесплодными же и плодоносящими, цветущими или нецветущими они становятся в зависимости от места и климата. То же можно сказать о теряющих листья и вечнозеленых: в Элефантине, [8] говорят, не теряют листьев ни виноградные лозы, ни смоковницы.
(6) Все-таки можно установить следующие разделения: есть нечто общее в природе и у деревьев, и у кустарников, и у полукустарников, и у трав. Говоря о них и о причинах, вызвавших их к жизни, нужно говорить, конечно, обо всех растениях вместе, без деления на категории. Разумно считать эти причины общими для всех. В то же время между ди-.кими и культурными растениями имеется какая-то разница в самой природе, так как некоторые растения не могут жить так, как те, для которых возделывают землю; они вообще не терпят ухода за собою и. становятся от него хуже. Так бывает с пихтой, сосной, падубом - вообще со всеми деревьями, которые любят холодные и снежные места. Это же относится и к некоторым кустарниковым и травам, например к каперцам и лупину. Культурными и дикими справедливо называть растения, соображаясь с этими свойствами их и вообще с преимущественной склонностью к культуре. (Человек - существо или единственное, или по преимуществу поддающееся культуре). [9]


[1] Слово εί̉δος — «вид» — часто означает у Феофраста, так же как и у Аристотеля, γένος — «род». Понятия «рода» и «вида» у Феофраста совершенно не соответствуют современной ботанической терминологии.
[2] Альберт Великий правильно указал, что при таком делении для :трибов, например, места не оказывается.
[3] Θύμβρα — «чабер», конъектура Виммера. В рукописях стоит γάμβρη, слово, больше нигде не встречающееся. В качестве примеров Феофраст всегда берет растения общеизвестные, и нет основания думать, чтобы в данном случае он сделал исключение и взял в качестве иллюстрации какое-то совершенно неизвестное растение. Трудно представить себе, однако, как из θύμβρα могло возникнуть рукописное чтение γάμβρη. Поэтому Гинденланг предложил чтение κράμβη — «капуста»: растение это, так же как и рута, может считаться типичным представителем «полукустарниковых», как их понимал Феофраст. В словаре Феофраста, однако, для обозначения капусты имеется только термин ράφανος. Возможно, что κράμβη было или каким-то .местным названием капусты — Феофраст, как мы увидим в дальнейшем, терминами местных диалектов не пренебрегает, — или же словом из обиходного языка (ср.: Аристотель, «Исследование о животных», V.551a.l6: «Капуста [ράφανος], которую некоторые зовут κράμβη». Надо заметить, что капусту и руту Феофраст часто упоминает вместе, например: 1.3.4; 9.4; VI.1.2;VII.6.1.
[4] Лучшая рукопись Феофраста U ставит впереди определение «полукустарников», а после них определение «кустарника» (сначала φρύγανον, а потом θάμνος). Шнейдер, следуя порядку, в котором «виды» растений перечисляются самим Феофрастом в начале этой главы, переставил эти определения, поместив впереди «кустарник». Странно, однако, что, говоря о множестве стеблей у «полукустарников», Феофраст не дает этого признака для «кустарника». Не обозначил ли он тонкие «стволы» кустарника словом «ветка» и не значит ли здесь πολύκλαδον не «многоветвистый», а «многостебельный»? Терминология его не отличается строгостью.
[5] Дав свое деление растений, Феофраст сразу же делает ряд оговорок: изменения, которым могут подвергаться растения, делают возможным переход их из одного «вида» в другой. Можно представить себе и другие основания для деления («Кто-нибудь, пожалуй, скажет»... — 1.3.4), выдвинув такие лризнаки, как величину и малость, силу и слабость, долговечность и кратковременность. Поэтому надо принимать его деление не как «абсолютно точное» (§ 5), а, по его собственному определению, как «типологическое». Слово «тип» имело у греков иное значение, чем у нас. Мы понимаем под «типом» преимущественно ту форму или то явление, в котором свойства целого ряда родственных форм или явлений выразились наиболее полно и отчетливо; у греков это слово обозначало «контур», «набросок», «общий план». Τύποις ε̉ξηγει̃σθαι (Платон, Законы, 816с) значат: «объяснять в общих чертах»; ώς ε̉ν τύπω μή δί α̉κριβείας ει̉ρησθαι («Государство», 414Α) — «говорить вообще, в общих чертах, а не с полной точностью». Феофраст также противополагает τύπος «общее описание» — α̉κριβολογητέον — «точному определению». Аристотель («Исследование о животных», I.1.487а.12 и I.6.491а.8), употребляя слово τύπος, говорит, что он дает только как бы общие очертания различий между животными и обещает уточнение в дальнейшем; Феофраст, наоборот, настаивает на том, что он довольствуется «типами» — понятиями релятивными, лишенными абсолютной определенности. Он, видимо, считал невозможным разнести по строго разграниченным категориям бесконечно изменчивые и неустойчивые формы растительного мира, который он сам определял как «нечто многообразное, сложное и трудно поддающееся общим определениям» (1.1.10, ср. 1.14.5). Отсутствие строгости в его терминологии объясняется сознательным стремлением к созданию релятивных понятий с определенным ядром, но без точных границ.
Разделением растительного царства на четыре категории исчерпывается систематика Феофраста. Значение частей цветка не было еще открыто; он, разумеется, не мог создать систематики вроде линнеевой и не дал ничего, что можно было бы назвать собственно систематикой растений. Он принимал те группы их, которые объединялись признаками настолько ясными, что членов этой группы можно было узнать с первого же взгляда, как, например, бобовые, злаки, овощные и пр., которые, конечно, были известны в общежитии каждому. Классификацией главным образом животных, но также и растений, занимался Спевсипп, племянник Платона, ставший после его смерти во главе Академии. Сочинение его называлось «Сходства», но дошедшие до нас отрывки Спевсиппа слишком незначительны, чтобы можно было что-нибудь сказать о его системе.
[6] В подлиннике διαρέσεις: слово, употребляемое в биологии Аристотеля неизменно для обозначения искусственного деления. Тот же смысл имеет оно, по-видимому, и здесь.
[7] Философ ионийской школы, жил в V в. до н. э. Относительно его ботанических воззрений нам известно только то, что сообщает здесь о нем Феофраст (ср. III. 2.2).
[8] Элефантина — остров на Ниле, между Сиеной и Малым Водопадом.
[9] Совершенно неуместная вставка, не принадлежащая, конечно, Феофрасту.

I.4

(1) Разница во внешнем виде как между отдельными растениями, так и между частями их заметна сразу. Я имею н виду размеры, твердость или мягкость, гладкость или шероховатость коры, листьев и прочего, общую красоту пли невзрачность растения, а также хорошие или плохие свойства его плодов. Дикие растения, например дикая груша пли маслина, по-видимому, дают плодов больше, но у садовых щи лучше, вкусом слаще, приятнее и вообще, если можно так выразиться, лучшего состава.
(2) Различия эти, как уже сказано, характеризуют самую природу растения. Еще характернее разница между растениями бесплодными и приносящими плоды, между теряющими листья и вечнозелеными, и т. п. Надо учитывать всегда и различии, возникшие в связи с данной местностью: иначе поступить, по всей вероятности, и невозможно. [1] На основе подобных различий, по-видимому, и происходит разграничение деревьев, как и животных, по категориям, например на водяные и живущие на суше. Есть ведь растения, которые не могут жить иначе, как в воде. Они распределяются между разными водами: есть растения болотные, озерные, речные и морские, причем в нашем море растительность более мелкая, а в Красном - более крупная. Некоторые, например ива и платан, очень любят сырые и болотистые места; другие вовсе не могут жить в воде и ищут сухого места. Из мелких растений сюда относится те, которые живут по морскому побережью.
(3) Если бы, однако, кто-нибудь захотел дать здесь точные разграничения, то он нашел бы, что есть растения.
например тамарикс, ива и ольха, которые являются своего рода амфибиями, [2] и что растения, даже из числа единогласно признанных наземными, иногда живут в море, как, например, финиковая пальма, морской лук и асфодель. Рассмотрение подобных случайностей не является, однако, предметом подлинного исследования, потому что неизменные свойства [3] природы проявляются не так и не в подобных случаях.
Вот в каком смысле надо понимать приведенное выше распределение растений и вообще это исследование о растениях.
Все растения различаются, как было сказано, в зависимости от их общего вида и различия в их частях, наличности или отсутствия определенных признаков, большего или меньшего числа их, разного их распределения: признаки, по которым различение производится, были указаны выше. (4) Следует, может быть, одновременно заняться и местностями, где данное растение может жить, и теми, где оно не может. В этом отношении существуют большие различия, причем они особенно. существенны для растений, так как последние связаны с землей и не свободны в своем передвижении, как животные. [4]


[1] Важный экологический момент — следует отметить, с какой осторожностью Феофраст его вводит: «иначе поступать, по всей вероятности, и невозможно». Текст здесь, к сожалению, испорчен.
[2] Феофраст опять выразительно предостерегает от «точных разграничений», вводя и добавляя сразу же исключения к приведенному им распределению растений. У него нет точных границ; имеются ведь растения амфибии.
[3] «Неизменные свойства» — буквально: «необходимость природы». Примером «необходимости» может служить следующее место из Аристотеля («О частях животных», IV.12.693b): «Двуноги [птицы] по необходимости: ведь по своей сущности птица принадлежит к животным с кровью... , а животные с кровью двигаются не больше как на четырех конечностях».
[4] Виммер, а за ним и Горт считают все место, начиная: «Все растения различаются...» и до конца главы, вставкой. Никаких оснований для. этого нет: повторение, наоборот, свидетельствует о том, что определенный отрезок рассуждения закончен.
В первых четырех главах заложен фундамент для исследования, которому посвящена остальная часть этой книги, трактующей о час.тях растения и являющейся как бы параллельной к книге Аристотеля «О частях животных». Феофраст обсуждает и объясняет понятие «части» для растительного мира, описывает растение в целом, как сумму этих частей, и разбивает растительное царство по категориям. Сюда же вплетаются методологические соображения и указания на то, что в области ботаники надо действовать «типологическим методом». Таким образом, на основе зрелой методологической мысли создается схема, дающая возможность разобраться в растительном мире.

I.5

(1) Постараемся изложить различия между отдельными частями, указав сначала в общих чертах основные и всем присущие различия, а затем как бы пересмотрим заново и подробнее отдельные растения. [1]
У некоторых растений, например у пихты, сосны, кипариса, ствол прямой и высокий; у других, например у ивы, смоковницы, гранатника, он искривленнее и ниже; такая же разница существует и в отношении толщины. Далее, некоторые растения обладают одним стволом, [2] у других стволов много: свойство это до известной степени совпадает с другим,
а именно, со способностью или неспособностью давать боковые побеги. У одних ветвей много, а у других, например у финиковой пальмы, мало, причем ветви различаются по своей крепости, толщине и т. п. (2) Дальше: у одних растений, например у лавра и липы, кора [3] тонкая, у других, например у дуба, она толста. Кроме того, у одних она гладкая, например у яблони и смоковницы, а у других, например у "дикого дуба", пробкового и" у финиковой пальмы, шероховатая. У всех растений, пока они молоды, кора глаже, а по мере того как они стареются, она делается шероховатее. Есть растения, у которых, как, например, у виноградной лозы, она трескается, причем у некоторых, например у земляничного дерева и яблони, настолько сильно, что спадает. У одних растений, например у пробкового дуба, у дуба, у осокоря, кора мясиста, у других - одинаково и у деревьев, и у кустов, и у однолетних растений, как, например, у виноградной лозы, у тростника, у пшеницы - она волокниста, а не мясиста. У некоторых, например у липы, пихты, виноградной лозы, linosparton, [4] лука, кора состоит из многих слоев, а у других, например у смоковницы, тростника и опьяняющего плевела, из одного.
Таковы различия в том, что касается коры. (3) Что касается древесины и вообще стебля, то у одних растений, например у дуба, смоковницы, а из меньших растений - у крушины, свеклы, болиголова, он мясист, " У Других, например у "кедра", "лотоса", кипариса, не мясист. Есть стволы волокнистые: именно такова древесина у пихты и финиковой пальмы. В древесине же других деревьев, например у смоковницы, волокон нет. Точно так же есть древесина с жилами и без жил. [5] У кустарничков, у кустов и вообще во всем растительном мире можно найти и другие различия: тростник, например, имеет узлы, у ежевики и держи-дерева есть колючки. У рогоза и некоторых болотных или озерных растений стебель такой же ровный и без внутренних перегородок, как у ситника. Стебель у сыти и осоки отличается еще большей ровностью; еще ровнее, пожалуй, стебель у грибов. .
(4) Таковы бывают различия в частях, из которых состоит растение. Что касается различий в их свойствах и особенностях, то они могут быть твердыми или мягкими, гибкими или ломкими, плотными или рыхлыми, легкими или тяжеловесными, и т. п. Ива, например, всегда легка, даже сырая, так же как и пробковый дуб; самшит и черное дерево, даже высохши, тяжеловесны. У некоторых, например у пихты, дерево легко колется; у других, например у маслины, легко ломается. У некоторых, например у бузины, на стволе мало узлов; другие узловаты, например сосна и пихта.
(5) Надо иметь в виду, что такие различия объясняются природой растения. Пихта легко колется потому, что ходы [6] в ней идут прямо; маслина хрупка,потому, что она искривлена и тверда. Липа и некоторые другие растения легко гнутся потому, что сок их обладает вязкостью. Самшит и черное дерево тяжеловесны вследствие своей плотности, а дуб потому, что в нем есть землистые вещества. [7] Таким же образом и все остальные особенности вытекают из природы данного растения.


[1] Комментарий к этой фразе дал только Скалигер (1584 г.), считавший, что Феофраст ставит перед собой троякую задачу: изложение различий общего характера (т. е. таких, которые делят растения на большие группы, например вечнозеленых и теряющих листья), затем рассмотрение отдельных частей и, наконец, повторный пересмотр всего предмета в аспекте более широком и более тщательно (α̉ναθεωρει̃ν — редкое слово, встречающееся впервые у Феофраста здесь и в VIII.6.2 и означающее «внимательно, тщательно исследовать»). Горт в своем переводе следует толкованию Скалигера, приняв текст Виммера, но высказывает в примечании свое удивление по поводу того, что дальнейшее изложение отнюдь не соответствует этому плану. Можно ли, однако, понимать это место в том смысле, как его толкует Скалигер? О чем может еще итти речь? Ни в первой книге, ни во всем «Исследовании...» нет и следа того плана, который Скалигер приписал Феофрасту. Нельзя предположить, чтобы, наметив как бы программу для дальнейшего, Феофраст сразу же от нее отказался, по-видимому, место это нуждается в другом толковании, которое и было дано Регенбогеном, предложившим уничтожить запятую перед ύστερον («после»). Программа, разработанная Феофрастом, представляет полную параллель к той, которую предложил Аристотель в начале своего «Исследования о животных» (1.487а.10 — 13): «О различиях между животными в том, что касается их жизни, деятельности, нравов и частей, скажем сначала в общих чертах, а затем сообщим точные сведения о каждом роде». Итак, Феофраст предпринимает сейчас исследование отдельных частей растения: ствола, коры, древесины, корней и т. д. с точки зрения их различия у разных растений. Затем он будет рассматривать группы растений и отдельные растения, входящие в эти группы, неизменно разбирая их «части». Эта вторая часть программы выполнена в книгах IIΙ, VI — VIII.
[2] В греческом языке, так же как и в русском, имеется два слова для обозначения ствола: καυλός — «стебель травы» и στέλεχος — .«древесный ствол». Релятивность терминологии Феофраста отчетливо сказывается в том, что, пользуясь словом στέλεχος для обозначения древесного ствола, он в то же время, если можно так выразиться, «растягивает» термин и называет им, например, стебли дум-пальмы, имеющей не один ствол, а несколько (II.6.10): так как эти «стволы» переплетаются вместе, образуя на некоем протяжении нечто единое, то Феофраст свободно обозначает их термином, который в строгом смысле приложим только к деревьям, но не к кустарникам. [Мы не касаемся здесь вопроса, насколько верно в источнике Феофраста описание дум-пальмы.] Точно так же обе части ствола финиковой пальмы (ΙΙ.6.9) он называет τά στελέχη, потому что по своей толщине они ближе к стволу, чем к сучьям. С другой стороны, толстый сук, «ствол второго разряда», мог также получить наименование στέλεχος — «ствола». Мы видели уже (1.3.1), что кустарник определяется им как «многоствольный» — πολυστέλεχες: разве «ветви» кустарника, отходящие от корня, не являются его стволами? Под «многоствольными» он вообще разумеет, с одной стороны, растения кустящиеся, а с другой — растения, дающие много боковых побегов. Под «одноствольными» растениями он разумел деревья с явно выраженным единственным стволом; в качестве признаков, характеризующих ствол, он дает длину («длинноствольные деревья» и «короткоствольные»), прямизну («прямо-растущие») и кривизну («искривленные»).
[3] Феофраст рассматривает строение дерева, начиная снаружи: кора, древесина, сердцевина. Луб он в расчет не принимает: во многих деревьях его нет, а в тех, где он есть, наружные слои его, отвердевая, незаметно переходят в кору, а внутренние — в древесину. Под словом φλοιος
Феофраст понимает не только кору на стволе дерева, но и кожицу на корне (выражения «кора кипарисового корня», «кора сельдерея» встречаются в Гиппократовом Сборнике), кожицу листа плода и даже лепестка. Очевидно, слово φλοιός имело значение более широкое, чем наше «кора». Анатомически кора состоит из влаги, мяса и волокна, хотя у некоторых растений тот или другой элемент может и отсутствовать (1.2.7), а какой-нибудь преобладать, почему бывает кора «мясистая» (σαρκώδης) и бывает «волокниста» (ινώδης). Феофраст знал, какое значение для дерева имеет кора; знал, что если снять с дерева кругом кору, то оно погибнет (IV.15.1). Тут же он пишет о двух различных слоях коры: наружном (ό έπιπολής) и внутреннем («главном» — ό κύριος), который жизненно необходим дереву. Это различие между двумя слоями коры признается и современной ботаникой. Вот типы коры, упоминаемые Феофрастом:
Тонкая — λεπτόφλοια — «деревья тонкокорые»
Толстая — παχυφλοια — «деревья толстокорые»
Гладкая — λειοφλοια — «деревья гладкокорые»
Шершавая — τραχύφλοια — «деревья шершавокорые»
Трескающаяся — ρηξίφλοια — «деревья с трескающейся корой»
[4] λινόσπαρτον — это название встречается только здесь, и с точностью определить это растение невозможно. Фраас полагал, что это Spartium iunceum, но вряд ли это отожествлено верно, так как у последнего в коре нет никаких заметных слоев.
[5] Разумеются проводящие сосуды.
[6] Под «ходами» здесь разумеются «жилы»; см. примеч. 20 к этой же книге.
[7] Эмпедокл подробно разработал учение о четырех началах, «корнях» природы, каковыми являются земля, вода, воздух и огонь. В дубе и в старых деревьях преобладает «землистое» начало, т. е. дающее много золы (минеральных частиц), в молодых деревьях — «водяное» (ср. V.1.4).

I.6

(1) Различаются растения и своей сердцевиной: [1] во-первых, тем, что у одних она есть, а у других, как утверждают некоторые, ссылаясь на бузину и еще кое-какие растения, ее нет. Затем у растений, ее имеющих, она бывает различна: в одних - мясиста, в других - деревяниста, в третьих - похожа на перепонку. Мясиста она, например, у виноградной лозы, смоковницы, яблони, гранатника, бузины, ферулы; деревяниста - у алеппской сосны, пихты, сосны, особенно у последней, так как содержит много смолы. Еще тверже и плотнее, чем у этих деревьев, сердцевина у кизила, кермесного дуба, дуба, бобовника, шелковицы, черного дерева и "лотоса".
(2) Различается сердцевина и окраской: она черная у черного дерева и у дуба и зовется "чернодубом". [2] У этих-деревьев сердцевина более тверда и более хрупка, чем древесина: потому они и не выдерживают сгибания. По рыхлости сердцевина бывает разной. Сердцевина, похожая на перепонку, в деревьях не встречается или встречается очень редко; она бывает у кустарников и вообще у таких растений, как тростник, ферула и т. п. У некоторых, например у кермесного и обыкновенного дуба и у других выше названных деревьев, сердцевина большая, сразу заметная; у других, например у маслины и самшита, ее трудно различить, так как невозможно выделить: некоторые и говорят, что она находится не в середине ствола, а по всему дереву: определенного места для нее нет. Поэтому и кажется, что в некоторых деревьях сердцевины вовсе нет: у финиковой пальмы, например, в древесине нигде не заметно никакой разницы.
(3) Различаются деревья и корнями. [3] У одних, например у смоковницы, дуба, платана, корни ветвисты и длинны если есть место, то они вытянутся на любую длину. У других, например у гранатника и яблони, корней мало; некоторые, например пихта и сосна, имеют по одному корню в том смысле, что вглубь идет один большой корень, а от него отходит множество мелких. [4] У некоторых деревьев-не относящихся к числу деревьев с одним корнем, например у миндаля, вглубь идет средний, самый большой корень. У маслины же этот корень мал, остальные же крупнее и, согнуты, наподобие раковых клешней. [5] У некоторых они:: больше разрастаются в толщину; [6] у одних, например у лавра и маслины, они неровны; (4) у других, например у виноградной лозы, тонки на всем протяжении. Различаются корни еще гладкостью, шероховатостью, плотностью. У всех растений корни рыхлее верхних частей; но у одних они более плотны и деревянисты, а у других менее. [7] Есть корни волокнистые, например у пихты, есть более мясистые, например у дуба, [8] есть как бы ветвящиеся, кистевидные, например у маслины. [9] Такая кисть получается, если у .дерева имеется множество тонких, мелких, собранных вместе корней: у всех деревьев такие корни отходят от больших, но не у всех бывает их так много и не у всех они так собраны вместе.
У одних деревьев, например у дуба, корни уходят вглубь; у других, например у маслины, гранатника, яблони, кипариса, они поверхностные. Бывают корни прямые [10] и ровные, бывают кривые, неравномерной толщины: это объясняется не только характером места, в котором корень не может найти прямой дороги, но, например у лавра и маслины, и собственной природой дерева. У смоковницы и подобных ей он искривляется, потому что не может найти прямой дороги. [11]
(5) Во всех корнях, так же как в стволах и сучьях, имеется сердцевина: это естественно, так как все эти части составлены из одного и того же. [12] Некоторые корни, например корни виноградной лозы и гранатника, пускают боковые отпрыски вверх, другие, например корни пихты, кипариса и сосны, не имеют таких отростков вовсе. [13] Такие же различия существуют между корнями полукустарников, трав -и прочих, за исключением растений, вовсе не имеющих корней, каковы трюфель и грибы: дождевик и громовик. У некоторых, например у пшеницы, оркиша, ячменя и у всех им подобных, корней много, у других, как у бобовых, их мало. (6) У большинства овощей, например у капусты, свеклы, сельдерея, щавеля, тоже по одному корню; у некоторых, правда, например у сельдерея и свеклы, на корне есть большие отростки. [14] Корни у овощей, если их рассматривать в соответствии с целым растением, уходят в землю глубже, чем у деревьев. [15] У одних, например у редьки, репы, аройника, шафрана, корни мясисты; у других они деревянисты, например у индау, базилика и у большинства диких растений, за исключением тех, у которых они сразу же разделяются на множество корешков, как у пшеницы, ячменя и так называемой "травы". В этом и заключается разница между корнями однолетних и травянистых растений: у одних это множество одинаковых, сразу разделяющихся корешков, у других - один-два крупных корня, от которых отходят другие.
(7) Вообще между корнями у мелких растений и овощей различий больше: есть деревянистые, как у базилика; есть мясистые, как у свеклы, а еще более у аройника, асфодели и шафрана. Некоторые корни состоят как бы из коры и мяса, как, например, у редьки и репы; другие узловаты, как у камыша, свинороя и вообще у тростниковых: это единственные или почти единственные корни, которые похожи на надземные части растения: кажется, что это тростники, вросшие в землю тонкими корешками. [16] У "морского лука", bolbos, лука и т. п. корень состоит как бы из чешуек или коры, которую всегда можно ободрать. (8) У всех этих растений имеются, по-видимому, как бы два вида корней: [17] один корень мясистый, состоящий как бы из слоев коры, как, например, у морского лука, и другие, от него отходящие. Корни эти отличаются от других корней не только степенью толщины, как отличаются, например, древесные от овощных, но представляют собой совсем другой род. Это особенно видно на аройнике и на сыти: у одного растения корень толстый, гладкий и мясистый, у другого: - тонкий и волокнистый. Затрудняешься поэтому, следует ли относить такие "корни" к корням? Поскольку они находятся под землей, их можно было бы счесть корнями, но поскольку они противоположны корням по качествам, то считать их корнями нельзя. Корень, чем дальше он идет, тем тоньше он становится и в конце всегда заостряется; у "морского же лука", bolbos и аройника это наоборот. [18]
(9) Другие корни дают.от себя боковые побеги; "морской лук" и bolbos их не дают, так же как чеснок и лук.Вообще у этих растений то, что свисает из середины головки, и представляет собой настоящие корни, питающие растение.. Головка же - это как бы зародыш или плод, почему эти растения метко названы "в земле родящими". [19] У других; растений нет ничего подобного. Затруднение здесь заключается в том, что эти "корни" обладают свойствами, не вмещающимися в понятие корня. Неправильно ведь называть, всякую часть растений, находящуюся под землей, "корнем". В таком случае корнями оказались бы стебли bolbos, gethyon и вообще все, что находится под землей, например трюфели, гриб, который некоторые зовут "дождевиком-великаном", ouingion и вообще все растения, находящиеся под землей и не имеющие в себе ничего от корня. Различие надо ведь устанавливать на основании свойств, а не места.
(10) Может быть, правильно возразить, что тем не менее-все это корни. Разница, однако, существует здесь в самих этих корнях: одни из них обладают одними свойствами, а другие другими, и одни получают питание от других.. Кажется, впрочем, что и эти мясистые корни сами всасывают пищу. [20] У аройника корень переворачивают прежде, чем он пойдет в побеги, и корни, которым помешали пустить побеги, становятся крупнее. Что все такие растения по природе своей тянутся вниз, это ясно: стебли у них и вообще все надземные части малы и бессильны; подземные же не только у названных растений, но и у тростников, у свинороя, вообще у всех тростниковых и подобных им крупны, многочисленны и сильны. И у ферулоподобных [21] корни, велики и мясисты.
(11) У многих трав, например у "однодневка", шафрана и так называемой "куропаточьей травы", имеются такие же-корни: и у нее они толще и многочисленнее листьев. (Куропаточьей эта трава называется потому, что куропатки катаются по ней и вырывают ее). Таков же корень и у травы, называемой в Египте ouingion: листья у нее большие, побеги маленькие, корень большой, представляющий собой своего" рода плод. Он отличается превосходными качествами и съедобен. Когда река спадает, его собирают, выворачивая комья земли. (12) Отличие от прочих растений во всей полноте своей особенно ясно на сильфии и на так называемом magydaris. Природа этих растений и всех им подобных больше всего выражена в корне. С этой точки зрения и следует рассматривать эти растения.
У некоторых корней сравнительно с вышеназванными есть, по-видимому, еще больше отличий. Таковы, например, корни арахидны и одного растения, похожего на вику: у обоих подземный плод не меньше надземного. У этого, похожего на вику растения развивается один толстый корень, уходящий вглубь; остальные, на которых сидят плоды, тоньше, со множеством разветвлений на концах. Любит оно больше всего места песчанистые. У обоих этих растений нет ни листьев, ни чего-нибудь похожего на листья; они как бы скорее обоюдоплодны: [22] явление удивительное.
Таковы различия в природе и свойствах корней.


[1] Сердцевину Феофраст обозначает термином μήτρα, которое в греческой медицине, у Гиппократа например, обозначало «матку», а в просторечии — «свиной желудок». Что слово это еще до Феофраста означало «внутренность растения», его сердцевину, на это указывают его собственные слова (1.2.6: Феофраст или ошибается, называя здесь этот термин чисто ботаническим, или — что вернее — ввиду его особого ботанического смысла, совершенно непохожего на зоологический, выделяет μήτρα в ботанике как особый, независимый От зоологии термин). Там же он дает и определение сердцевины, добавляя (1.2.7), что она состоит из влаги и мяса, и подробно останавливается на ней в данном месте. Он называет три ее анатомических типа: мясистую, деревянную и перепончатую-губчатую, по современной терминологии). Из этого деления явствует, что Феофраст разумел под «сердцевиной» твердую, внутреннюю древесину («деревянистая сердцевина») и мягкую заболонь («мясистая» и «перепончатая сердцевина»). Жизненную функцию сердцевины Феофраст представлял себе неясно: в «Причинах растений» (V.17) он, ссылаясь на жителей Аркадии, говорит, что дерево умирает, если из него вынуть, сердцевину; в «Исследовании о растениях» (IV.16.4) он утверждает, что «сердцевина» для дерева не является жизненно необходимой: есть, ведь деревья, у которых середина представляет сплошное дупло. Утверждение некоторых, что есть растения без сердцевины, он в нашем месте приводит, не опровергая его и не соглашаясь с ним.
[2] Черная ядровая древесина дуба называлась , «черным дубом», «черным деревом» — несомненно, слово народного, может быть, ремесленного языка. Ср.: Одиссея, 14.12: τό μέλαν δρυός.
[3] Корнями Феофраст занялся основательно, написав о них целую-маленькую монографию, в которой соединил и собственные наблюдения, и сведения, полученные им от огородников и собирателей лекарственных трав, единственных людей, занимавшихся до него этой частью-растения, разумеется, гораздо менее интересной и менее доступной наблюдению, чем те части растения, которые находятся над землей. Физиологическая функция корня, упомянутая Феофрастом (I.1.9), была уже известна Аристотелю: «Корень является тем местом, которым растение берет пищу, ибо оно нуждается в приросте» («О возникновении животных», II.4.740а). Аристотель сравнивал корни со ртом у животных: «корни у растений имеют свойства рта и головы» («О частях животных»,. IV.10.686b). Феофраст, предостерегавший от слишком насильственных сравнений между растительным и животным миром (I.1.4), от подобных аналогий вообще воздерживался. Морфологические признаки корня даны им правильно и тонко: «чем дальше идет корень, тем тоньше он становится, а в конце всегда заостряется» (I.6.8). Отсутствие листьев Феофраст считал для корня существеннейшим признаком, и эта верная мысль помогла ему отличить воздушные корни баньяна (Ficus bengalensis) от ветвей и правильно определить их именно как корни (IV.4.4).
Анатомически корень состоит, по Феофрасту, из коры, древесины и сердцевины (I.2.1); части эти, в свою очередь, состоят из влаги, волокон; и мяса (I.2.7).
[4] Феофраст различает с точки зрения количества и величины корней три разных типа растений: 1) с многочисленными и длинными корнями, (πολύρριζα και μακρόρριζα), 2) с малым числом корней (όλιγόρριζα) и 3) с одним корнем (μονορριζα). Слово πολύρριζος до Феофраста встречается в Гиппократовом Сборнике (IX.194.11 L). Оно заимствовано из обиходного языка, в котором и означало, в соответствии со своими составными частями (πολυ — «много» и ρίζα — «корень»), «многокоренный», «со многими корнями». Из других мест Феофраста (1.6.6; ср. VII.2.7) ясно, что он употребляет этот термин не только для обозначения растения, обладающего большим количеством корней, но и как определение мочковатого корня-. Он подметил основное различие в корневой системе растений, имеющих или мочковатый, или стержневой корень. Растения с корнем этого последнего типа Феофраст называет μονορριζα — «с одним корнем», поясняя, что под этим определением он разумеет тот случай, когда главный корень, по сравнению с другими корневыми ответвлениями, развит очень сильно.
Выделяя растения «с малым числом корней» (όλιγόρριζα) в особую категорию, Феофраст, конечно, проводил здесь разницу между ними и растениями «с одним корнем». Вообще же надо помнить, что терминология его не отличается строгой определенностью и в употребляемых им составных словах «одно-» (μονο-) часто равняется «мало-» (ολίγο-). Так, в «Причинах растений» он в одном и том же параграфе (Ш.10.5) называет корсиканскую сосну (Pinus laricio) один раз деревом с одним корнем, а другой — с малым числом корней; относит бобовые к этой последней категории в нашей главе и называет их «имеющими один корень» в VIII.2.3. Следует отметить, что дубу Феофраст отказал в стержневом корне, между тем как он у него имеется. Дело в том, что после 60 — 70 лет боковые корни дуба разрастаются так сильно, что по сравнению с ними стержневой корень совершенно теряется. Это и послужило причиной того, что Феофраст отнес дуб к числу растений с «многочисленными корнями». Итак, Феофраст называет «имеющими многочисленные и длинные корни»:
-1) деревья с обильными мочковатыми корнями, как, например, смоковницу;
-2) деревья с многочисленными длинными боковыми корнями, отходящими от главного стержневого корня.
[5] Καρκινοΰσθαι в применении к корню — слово обиходного языка.
[6] В смысле толщины Феофраст делит корни на три типа: 1) толстые, 2) неравной толщины, 3) тонкие.
[7] Следующим признаком корней является гладкость или шершавость их коры и затем их консистенция. Корни рыхлее надземных частей дерева и различаются своей плотностью и деревянистостью. Относительность всех этих понятий подчеркнута тем, что Феофраст ставит здесь все прилагательные в сравнительной степени.
[8] По анатомическому строению Феофраст различает корни «волокнистые» (ινώδεις) и «мясистые» (σαρκώδεις).
[9] «корни... ветвящиеся, кистевидные»: Феофраст дает здесь новое понятие, вводя его осторожным «как бы». Эта осторожность в подобных случаях характерна для него: в растениях «имеются как бы волокна» (1.2.5: вспомним, что понятие волокна было внесено Феофрастом в ботанику из зоологии); листья у сосны «как бы колючки» (1.10.4), и т. д.
[10] Под «прямыми корнями» Феофраст разумел и такие, которые вертикально шли в глубину, и такие, которые шли горизонтально — прямо. В III.6.5 он называет «прямыми» стержневые корни пихты, в 1.7.2 — корни смоковницы, длинные и идущие горизонтально.
[11] Феофраст неизменно стремился различать между признаками, присущими растению по его природе, и теми, которые развились в растении под влиянием среды, в которой оно живет.
[12] Так как Феофраст понимал под «сердцевиной» (μήτρα) сердцевину, твердую древесину и заболонь (см. примеч. 43 к этой же книге), то с этой точки зрения он прав, приписывая корням «сердцевину», под которой он разумел здесь твердую одеревеневшую внутренность корня. «Из одного и того же» — т. е. из одних и тех же тканей.
[13] Здесь имеются в виду не боковые корни, отходящие от стержневого (пихта и сосна, названные в качестве примера для деревьев, не дающих боковых побегов, обладают стержневым корнем с очень маленькими боковыми корнями), а корни, обладающие отпрысками, которые отходят от боковых корней и могут дать начало новому растению.
[14] «Отростки» = «боковые корни» — άποφυάδες — научный термин, встречающийся в Гиппократовом Сборнике и у Аристотеля в смысле «отростка», «нароста», «ответвления».
[15] Совершенно верное замечание, которое Феофраст мог сделать только на основании сравнения древесных корней с корнями трав. Стремберг* пишет, что описание корней и характеристика их для разных деревьев Средиземноморья сделаны Феофрастом с полнотой и тщательностью, до сих пор в этой области не превзойденными. В качестве одного из примеров точности Феофраста он приводит сравнение между его описанием корневой системы у смоковницы и описанием ее же у Кирхнера — Лева — Шреттера,** данным Вальтером:
Совпадения  Разногласия 
Феофраст Вальтер Феофраст Вальтер
С длинными корнями, с очень длинными корнями. С широко раскинувшейся системой корней С корнями поверхностными Идущими в глубину, самое меньшее на два метра.
С прямым корнем С корнем прямым    

[16] Т. е. корневище тростника совершенно похоже на надземную часть этого растения
[17] Следующая за этими словами фраза: «они состоят из тяжелых головок и корней внизу» представляет собой, очевидно, позднейшую вставку. На этом месте ею ход мыслей нарушается, поэтому в переводе она пропущена.
[18] До Феофраста, по-видимому, считали корнем всякую часть растения, находящуюся в земле. Это явствует из его же слов (1.6.9): «Неправильно ведь называть всякую часть растения, находящуюся под землей, корнем»; всякую часть следует определять не по ее месту, а по ее органической функции. Феофраст первый увидел разницу между корнем, с одной стороны, и сидящими в земле корневищем, клубнем и луковицей, с другой, и правильно отметил, что разница эта обусловливается не таким, например, свойством, как толщина, — корневище сыти тонко, а клубень-аройника толст, — а чем-то гораздо более существенным. Указав, что эти «корни» не имеют существенного признака корней, не утончаются книзу и не имеют заостренного конца, он установил правильную разницу между самой луковицей и «свисающими из середины головки» корешками, исполняющими функцию настоящих корней, доставляющих растению пищу,
[19] Феофраст правильно указал, что луковица отличается от других подземных стеблей тем, что не дает боковых корней, — признак, который, и сейчас считается определяющим. Насколько близок был Феофраст к пониманию истинной природы луковицы, видно из того, что он называет ее κΰμα — «побегом».
[20] Характерной особенностью Феофраста является его научная совестливость: изложив и обосновав какое-нибудь положение, он всегда приводит и доводы против, если они имеются. Так и здесь он осторожна замечает, что, может быть, «все это корни», но вновь указывает на разницу «в самих этих корнях: один обладают одними свойствами, а другие другими, и одни получают питание от других». И тут опять ограничивающее — и верное — замечание: «Кажется, впрочем, и эти мясистые корни сами всасывают пищу». Феофраста обычно упрекали за подобные заявления, видя в них доказательство того, что он плохой исследователь. Вряд ли эти упреки справедливы. Осторожность предписывал ему и его основной «типологический метод исследования», при котором рассмотрение предмета в общих чертах допускало множество исключений: «серая теория» не окутывала «золотого дерева жизни». А кроме того, он отчетливо-видел, где сведений достаточно и где их нехватает, и замечание вроде «это нужно еще исследовать» неоднократно встречается в его книге (например: I.13.4; III.3.8; 5.6; IV.9.2; 10.4; 11.12; 12.2; 13.1; VI. 3.6; 3. 7; V11I.7.3).
[21] «Ферулоподобные» Феофраста — это зонтичные по современной, терминологии.
[22] Т. е. имеют плоды в земле и над землей.

I.7

(1) У всех растений корни начинают расти, по-видимому, раньше надземных частей. Рост их идет в глубину, но ни один корень не заходит глубже того места, до которого проникает солнце, ибо силой рождающей является тепло. Глубина, на которую проникает корень, и еще больше его величина в значительной степени обусловлены природой почвы: ее легкостью, рыхлостью и проницаемостью. В почвах, отличающихся этими качествами, корни идут глубже и вырастают больше. Это ясно на садовых растениях. Имея воду, они проникнут своими корнями куда угодно, если есть простор и нет препятствий. [1] В Ликее, [2] например, платан, росший у канала, еще молодым пустил корни на тридцать три локтя: [3] он рос На просторе и у него была пища.
(2) Смоковница имеет, кажется, самые длинные корни; вообще у растений с рыхлой древесиной и прямыми корнями они бывают длинны. У всех молодых растений, достигших полноты сил, корни длиннее и уходят глубже, чем у растений старых: корни ведь гибнут вместе со всем растением. Точно так же у всех растений сок из корней действует сильнее, чем сок из остальных частей, а у некоторых растений он особенно силен. [4] Поэтому у некоторых растений со сладкими плодами корни оказываются горьки. Есть корни, обладающие лекарственной силой; есть ароматные, например корень ириса.
(3) Корни индийской смоковницы обладают особой природой и особыми свойствами. Дерево пускает их из молодых побегов, они доходят до земли, врастают в нле и окружают дерево сплошным кругом не соприкасающихся со стволом, а отстоящих от него на некотором расстоянии корней. [5]
Сходной, но еще более удивительной является способность некоторых растений пускать корни из листьев. Ею отличается, говорят, одна травка около Опунта, [6] сладкая на вкус. Удивительно также, хотя и менее, свойство лупина, который, если его бросить в густой заросли, пробьется корнем через растительный покров до самой земли и силой пустит ростки.
На основании изложенного следует рассматривать различия между корнями. [7]


[1] Феофраст неизменно внимателен к вопросам экологии; ср. Ι.δ.^ и примеч. 53 к этой же книге.
[2] Ликеем назывался один из афинских гимнасиев, находившийся в восточной части города на берегу Илисса. Большой четырехугольный двор этого гимнасия, окруженный портиками, был превращен Аристот-телем, а после него Феофрастом в своего рода лекционный зал.
[3] Т. е. около 15 м.
[4] Этим верным замечанием Феофраст был, конечно, обязан опыту собирателей лекарственных трав и врачей.
[5] Брецль называет это описание «блистательным образцом из области ботанических сведений относительно растительности Индии, принадлежащим к лучшему, что до сих пор сказано о баньяне». См. IV.4.4.
[6] Опунт — главный город Локриды у Эвбейского пролива. Какое растение имеет в виду Феофраст, сказать трудно.
[7] Перечислим типы корней, установленные Феофрастом:
стержневой — «растения с одним корнем» — μονορριζα
мочковатый — «растения со многими корнями» — πολυρριζα
сердцевидный — «растения с немногими корнями» — όλιγόρριζκ
Феофраст к числу последних относит гранатник и яблоню, корни которых идут наискось, образуя ту корневую систему, которая называется «сердцевидной».
длинный — «растения с длинными корнями» — μακρόρριζα
короткий — «растения с короткими корнями» — βραχύρριζα
глубокий — «растения с глубоко уходящими корнями» —ξαθύρριζα
поверхностный — «растения с поверхностными корнями» — ἑπιπολάιόρριζα
толстый — «растения с толстыми корнями» — παχύρριζα
тонкий — «растения с тонкими корнями» — λεπτόρριζα
неровный — «неровные корни» — ἀνωμαλεις ῤίζαι
прямой — «прямые корни» — εὺθεῑαι ῤίζαι
кривой — «кривые корни» — σκολιαὶ ῤίζαι
пускающий вверх ростковые побеги — — παραβληστικαί εἰς τὀ ἅνω
кистевидный — — οἷον θυσανώδεις ῤίζαι
Феофраст ввел в ботаническую литературу еще ряд терминов, в состав которых входит слово «корень». Вот их перечень:
«с малым числом корней» — ύπόρριζος
«вместе с корнями» — πρόρριζος
«с целым корнем» — ὁλόρρίζος
«с сильным корнем» — ἱσχυρόρριζος
«со слабым корнем» — ἀσθενόρριζος
«с хорошими, хорошо развитыми корнями» — εὓρριζος
«без корней» — ἅρριζος
«с головками-корнями» (о клубневидных, мясистых корнях) — κεφαλόρριζος
«с мясистым корнем» (употребляется как синоним с предыдущим термином) — σαρκόρριζος
«о луковицах и клубнях с корой» — φλοιόρριζος
Приведем таблицу всех терминов, относящихся к корню, с точки .зрения хронологической.

Слова, бывшие до Феофраста,

засвидетельствованные в литературе
πρόρριζος: Илиада, XI.157; IV.415; Геродот, I.32; III.40; Эсхил, «Персы», 812, Софокл; «Электра», 512; 765; Эврипид, «Ипполит», 684; Андокид, I.146; Аристофан, «Лягушки», 587; Гиппократов сборник (CMG, I 1, стр. 93, 2H); Аристотель, «Исследование о животных», IX.13.616
βαθύρριζος: Софокл, «Трахинянки», 1195
πολύρριζος: Гиппократов сборник, VIII.330.22 L; IX.194.1 L
πυκνόρριζος: Гиппократов сборник (IX.190.18L)
ἅρριζος: Аристотель «О дыхании», XVII.468.13
ὑπόρριζος: Аристотель, «Исследование о животных», I.113.493a.18 (в переносном значении)

бытовали в обиходном языке
βαθύρριζος
πολύρριζος
ε̉πιπολαιόρριζος
πρόρριζος
υ̉πόρρίζος
πυκνόρριζος
ο̉λιγόρριζος

Термины, созданные Феофрастом
α̉σθενόρριζος
βραχύρριζος, βρκχυρριζία
εΰριζος
ί̉βχυρόρριζος
παχυρριζος
σαρκόρριζος
φλοιόρριζος
βαθυρριζία
κεφαλόρριζος
λεπτόρριζος
μακρόρριζος, а также сравнительная и превосходная степени от этого слова)
μονόρριζος (с превосходной степенью)
ο̉λόρριζος
πολυρριζία
ε̉πιπολαιορριζότερος
βαθυρριζότερος
ευ̉θορριζότερος
πολυρριζότερος

Термины, оставшиеся в литературе после Феофраста
ἅρριζος: Страбон, I,2.18; Фемистий, «Речи», VIII.111p
βαθύρριζος: Отр. из неизв. трагедии (Наук. THF, 208); Квинт Смирнский, IV.202; Аполлоний Родосский I.1199; Геопоники, II.23.11
πολύρριζος: Геопоники, III.10.8; Поллукс, V.48; Страбон, V.3.6; XV.1.22; Диоскорид, I.8.2; IV.19; 162, 184
πρόρριζος: Поллукс, V.80; Дион Кассий, XXVII.58; Ликофрон, 214; Геопоники, X.4.7
πυκνόρριζος: Диоскорид, I.1
υ̉πόρρίζος: Диоскорид, I.1
εΰριζος: Никандр у Афинея, фрагм. 74; Гесихий Е.М.
Λεπτόρριζος: Схолиаст к Феокриту, V.123; Геопоники, II.12.2
ο̉λόρριζος: книга Иова, IV.7; Геопоники, XI.28.3
παχυρριζος: Диоскорид, I.14.

В анатомическом отношении Феофраст делит корни на: 1) мясистые (σαρκώδεις), 2) деревянистые (ξυλώδεις) и 3) волокнистые (ι̉νώδεις).

I.8

(1) У деревьев можно установить такие различия. У одних есть узлы, [1] а у других нет, причем количество узлов зависит и от природы дерева, и от места, где оно растет. Когда я говорю, что у дерева нет узлов, я разумею под этим не полное их отсутствие (дерева вовсе без узлов не бывает: их нет на таких растениях, как ситник, рогоз, сыть, вообще на тех, которые растут по озерам), а небольшое их количество. [2] Этим свойством отличаются бузина, ливр, смоковница, вообще все деревья с гладкой корой, дуплистые и с рыхлой древесиной. Много узлов у маслины, садовой и дикой, и у сосны. Деревья эти растут или в тенистых, безветренных и сырых местах, или в солнечных, открытых бурям и ветрам, на почве сухой и тощей: поэтому хотя они и принадлежат к одному и тому же виду, но узлов на них бывает и меньше, и больше. Вообще же у деревьев на горах узлов больше, чем у деревьев на равнинах, а у деревьев с сухих мест их больше, чем у деревьев на болотах. [3]
(2) Имеет здесь значение и посадка: если деревья сидят густо, то они вырастают прямыми и без узлов; если редко, то деревья искривляются, а узлов у них оказывается больше. Объясняется это тем, что одни находятся в тени, а другие - на солнце. У тех видов, у которых имеются мужские и женские деревья, [4] например у кипариса, пихты, хмелеграба и кизила (есть вид его, который так и называется "женским кизилом"), мужские деревья богаче узлами. У лесных деревьев узлов больше, чем у садовых, - и вообще и у тех видов, которые представлены и лесными и садовыми экземплярами, например у дикой маслины, дикой смоковницы и дикой груши, сравнительно с садовыми. Деревья с плотной древесиной обычно узлистее тех, у которых древесина рыхлая;, плотнее же она у мужских экземпляров и у диких деревьев. Исключение составляют деревья с древесиной настолько-плотной, что узлов у них вовсе нет или очень мало: таковы, например, самшит и "лотос".
(3) У одних деревьев узлы расположены в беспорядке^ как попало; у других и расстояние между ними, и число их, как уже сказано, строго определенно: поэтому их и называют "равномерно узловатыми". [5] У одних узлы расположены примерно на равном расстоянии друг от друга, у других расстояние это неизменно увеличивается по мере приближения к комлю. Это особенно ясно на дикой маслине и на тростнике (колено тростника соответствует узлу деревьев). У одних деревьев, например у дикой маслины, -сучья в узлах расположены друг против друга; у других как придется. У одних деревьев из одного узла выходит два сука, у других - три, у некоторых - еще больше: бывает иногда, что и пять. У пихты и большие ветви, и малые расположены так, словно они вколочены под прямым углом. [6] (4) У других деревьев этого нет: поэтому пихта и является самым крепким деревом. Очень своеобразны узлы на яблоне: они напоминают звериные морды: посредине находится один, самый большой узел, а вокруг расположено множество мелких. [7] Одни узлы слепы, другие плодовиты. "Слепыми" я называю те, которые не дают ростка. Такими они бывают и от природы, и от увечья: иногда узел не может раскрыться [8] и вытолкнуть побег, [9] или же он терпит увечье при обрубании ветки, когда его словно прижгло. Появляются такие узлы преимущественно на толстых сучьях, а у некоторых деревьев и на стволах. Вообще же на стволе и на ветви в том месте, где они надрублены или надрезаны, появляется узел, [10] который как будто делит то, что было раньше единым, на две части, образуя новую область роста. Явление это вызывается увечьем или другой причиной: то, что возникло вследствие удара, не соответствует, конечно, естественному развитию дерева.
(5) Всегда у всех деревьев молоденькие ветки кажутся особенно богаты узлами, вследствие неразвитости участков, [11] находящихся между этими последними. Поэтому же молодые побеги смоковницы и самые верхние веточки виноградной лозы кажутся такими шероховатыми. Узлу в остальных растениях соответствуют: в виноградной лозе глазок, а у тростника колено... [12] у некоторых, например у вяза, дуба и, особенно, у платана, появляется болезнь на ветках: [13] она бывает обязательно, если деревья эти растут в местах суровых, безводных и ветреных. Вообще это болезнь стареющих деревьев: у них появляются больные ветви при земле и в кроне.
(6) У некоторых деревьев, например у маслины, появляются наросты или нечто им подобное. Их называют иногда "угрями", [14] и название это применяется преимущественно к этой болезни на этом дереве: считается, что оно ей наиболее подвержено. Некоторые называют эти наросты "комлями", [15] другие - krotone или еще иначе. У деревьев прямых, с одним корнем, без боковых побегов такой болезни не бывает вовсе, и если и бывает, то редко. У маслины же, культурной и дикой, имеется в стволе характерная для нее свилеватость.


[1] Слово ό̉ζος имеет несколько значений. В поэтическом языке (Гомер,. Эврипид, Пиндар) этим словом называется «ветка»; такое же значение имело оно, вероятно, и в некоторых местных наречиях: Феофраст говорит, что некоторые зовут сучья ό̉ζοι (I.1.9). Иногда он сам употребляет его в этом значении, но что он вкладывает в это слово и другой смысл, это ясно из I.8.4 — 5, где говорится, что ό̉ζοι находятся преимущественно на толстых сучьях и что молодые ветви «богаче узлами» — πολυοζοτεροι. Тут ό̉ζος означает нарост, пазуху, узел на ветке, откуда выходит молодой побег.
[2] Слово о\Ы;а — «безузлые» Феофраст употребляет в смысле.«с малым количеством узлов». По тому же принципу «бесчерешковый» (III.7.5) означает «с мало заметным черешком», «без волокон» (VIII.3.1) — «с незаметными волокнами», «без смолы» (III.9.5) — «бедный смолой». Такое относительное употребление отрицания часто встречается и в Гиппократовом Сборнике, и у Аристотеля. Оно восходит к обиходному языку. Когда Ксенофонт называет собаку «безносой» («Трактат об охоте», 3.3), это не значит, что она вовсе лишена чутья, а что у нее чутье плохое. Комик Ферекрат называет «беззубым» человека, у которого мало зубов. В таком же смысле и мы в разговоре употребляем это слово, когда говорим о человеке с плохим зрением, что он «слеп».
[3] Обычный для Феофраста учет зависимости растения и его свойств от характера местности, где оно живет. Ср. примеч. 53 и 65 к этой книге.
[4] «Животные, которые не передвигаются, как, например, черепокожие [моллюски с раковиной] и те, которые всю жизнь приращены [губки], не имеют, по существенному сходству своему с растениями, женского и мужского пола, но иногда их принимают за раздельнополых по сходству п аналогии, так как небольшое различие подобного рода у них имеется. Ведь и у растений в одном и том же роде существуют, с одной стороны, плодоносные деревья, с другой — деревья, которые не приносят плода, но содействуют плодоносящим для завязывания плода, что имеет место, например, у смоковницы садовой и дикой» (Аристотель, «О возникновении животных», I.2.715b). «Некоторые утверждают, что все рыбы, за исключением селахий [группа селахий приблизительно в том виде, как и теперь (акулы, скаты) была хорошо известна грекам и обозначалась этим именем] — самки, и говорят это неправильно. Они думают, что самки отличаютси от тех, кого считают самцами, так же как у растений, поскольку одно приносит плоды, другое — нет, как маслина садовая и дикая; то же самое, думают они, происходит и у рыб, за исключением селахий...» (там же, III.5.755b),
[5] Буквально: «с порядком в узлах». Уже до Феофраста, следовательно, была точно и верно подмечена особенность в расположении узлов у некоторых деревьев и создан термин для обозначения этой особенности.
[6] Под δζοι здесь разумеется .и узел, и вышедший из него сук; под κλάδοι — «малые ветви» — вторичные ветки, образовавшиеся на этом суку. Расположение этих сучьев и ветвей вызывало у Феофраста, очевидно, представление о . работе мастера, вбивающего под прямыми углами колышки в большой кол.
[7] Шпренгель объясняет это место так: «В середине находится вздувшийся глазок (морда); по обеим сторонам маленькие глазки (уши)».
[8] μὴ λυθη̃ — буквально «развязаться». Текст всего этого места, вклчая § 5, представляется сомнительным, так же как и исправления Виммера.
Регенбоген (ук. соч., стр. 95; см. примеч. 36 к этой книге) предлагает следующие исправления: по его мнению, лакуна находится перед αιει δέ hi αττασιν..., а не перед ένίοις, как думает Виммер (вряд ли .верно); конец § 5 он читает так, как стоит в U (кроме явно испорченного πανυτερον): πάντως δό προς τη̃ γη̃ και οιον τη̃ κεφαλη̃ του στελέχους άπογηρασκόντων (подразумевается «деревьев») τραχύτερον γίνεται (перевод дан по U). Ясно, во всяком случае, что узел становится «слепым» или в силу собственной болезненной слабости, или же в результате нане-сенного увечья.
[9] Т. е. он «слеп» вследствие своей слабости.
[10] Здесь «узел» — ό̉ζος — получает значение «наплыва», который образуется на раненном месте и действительно является «началом», откуда выходят новые побеги.
[11] Т. е. междоузлий: пока ветка еще молода и мала, узлы на ней сидят теснее и поэтому кажутся более многочисленными.
[12] Начало описания болезней, которым подвержены деревья, видимо, утрачено.
[13] Буквально: «появляются как бы ветки» (κράδοι, диалектическая форма вместо κλάδοι). Болезни людей и животных, так же как и растений, часто получали название от того члена или части, которая этой болезни была подвержена: «гландами» греки называли и гланды, и воспаление гланд; «десной» называлась не только десна, но и болезнь десен; селезенка (απλήν по-гречески) обозначала не только этот орган, но и заболевание его (ср. «сплин»). Под «мясом» разумелся болезненный мясистый нарост (ср. «дикое мясо»). В IV.14.4 Феофраст говорит, что κράδος называлась болезнь, при которой ветви дерева чернели.
[14] Γογγρος — «морской угорь». Название болезней по животным встречается в ряде языков, ср.: «полип», «рак», «жаба» (у римлян так .назывались опухоли под языком у волов), «волчанка». Здесь имело, конечно, значение сходство: опухоль напоминала жабу, клубнеобразный нароет на дереве — угря, но большую роль играло и суеверное народное представление о том, что определенное животное обладает тайной силой вызывать именно данную болезнь.
[15] Πρέμνον — «комель»: такой нарост, который утолщает ствол, делает его похожим на комель. Ср. примеч. 84 к этой книге. Слово κροτώνη встречается только здесь, точное значение его неизвестно.

I.9

(1) Одни деревья растут преимущественно или исключительно в высоту, например пихта, финиковая пальма, кипарис, вообще деревья с одним стволом, небольшим количеством корней и ветвей (у финиковой пальмы нет и боковых побегов). [1] Такие деревья растут соответственно и в глубину. Некоторые, например яблоня, сразу образуют развилок; у других, например у гранатника, ветвей много, и наибольший объем имеет у него крона. Очень большое значение в каждом случае имеют уход за деревом, место и питание. Вот доказательства этого: деревья одной и той же породы, посаженные густо, вырастают высокими и тонкими, а посаженные редко оказываются толще и ниже; если сразу позволить ветвям расти, то дерево останется низким, а если его подрезать, то оно вытянется вверх, как это и бывает с виноградной лозой.
(2) Достаточно убедительным является и то обстоятельство, что некоторые овощи, например хатьма и свекла, могут, как мы говорили, стать древовидными. Каждое растение хорошо идет на месте, для него подходящем. Деревья одной и той же породы менее узлисты, выше и красивее, если они растут в подходящем для них месте; [2] македонская пихта, например, лучше, чем пихта на Парнасе [3] или в других местах.
Все эти деревья и вообще все лесные породы на северных склонах гор красивее и сильнее, чем на южных.
(3) Одни деревья вечнозелены, у других листья опадают. Из садовых деревьев к вечнозеленым относятся: маслина, финиковая пальма, лавр, мирт, одна из сосен и кипарис, а из диких - пихта, сосна, финикийский можжевельник, тисс, thuia; дерево, которое аркадяне называют "пробковым деревом", phylyrea, "кедр", "дикая сосна", тамарикс, самшит, кермесный дуб, падуб, крушина, пираканта, apharke (все они растут на Олимпе), оба земляничных дерева, теребинт, дикий лавр. У обоих видов земляничного дерева листья на концах ветвей остаются, а остальные осыпаются, причем эти концы с листьями продолжают расти.
(4) Таковы вечнозеленые деревья. Из кустарников вечнозелены: плющ, ежевика, крушина, тростник, можжевельник (это маленький можжевельник, не доросший до дерева). Из кустарниковых и трав вечнозелены: рута, капуста, роза, левкой, полынь, майоран, тимьян, душица, сельдерей, "конский сельдерей", мак и множество диких растений. У некоторых из них, например у душицы и сельдерея, на верхушках остается по несколько листьев, а остальные облетают ... рута становится хуже и вырождается.
(5) У всех у них, так же как и у прочих вечнозеленых растений, листья узкие, в известной степени маслянистые и ароматные. Некоторые растения, не будучи вечнозелеными по природе, становятся таковыми под влиянием места. Это говорят о деревьях в Элефантине [4] и в Мемфисе; [5] ниже, в Дельте, они стоят лишенными листьев в течение очень короткого времени. На Крите, говорят, в Гортине около одного источника растет платан, который не теряет листьев. По словам мифа, именно под ним Зевс сочетался с Европой. [6] Все соседние с ним платаны теряют листья. Около Сибариса [7] есть дуб (его хорошо видно из города), который также не теряет листьев. Говорят, он распускается не одновременно с остальными дубами, а после восхода созвездия Пса. [8] Рассказывают, что и на Кипре есть такой платан.
(6) Все растения теряют листья осенью и после ее окончания: одни быстрее, другие медленнее, так что листопад у них захватывает и зиму. Между листопадом и распусканием нет соответствия: нельзя думать, что растения, раньше распустившиеся, раньше и теряют листья: некоторые, рано распускающиеся, ничуть не опережают других растений с листопадом, а иногда даже и запаздывают с ним, как, например, миндаль.
(7) Поздно распускающиеся ничуть не запаздывают с листопадом; примером может служить шелковица. Почва и сырое место способствуют, видимо, тому, что листья долго держатся на дереве. Раньше теряют листья деревья в местах сухих и вообще на почвах легких; старые - прежде молодых. У некоторых, например у поздних сортов смоковницы и дикой груши, листья осыпаются раньше, чем созреет плод. [9]
У вечнозеленых растений листья осыпаются и увядают постепенно: на дереве никогда не остаются одни и те же: одни распускаются вновь, другие увядают. Происходит это, главным образом, около летнего солнцеворота, но у некоторых растений это можно наблюдать и после восхода Арктура, [10] и в другое время. Вот что можно сказать о листопаде.


[1] Дальше следует: «финиковая пальма дает от себя боковые отростки» — явная вставка, пропущенная поэтому в переводе.
[2] Ср. 1.8.1 — 2.
[3] Гора с этим названием была в Фокиде и в Локриде; какую здесь имел в виду Феофраст, неизвестно.
[4] См. примеч. 30 к этой книге.
[5] Столица всего Египта (теперь развалины возле деревень Митра-хении и Моганнен).
[6] Гортина — город на Крите (теперь развалины возле Агиос-Дека),. расположен на плодородной равнине. Европа — дочь финикийского царя Агенора, которую Зевс похитил, превратившись в быка, и перевез на своей спине на Крит.
[7] Сибарис — город в южной Италии, основанный греками в VIII в. до н. э.
[8] Пес, Песья звезда, Сириус — восходит в самое жаркое время года.
[9] Вопрос о причинах листопада давно занимал греческих естествоиспытателей. Первым попробовал объяснить его Менестор (см. примеч. 14 к этой книге). Исходя из противоположности тепла и холода, которая играла такую большую роль у ионийских философов, он считал, чта горячие растения сохраняют свою листву, а холодные теряют. (Разделение растений на холодные и горячие мы встретим и у Феофраста в ранних его произведениях: к горячимой относит следующие: ,липу, плющ, лавр, сосну, полынь древовидную, самшит, финиковую пальму, виноградную лозу, пихту, пшеницу, чеснок, лук, чабер, душицу; к холодным — огурец и пираканту). Эмпедокл считал, что растения с равномерными ходами, идя по которым пища правильно распределяется между всеми частями растения, не теряют листьев; «те же растения, у которых ходы вверху широки, а внизу узки и вследствие этого не могут — одни подать достаточно пищи, а другие ее сохранить..., те теряют листья» (Плутарх, «Застольные беседы», 649). По Аристотелю, причиной листопада является недостаток теплой влажности («О возникновении животных», V.3.783b.10 сл.). Феофраст дал в этой главе подробный список вечнозеленых деревьев, кустов и трав, указал на несоответствие между временем распускания и листопада у разных деревьев, указал на местные причины позднего листопада.
[10] Арктур восходит по утрам в конце сентября.

I.10

(1) У одних деревьев листья сходны между собой у всех представителей этой породы; у серебристого тополя, у плюща и у растения, называемого "клещевиной", листья между собой несходны и при этом разного вида: у молодых листья круглы, а у более старых угловаты; это превращение происходит с ними со всеми. У плюща наоборот: у молодого они угловатее, [1] а у более старого круглее: изменяются и они. Нечто особое происходит с маслиной, липой, вязом и серебристым тополем: после летнего солнцеворота листья их, по-видимому, переворачиваются низом кверху; [2] поэтому признаку и узнают, что солнцеворот уже прошел. (2) У всех листьев верхняя и нижняя поверхности различны. У одних деревьев верхняя сторона листа зеленее и глаже: жилки и волокна находятся у них на нижней, так же как линии на руке. У маслины же верхняя сторона листа иногда оказывается белее и шероховатее. У всех листьев, или по крайней мере у большинства их, сразу видна верхняя сторона; она именно освещается солнцем. У многих растений листья поворачиваются к солнцу: поэтому и трудно сказать, какой стороной лист скорее обращен к ветке: казалось бы, что нижней стороной является та, которая противоположна верхней, но природа желает, чтобы эта верхняя сторона бывала также и нижней, - и солнце переворачивает лист. Это можно наблюдать на деревьях с густыми листьями, расположенными друг против друга, например на мирте.
(3) Некоторые думают, что пища к верхней стороне листа идет через нижнюю, потому что в этой последней всегда имеется влага и она пушиста. Мнение это ошибочно. Свойства нижней стороны листа обусловлены, вероятно, не самой природой дерева, а разной степенью солнечного воздействия; что же касается пищи, то она поступает по жилам или волокнам одинаково для обеих сторон. Неразумно считать, что она переходит с одной стороны на другую, тем более, что здесь нет путей и нет достаточной глубины, из которой она могла бы подняться. О том, впрочем, какими путями идет пища, будет рассказано в другом месте.
(4) Листья очень различны между собой. У одних, например у виноградной лозы, смоковницы и платана, они широкие; у других, например у маслины, гранатника и мирта, узкие. Есть листья, например у сосны,- алеппской сосны и можжевельника, вроде колючек; есть как бы мясистые. Мясистость имеют в себе листья кипариса, тамарикса, яблони, из мелких кустарников - листья kneoros [3] и кровохлебки, [4] а из трав - молодил кровельный [5] и дубровник (он хорош от моли, которая заводится в одежде). [6] Другого рода мясистостью обладают листья свеклы, капусты и так называемой руты: их мясистость заключается не в плотности, [7] а в толщине. Из кустарников мясистые листья имеются у тамарикса. (5) У некоторых деревьев, например у финиковой пальмы, у koix и других, им подобных, листья напоминают тростниковые. Такие листья, говоря вообще, похожи на угол: они бывают у тростника, сыти, осоки и других болотных растений. Листья эти состоят словно из двух половинок, между которыми посредине находится как бы киль; [8] у других листьев здесь пролегает большой проход, [9] лежащий как раз посредине. Различны листья и формой: у одних деревьев, например у груши, они круглые; [10] у других, например у яблони, они продолговатее. У некоторых растений, например у сассапарилы, они кончаются острием и по краям на них сидят колючки. Есть листья цельные, есть и надрезанные, напоминающие зубья у пилы, [11] как, например, у пихты и у папоротника. Разрезаны [12] они до известной степени и у виноградной лозы; у смоковницы же несколько напоминают воронью лапу. (6) Есть листья с вырезами, например у вяза, гераклейского ореха и дуба. У некоторых, например у кермесного дуба, у дуба, сассапарили, ежевики, держи-дерева и других, на конце листа и по краям его помещаются колючки. [13] Колючи на конце и листья сосны, обыкновенной и алеппской, пихты, "кедра" и можжевельника. Среди деревьев нет ни одного нам известного, у которого были бы колючки вместо листьев, но среди других растений такие бывают, например akorna, drypis, [14] чертополох и вообще все чертополоховые: у них у всех колючки являются как бы листьями. Если их не считать листьями, то окажется, что эти растения вообще лишены листьев. [15] У некоторых растений, например у спаржи, колючки есть, листья же вовсе отсутствуют,
(7) Дальше: есть растения, например "морской лук" и bolbos, у которых листья не имеют черешка; у других растений листья имеют черешки. Черешки бывают длинными, например у виноградной лозы и у плюща, и короткими, как у маслины, у которой они как бы вросли в лист, а не просто прикреплены к нему, как у виноградной лозы и платана. Есть разница и в том, где сидят листья: у большинства деревьев они растут на молодых ветках, но у других - на разветвлениях; у дуба - и на стволе; у многих овощей - прямо от корня, как, например, у лука, чеснока, цикория, а также асфодели, "морского лука", bolbos, касатика [16] и вообще у лукообразных; у них не только первый побег, но и весь стебель безлистен. У некоторых листья, естественно, появляются после стебля; так бывает у латука, базилика, петрушки, а также у хлебных злаков. У некоторых из этих растений стебель впоследствии покрывается колючками, как, например, у дикого латука, у всех растений с листьями в колючках и особенно у кустов, например у ежевики и держи-дерева.
(8) Все деревья, равно как и прочие растения, различаются между собой тем, что одни из них многолистны, а другие малолистны. Вообще говоря, у деревьев с плоскими листьями листья расположены правильными рядами, как, например, у мирта; у большинства же остальных они растут в полном беспорядке. Особенностью таких овощей, как лук, являются полые листья.
Вообще же листья различаются между собой величиной, количеством, формой, шириной, наличием полости, шероховатости или гладкостью, наличием или отсутствием колючек, а также местом, где они растут, и тем, как они растут. Под "местом" разумеется: от корня ли, на ветке ли, на стволе или на суку; под "как" - прикреплены ли они к своему месту черешком, или сидят на нем без черешка, и нет ли на одном черешке нескольких листьев. У некоторых растений плоды сидят на листьях, охваченные ими, как, например, у "александрийского лавра". [17]
Различия между листьями [18] изложены в общих чертах и почти исчерпывающе.
Одни листья состоят из волокон, коры и мяса, как, например, у смоковницы и виноградной лозы; другие - как бы из одного волокна, например у тростника и хлебных злаков. (9) Влага присуща всем: она есть и в листьях, и в других однолетних частях растений (черешок, цветок, плод и т. д.); еще больше ее в частях многолетних: нет ни одной части, где бы ее не было. Некоторые черешки, например у хлебных злаков и у тростника, состоят, кажется, из одних волокон; другие - из того же, из чего и стебли.
(10) Что касается цветов, то одни из них состоят из коры, жил и мяса, другие только из мяса, как те, например, которые находятся в середине аройника.
То же можно сказать и относительно плодов: одни состоят из мяса и волокон, другие только из мяса, у третьих имеется еще и кожица. Влага есть во всех этих частях. Из мяса и волокон состоят слива и огурец; из волокон и кожицы - плоды шелковицы и гранатника. Другие плоды можно разбирать на другие части, но у всех почти снаружи находится кора, внутри мясо, а у некоторых еще и косточка.


[1] У молодого плюща листья имеют лопасти; греки называли этот молодой плющ έλιξ (Hedera hedix L); только старый плющ, толстые стволы которого покрывают скалы и обвивают деревья, отличается круглыми листьями: его греки звали χιττός. В 111.18 Феофраст не решился еще принять эту разницу в листьях как признак возраста и сделал это только здесь, в главе, посвященной общей морфологии листа. То же самое явление было подмечено для серебристого тополя (Populus alba L.) и для клещевины (Ricinus communis L.)
[2] Действительно ли листья липы, маслины и серебристого тополя переворачиваются после летнего солнцестояния? Плиний («Естественная история», XVIII.264 — 267) весьма реторически описывает это явление, но Плинию верить трудно: он много читал, но наблюдал мало. Известно, что листья повертываются в сторону наибольшего освещения, стараясь-поставить свою пластинку перпендикулярно падающим лучам. Это так называемый поперечный гелиотропизм.
[3] Растение это немало помучило ботаников XVIII в. Два его вида, о которых речь дальше (VI.2.2), одни отожествляли с розмарином и лавандой, другие — с Daphne cneorura, Passerina polygalaefolia Lapeyr и, наконец, с Passerina hirsuta L. Шпренгель принял последнее отожествление как наиболее верное: «у нее маленькие круглые листья, как у тамарикса, глубоко уходящие корпи, очень гибкие ветви. Зацветает она поздно: в октябре и ноябре» (ук. соч., т. II, стр. 48). Ср. VI.2.2.
[4] это Poteriura spinosum L, растение, кохорое, по свидетельству Сибторпа, и посейчас называется в Греции άστοίβη или στοφή.
[5] Это была одна из «волшебных трав» древней Греции, которую-мифы наделили силой оживлять мертвых.
[6] Явная вставка.
[7] β тексте στρογγυλότητι. Значение этого слова яснее видно из одного-места у Аристотеля («Исследование о животных», IX.629b.227), где он говорит о двух видах львов: «одни более плотные [ατρογγυλώτερον], с вьющейся гривой, другие более крупные, с прямым волосом». Греческое слово «круглый» включает в себя, следовательно, то понятие, которое можно передать словами «плотный», «сбитый», «коренастый». Итак, мясистость листа заключалась или в его плотности, или в его толщине..
[8] Стоит обратить внимание на эти сравнения. Современный ботаник, когда ему приходится описывать новое растение, имеет в своем распоряжении тонко разработанную и богатую номенклатуру (ничего, правда, неговорящую воображению); Феофраст, приступая к своим описаниям, не только вводил в оборот новые термины, но и прибегал к приемам описания, которые уяснили бы его читателям и слушателям предмет, изучаемый в данный момент,. Сравнение тростникового листа с острым углом и главного нерва с килем точно и выразительно.
[9] Т. е. главный нерв.
[10] По современной терминологии, листья у груши яйцевидные или округлые, мелко-пильчатые, а у яблони — яйцевидные, коротко-заостренные, ovato-oblonga acuminata.
[11] «Зубья пилы» — современный термин «пильчатый». Содержание их, однако, совершенно разное. Если отдельные листочки перистого листа папоротника и могут напомнить по своим вырезам пилу (зубья у греческой пилы были круглее, чем у нашей), то об иглах пихты сказать это, конечно, невозможно. Объяснить это место можно, только предположив,что Феофраст имел здесь в виду не отдельную иглу, а целую веточку пихты.
[12] Греческое σχιστά буквально значит «расколотые», «разделенные» или, как мы сказали бы сейчас, «лопастные». Этим термином охарактеризовали бы мы и листья дуба (ср. Н. А. Монтеверде. Ботанический Атлас, 1906 стр. 204: «выемчато-лопастные»); Феофраст с характерным для грека острым восприятием формы говорит о «листьях с вырезами», причем для него важно в листе наличие этих вырезов, а не их характер. Поэтому он и объединяет такие, казалось бы, несоединимые листья, как листья дуба с их крупными выемками и листья вяза и лещины с их изящными маленькими вырезами («двояко-пильчатыми» по нашей терминологии).
[13] Колючки имеются у Quercus ilex и у других средиземноморских дубов.
[14] Drypis spinosa L. Сибторп (Prodr. fl. graec, 1806 — 1813, I, 209) находил на Парнасе. Это многолетний кустарник, растущий по всей южной Европе.
[15] Феофраст (VI.1.3) классифицирует колючие растения следующим образом: 1) растения, имеющие одни колючки, например спаржа; 2) растения с колючками на листьях, например чертополох (άκανος); 3) растения, имеющие особо листья и особо колючки. У растений, похожих на чертополох, имеются настоящие листья, снабженные колючками: Феофраст это прекрасно знал. Трудно допустить, чтобы он познакомился с этими растениями, которые встречаются в Греции на каждом шагу, только взявшись за шестую книгу своего «Исследования». Правильнее поэтому, памятуя о растяжимости его терминологии, переводить άκανθα не «колючка», как это сделали Шнейдер и сто лет спустя после него Горт, а «колючий лист». То обстоятельство, что совсем рядом άκανθα употреблена бесспорно в смысле «колючки» (при упоминании спаржи), значения не имеет: примеры такого «двойного» употребления одного и того же термина можно найти и еще у Феофраста. Чрезвычайно интересно, замечание: «если их не считать листьями...» и т.д. Оно свидетельствует, что в среде, окружавшей Феофраста, поднят был вопрос о том, что такое лист, причем, по-видимому, его решали на основании какого-то абстрактного и общего определения листа.
[16] Это Iris sisyrinchium L, во множестве растущий в Лаконии (Сибторп, Prodr. fl. graec, I, 28).
[17] Александрийский лавр — это Ruscus hypophyllus L, иглица, у которой цветы и плоды действительно сидят на листоподобных кладодиях.
[18] Описание листьев Феофраст составил по такому плану: особенности в листьях некоторых деревьев (разная форма у листьев молодого и старого плюща, серебристого тополя, клещевины и т. д.), разница между верхней и нижней стороной листа, разница между листьями разных растений (разница в величине, форме, характере черешка, количестве листьев, месте, где они находятся). Дав общую морфологию листа, Феофраст переходит к характеристике его анатомического строения. Непонятно, почему Горт считает всю эту часть главы («одни листья состоят :из волокон...» и до конца) отступлением. О цветках сказано здесь мало, но Феофраст вообще очень интересовался и строением их, и окраской, и ароматом; подробнее говорит он о них в гл. 3 этой же книги.
Непонятно, почему Регенбоген в своей статье (ук. соч., стр. 96; см. примеч. 36 к этой же книге) считает совершенно естественный переход от сравнительного рассмотрения верхней и нижней частей листа к перечислению «различий» между листьями отдельных деревьев «поразительным». Если он полагает, что после слов, начинающих §2, — «все листья различаются в отношении верхней и нижней стороны» (намеренно даю буквальный перевод) — следующая фраза (начало § 4) — «различаются же листья многими различиями» — совершенно неуместна, «словно перед этим речь шла о чем-то другом», то надо заметить, что манеру, писать многих античных писателей вряд ли можно мерять меркой строгой формальной логики немецких филологов.

I.11

(1) Самым скрытым у всех растений является семя. В нем заключены и влага, и тепло; если они исчезли, семена не прорастут: сравни яйца. В одних плодах, например в финике, орехе и миндале, семя находится непосредственно под оболочкой; внутренних оболочек бывает, как, например, у финика, несколько. У других плодов, например у маслины, сливы и других, между оболочкой и семенем находятся мясо и косточка. Некоторые семена находятся в стручках, другие - в пленке, некоторые - в кувшинчиках; есть семена и совершенно голые.
(2) В стручках находятся семена не только однолетних растений, например бобовых и многих диких трав, но и семена некоторых деревьев, например семена рожкового дерева, которое некоторые зовут "египетской смоковницей", [1] багряника [2] и ракитника с Липарских островов. [3] В пленке находятся семена некоторых однолетних растений, например пшеницы и проса. Есть также растения с семенами в кувшинчиках и с голыми семенами. В кувшинчиках находятся семена, например, мака и похожих на мак растений. (Кунжут стоит совершенно особняком). Голые семена имеются у множества овощей, например у укропа, кишнеца, аниса, кмина, фенхеля и многих других. (3) Деревьев с голыми семенами нет ни одного, семена их окружены или мякотью или скорлупой, кожистой, как у желудя или каштана, или же деревянистой, как у миндаля или ореха. И нет ни одного дерева с семенами в кувшинчиках; если только не считать кувшинчиком шишку, [4] потому что семена из нее можно выбрать.
Что касается самих семян, то одни из них мясисты сами; таковы все, похожие на орехи и желуди. У других, например у маслины, лавра и пр., мясистость есть в косточке. Есть семена, представляющие собой одну косточку; есть косточкообразные и как бы сухие, как, например, семена сафлора, винных ягод и многих овощей. Особенно ясно это свойство на семенах финиковой пальмы: в них вовсе нет полости и они совершенно сухи. Тем не менее и влага, и тепло имеются, конечно, как мы говорили, и в них.
(4) Различаются семена и тем, что у одних растений они собраны все в массу, а у других сидят поодиночке и рядами, как, например, у тыквы, горлянки и некоторых деревьев, например у персидского яблока. Семена, собранные в массу, иногда, например у гранатника, груши, яблони, виноградной лозы и смоковницы, заключены в некоем одном вместилище; в других случаях, например у однолетних растений, имеющих колос, они собраны все вместе, но в едином вместилище не находятся, если таким вместилищем не считать колос. Если же считать, то им окажется и виноградная гроздь, и остальные гроздевидные плоды, и плоды, которые вследствие плодородия почвы растут кучками, как это, говорят, бывает в Сирии и по другим местам с маслинами. [5]
(5) Различием является, по-видимому, и то, что одни семена сидят все вместе на одном черешке, прикрепленном к одному месту, но не находятся, как это уже было сказано по поводу гроздьев и колосьев, в одном общем вместилище. С другими семенами дело обстоит не так. Перебирая по отдельности каждое зерно или их вместилище, мы увидим, что каждое из них прикреплено к особому месту, например виноградная ягода, гранатное зернышко или опять-таки семена пшеницы и ячменя. Менее всего, казалось бы, подходят под этот случай семена яблонь и груш, потому что они лежат, соприкасаясь все вместе, в особой кожистой пленке, находящейся внутри плода. (6) И здесь, однако, каждое семечко имеет свой особый характер и каждое прикреплено к отдельному месту. Это очень отчетливо видно на семенах граната, которые отделяются одно от другого-У каждого имеется своя собственная косточка (в винных ягодах обилие сока мешает рассмотреть, как они приросли).-В этом и есть различие, хотя семена и в том и в другом плоде окружены особым мясистым веществом, в котором заключены и они, и это вещество. У граната каждая косточка окружена таким мясистым и влажным веществом; в винной ягоде оно является как бы общим для всех зернышек, так же как в виноградине для виноградных косточек. Подобных различий можно найти еще больше: из них следует знать самые важные и наиболее характерные. [6]


[1] «Египетская смоковница» — Ceratonia siliqua — см. описание ее в IV.2.4.
[2] Cercis siliquastrum L. — дерево из семейства Cesalpiniaceae, дико растущее на побережье Средиземного моря, культивируется в Крыму и на Кавказе. По-гречески оно называлось κερκίς — тем же именем, что и осина.
[3] Κολοιτία — см. III.17.2. Липара (ныне Липари) — самый большой из Липарских островов, называвшихся в древности Эоловыми, около северовосточного берега Сицилии.
[4] Очень живописное сравнение. «Кувшинчики» Феофраста в современной терминологии именуются «коробочками».
[5] Маслины, плоды на которых висят гроздьями, иногда встречаются.
[6] Итак, семена (надо заметить, что у Феофраста нет разграничения между семенем и плодом, так как он считает мелкие плоды голыми семенами) рассмотрены по следующим пунктам: 1) оболочка, в которой они находятся; 2) характеристика самих семян; 3) их место и расположение. Вся эта глава представляет собой систематическую сводку разнообразных, многочисленных и точных наблюдений, произведенных, конечно, самим Феофрастом на материале, который ему доставило 31 растение. Принимая во внимание, что он был первым, давшим подобное описание, надо признать, что точность и ясность этого описания безупречны.

I.12

(1) Разница во вкусе, в форме и в общем виде плодов настолько очевидна, что об этом нечего и говорить. Можно сказать только, что нет ни одного плода, который имел бы прямоугольную или угловатую форму. Одни плоды, например виноград, шелковица и миртовые ягоды, обладают винным вкусом, а другие - маслянистым, например маслина, лавровые ягоды, орехи, миндаль, семена сосны, алеппской сосны и пихты. Есть плоды с медовым вкусом, например винные ягоды, финики, каштаны; есть с острым, например семена душицы, чабра, кресс-салата и горчицы; есть горькие, например плоды полыни и василька. Есть семена душистые, например у аниса и можжевельника. Вкус некоторых плодов, например сливы, может показаться водянистым; вкус других - острым, например граната и некоторых сортов яблок. Яблоки все обладают привкусом винным, хотя у разных сортов вкус и разный. Подробнее обо всем этом следует рассказать в книге о вкусах, [1] где надлежит перечислить их виды, указать их взаимную разницу и определить природу и характер каждого.
(2) Влага, содержащаяся в деревьях, бывает, как уже сказано, разной. Это может быть млечный сок, как, например, у смоковницы и у мака; [2] он может быть смолистым, как у пихты, сосны и шишконосных деревьев. Бывает сок водянистый, например у винограда, груши, яблони и таких овощей, как огурец, тыква и латук. В соке чабра и тимьяна содержится некоторая острота. Есть сок пахучий, например у сельдерея, укропа и фенхеля. Говоря вообще, каждый сок соответствует природе данного дерева и, говоря шире, - данного растения. Каждое растение отличается своим собственным составом и соединением, которое, разумеется, характеризует и его плоды. Сходство это не обнаруживается на большинстве частей со всей отчетливостью, но на их плодах оно видно, так как по природе своей вкус представляет собой нечто чистое, отчетливое и вполне определенное. Действительно, плод следует рассматривать как материю, а вкус как нечто, придающее ему облик и вид. [3]
(3) Вкусом различаются и сами семена, и оболочки, в которых они находятся. Говоря вообще, все части дерева и растения, как-то: корень, стебель, ветка, сук, лист, плод - обладают свойствами, до известной степени соответствующими общей природе растения, хотя бы они и различались запахом и вкусом: одни части будут душистыми и приятными на вкус, а другие лишенными запаха и вовсе безвкусными.
(4) У некоторых растений цветы пахнут больше, чем листья, у других же, например у тех, которые употребляются для венков, больше, наоборот, пахнут листья и ветки. Есть растения, у которых пахнут плоды; у других ни одна часть не обладает запахом; у некоторых пахнут корни или еще какая-нибудь часть. Так же обстоит со вкусом. У некоторых растений съедобны и листья, и плоды, у других - ни то, ни другое. Совершенно особняком стоит липа: листья ее сладки, и многие животные их едят; плоды же ее ни для кого не съедобны. (Обратное явление - несъедобные листья и плоды, которые едят не только люди, но и животные, - не вызывало бы никакого удивления). Причины этого явления и других, подобных ему, следует рассмотреть впоследствии.


[1] Диоген (грамматик II в. н. э., написавший биографии ряда философов) сообщает, что у Феофраста было сочинение «О вкусах». О важности, которую Феофраст придавал вкусу, см. ниже. Что касается растений, им упоминаемых, то душица — это, по предложению Шпренгеля,. Origanum creticum или heracleoticum,. острая травка, часто употребляв^ шаяся как приправа к кушаньям; чабер — Satureia Thymbra, которым, по свидетельству Сибторпа, и в новой Греции посыпают кушанья из овощей, предварительно высушив и истолокши его; василек, по мнению Шпренгеля, — это Centaurea ientaureum, растение, корень которого обладает шафранно-желтым, горьким и душистым соком.
[2] Регенбоген (ук. соч., стр. 98) считал, что надо либо вычеркнуть «мака», либо после «деревьях» вставить «и вообще у растений». Чтобы решить этот вопрос, надо поставить его шире и посмотреть, не встречается ли и еще подобная несогласованность у Феофраста и не окажется ли она характерной для его манеры писать? Регенбоген склонен считать все-место от слов «... таких овощей, как огурец...» и до «... укропа, огородного и фенхеля» вставкой, основываясь на том, что § 2 посвящен деревьям. Разве, однако, следующая фраза: «Говоря вообще, каждый сок соответствует природе данного дерева и, говоря шире, — данного-растения» не делает вполне законным упоминание овощей рядом с деревьями? Дальше идет речь о παν — «всяком растении».
[3] Смысл этих последних- фраз таков: каждое дерево имеет свой особый, характерный для него вкус, особенно ясно выраженный в его= плодах. Этим и объясняется важность вкуса: именно им определяется специфический характер растения. Феофраст пользуется аристотелевской терминологией, называя плод «материей», а вкус «формой».
Регенбоген рассматривает §§ 2 и 3 как параллельные друг другу: в § 2 идет речь о соотношении между вкусом целого растения и вкусом: его плода; в § 3 — о разнице между вкусом отдельных семян и различии во вкусе и запахе, которым обладают отдельные части растения. Оба эти параграфа, по его мнению, стоят не на своем месте и представляют собой два добавления. Вопросы, поднятые Регенбогеном и касающиеся композиции всей этой книги, чрезвычайно важны, но нельзя решать их его методом, сущность которого заключается в том, что текст укладывается на прокрустово ложе строгих логических норм. Нельзя навязывать автору .методы работы, которые представляются единственно-возможными в XX в.; надо постараться понять, как работал он.

I.13

(1) Теперь нам ясно по крайней мере то, что каждая часть растения представляет множество различий. Есть пуховидные цветы, [1] например у виноградной лозы, шелковицы и плюща; есть листовидные, например у миндаля, яблони, груши и сливы. Есть крупные цветы, но цветок маслины, будучи листовидным, невелик. Точно так же у одних однолетних растений и трав цветы листовидны, а у других похожи на пух. У всех цветы бывают или двух окрасок, или одной. У деревьев цветы обычно одной окраски, беловатой; только у гранатника они пурпурного цвета, а у некоторых миндальных деревьев красноваты. Больше нет ни одного садового дерева с яркими или двухцветными цветами; среди лесных такие встречаются: у пихты, например, цветы имеют желтую окраску. Говорят, что цветы и на деревьях в море за Геракловыми Столбами [2] бывают цвета роз.
(2) Большинство однолетних растений имеет цветы двойной окраски и двухцветковые. [3] Под "двухцветковыми" цветами я разумею такие, у которых в середине одного цветка сидит другой: таковы, например, цветы розы, лилии и черной фиалки. Некоторые цветы состоят из одного листа, [4] как, например, у вьюнка, и только одной линией намечено разделение этого одного листа на несколько: в этом цветке каждый отдельный лист не отделяется от другого. То же наблюдается и в нижней части нарцисса, но вверху у него есть угловатые отростки. Цветок маслины примерно таков же.
(3) Различие существует также в том, как растут цветы и где они находятся. У одних растений, например у виноградной лозы и маслины, цветок окружает плод: осыпавшиеся цветы оказываются продырявленными в середине, и это-отверстие [5] рассматривается как указание на то, что дерево хорошо отцвело. Если цветы обожгло или залило дождем, то дерево роняет их вместе с плодами и отверстия в цветке не оказывается. У большинства деревьев плод помещается в середине цветка, иногда же цветок находится над самым плодом, как, например, у гранатника, яблони, груши, сливы, мирта, а из кустов - у розы и большинства растений, употребляемых для венков. Семена у них находятся внизу под цветком: это особенно ясно на розе вследствие размера их вместилища. Некоторые цветы прикреплены к верхушке семян, как, например, у akanos, красильного сафлора и всех растений, похожих на akanos: у них на каждом семени находится цветок. То же наблюдается и у некоторых трав, например у пупавки, а из овощей - у огурца, тыквы и горлянки: у всех у них цветы прикреплены к верхушке плодов и еще держатся, пока эти последние растут.
(4) У некоторых растений, например у плюща и шелковицы, дело обстоит совсем по-особому. У них цветок как бы врос в плод: он находится ни над плодом, ни над вместилищем каждого из них в отдельности, а в середине: вследствие пушистости его нелегко рассмотреть.
Некоторые цветы не дают плода; у огурцов, например, таковы цветы, растущие на концах плетей, почему их и обрывают: они мешают росту огурца. Рассказывают, что у индийского яблока дают плод те цветы, из середины которых растет нечто,вроде веретена; [6] цветы, у которых этого нет, бесплодны. Случается ли и у других растений, имеющих цветы, что бесплодные цветы [7] растут на них отдельно от плодущих? Это вопрос, требующий рассмотрения: некоторые сорта виноградной лозы и гранатника не могут дать вызревших плодов: все у них кончается на цветке. Что касается .цветка гранатника, то он крупный, плотный и вообще представляет собой широкое утолщение, как у роз. [8] Если смотреть снизу, то вид у него совсем другой: это своего рода маленький двуухий перевернутый кувшинчик с зазубренным отверстием. [9]
(5) Некоторые говорят, что из растений, принадлежащих к одному и тому же роду, одни цветут, а другие нет: у финиковой пальмы, например, мужские экземпляры цветут, а женские не цветут, и прямо без цвета появляются на них плоды.
Таковы различия между растениями одного и того же рода; то же можно сказать и о растениях, на которых плоды вообще не вызревают. Из сказанного же выше ясно, что природа цветка [10] бывает весьма различна.


[1] Этому ненаучному описанию нельзя отказать в большой живописности. Однодомные цветки шелковицы с их нежными маленькими тычинками и пестичным цветком, с двумя срединными опушенными рыльцами можно действительно сравнить с пухом, и тычиночные соцветия представляют собой как бы крохотную опушенную веточку... «Листовидные» — т. е. состоящие из лепестков.
[2] Когда Геракл отправился за быками великана Гериона, который жил на острове Эрифии, находившемся на крайнем западе в Океане, то он (Геракл) поставил на границе обеих частей света, на Гибралтарском проливе, так называемые Геракловы Столбы: в Африке — это Абильская гора (ныне Альмина близ Сеуты), а в Европе — Кальпе (ныне Гибралтар); «море за Геракловыми Столбами» — это Атлантический океан; «цветы на деревьях»: Феофраст имеет в виду мангровые деревья, описанные им в кн. IV.
[3] «Речь идет о цветках, различающихся двойной окраской своих частей» (Шнейдер, ук. соч.). «Один цветок» — это лепестки; «другой» — пестик и тычинки, которые как раз у перечисленных Феофрастом растений окрашены в иной цвет, чем лепестки.
[4] Т. е. лепестка. Не имея в своем распоряжении такого термина, .как «сростнолепестный», Феофраст сумел описать цветок вьюнка очень наглядно. Цветок маслины также сростнолепестный.
[5] Отверстие в венчике-обозначало место образовавшейся завязи. Такие продырявленные венчики мы на севере можем наблюдать на бузине: в ее опавших венчиках, покрывающих землю тысячами пятиконечных звездочек, имеется в каждом совершенно правильное круглое отверстие. Отверстия в опавшем цветке не будет в том случае, если плод не завязался.
[6] См. IV.4.3 и примечания к этому месту.
[7] т. е. мужские цветы. Впервые здесь поставлен был вопрос о разнице «бесплодных» и «плодущих» цветков, хотя Феофраст, которому рассказывали о «веретене» в «плодущем» цветке лимонного дерева, не занялся поисками его в «плодущих» цветках хотя бы огурца или тыквы.
[8] Если посмотреть сверху.
[9] Место это чрезвычайно испорчено; перевод дан по конъектурам Горта. Сравнение цветка гранатника с «двуухим кувшинчиком» Феофрасту подсказала-форма чашечки цветка (см. рисунок): крайние чашелистики он сравнивает с «ушами»; «перевернутым» он называет его потому, что на определенной стадии тяжесть развивающегося плода заставляет основание цветка с остающейся чашечкой склониться на бок.


[10] Феофраст дает в этой главе морфологию цветка: он делит их на «пуховидные» и «листовидные» (цветки с заметным венчиком); говорит о разном его строении («двухцветковые» и «однолистные»), разном местоположении, делит цветы на «плодущие» и «бесплодные».

I.14

(1) Деревья в смысле плодоношения различаются следующим: у одних урожайны бывают молодые ветки, у других - прошлогодние, у третьих - и те и другие: молодые - у смоковницы и виноградной лозы; прошлогодние - у маслины, гранатника, яблони, миндального дерева, груши, мирта и всех подобных. Если этим деревьям случится образовать завязь и цвет на молодых побегах (с некоторыми это случается, например с миртом, особенно на побегах, распустившихся после восхода Арктура [1]), то плод на них гибнет, не достигши полного развития. На ветках молодых и прошлогодних дают плоды яблони тех сортов, которые приносят урожай дважды в год, а также другие плодовитые деревья и olynthos, [2] на котором винные ягоды вызревают и который приносит их на молодых побегах.
(2) Совсем особняком стоит появление плодов на стволе, как у египетской шелковицы: на ней, говорят, плоды растут из ствола. По словам других, они находятся у нее и на стволе, и на сучьях, как у рожкового дерева: у последнего они растут именно на сучьях, но в небольшом количестве (keronia называется дерево, плоды которого зовут "египетскими винными ягодами"). У одних деревьев, и вообще у растений, плоды сидят на верхушке, у других - на боковых ветвях, у третьих - и там и здесь. На верхушке плоды сидят обычно не у деревьев, а, например, у хлебных злаков, имеющих колос, из кустарников - у вереска, бирючины, лапчатника и пр., а из овощей - у тех, у которых корень, похож на головку. [3] И на верхушке и на боковых ветвях сидят плоды у некоторых деревьев и овощей, например у амаранта, лебеды и капусты. Я упоминаю деревья, потому что сказанное до известной степени относится к маслине: говорят, что если она принесет плоды и на верхушке, то это признак урожайности. И финиковую пальму можно назвать приносящей плоды на верхушке, но надо помнить, что у нее на верхушке находятся и листья, и побеги: вверху у нее вообще сосредоточено все, что живет.
На основании всего вышесказанного и следует рассматривать различия между частями.
(3) Различия, касающиеся всей сущности растения, по-видимому, таковы: есть растения садовые и дикие, плодущие и бесплодные, вечнозеленые, сбрасывающие листья, как уже было сказано, и вовсе безлистные. У одних есть цветы, у других нет; одни рано распускаются и рано приносят плоды; другие поздно распускаются и поздно приносят плоды. То же можно сказать и относительно других сходных качеств.
Эти же различия распространяются в известной степени и на отдельные части растения: без этого не было бы различий и между растениями в целом. Самое же своеобразное и до известной степени наиболее важное, различие между растениями, такое же как и между животными, состоит в том, что одни растения живут в воде, а другие на суше. Между растениями есть такие, которые не могут расти иначе, как в воде. Другие растут, но теряют свои достоинства. У всех деревьев и вообще у всех растений в каждом роде имеется много различающихся растений;, нет, пожалуй, ни одного рода, который был бы представлен только одним особым растением. (4) Разница между садовыми и дикими представителями одного рода совершенно ясна и очень велика; возьмем, например, смоковницу, садовую и дикую; маслину, садовую и дикую; грушу, садовую и лесную. Разница эта выражена здесь и в плодах, и в листьях, и в остальном облике растения, и я его частях. У большинства диких растений, впрочем, нет имени, [4] и знают их немногие; из садовых же большая часть носит имена, и они более общеизвестны. Я имею в виду виноградную лозу, смоковницу, гранатник, яблоню, грушу, лавр, мирт и т. д.. Так как все нуждаются в этих деревьях, то обстоятельство-это и заставило подметить их различия.
(5) Особенностью обеих групп является еще следующее: дикие растения люди делят только или по преимуществу на мужские и женские; садовые - на множество видов. Легче охватить и пересчитать виды первых; со вторыми это труднее в силу их многообразия.
Итак, различия в частях растения и во всей его природе следует рассматривать на основании сказанного. Теперь надлежит рассказать о том, как растения размножаются: этот вопрос, естественно, стоит в связи с тем, что сказано.


[1] Вечернего, в конце февраля.
[2] Olynthos — здесь название какого-то сорта винных ягод.
[3] Разумеются луковичные.
[4] Указание это чрезвычайно важное и интересное. Растительный мир в том, что касалось диких растений, в Греции до Феофраста представлял собой область совершенно неизведанную. Роль Феофраста в изучении растительного мира можно сравнить с ролью первых путешественников, проникавших в неизведанные области. Нужно было отыскивать, тех «немногих» людей, которым были известны имена скромных представителей растительного мира, оставшихся для большинства безыменными и незаметными; нужно было установить какие-то признаки, которые позволили бы как-то систематизировать это беспорядочное множество;: нужно было изучить растение. У Феофраста немало промахов и ошибок, но трудность его задачи и значительность сделанного им позволяют считать эти промахи и ошибки понятными и извинительными.

Книга вторая


II.1

(1) Вот как возникают деревья и вообще растения: или: самопроизвольно, из семени, от корня, от черенка, [1] от сука, от молодого побега, от самого ствола; или еще от мелко нарубленных кусков дерева: есть деревья, которые вырастают именно из них. Вначале было самопроизвольное возникновение; возникновение от семени и от корня представляется наиболее естественным - оно тоже как бы произвольно: так растут дикие деревья. Остальные способы зависят от умения: и выбора.
(2) Все вырастает при посредстве того или иного из этих: способов: многое можно вырастить, пользуясь множеством способов. Маслину, например, можно выращивать всеми способами, только не молодым побегом, потому что уложенный в землю он не может пустить росток, как ветка смоковницы или гранатовый прут. Некоторые рассказывают, впрочем, будто масличный кол, вбитый в землю для поддержки плюща, принялся вместе с ним и превратился в дерево. Подобные случаи редки. Многие же из других способов посадки соответствуют природе. Смоковницу можно сажать всеми способами, только не комлем и не кусками дерева; яблоня и груша редко принимаются и от сучьев, хотя, пожалуй, все может приняться от сучьев, если сучья ровные, молодые и сильные. Другие способы, однако, естественнее; случайное следует считать возможным.
(3) Вообще же растений, которые лучше принимаются и растут, если их посадить частями, взятыми сверху, мало. Такова, например, виноградная лоза, которую сажают верхними веточками. Она пойдет, правда, не от самой верхушки, а от верхних веток, [2] как и другие, подобные ей деревья и кустарниковые, например рута, левкой, мята водяная, тимьян и душевик. Способ разведения, подходящий для всех растений, - это посадка черенками или семенами. Все, имеющее семя, от семени и рождается. От черенков, говорят, идет и лавр, если отломить и посадить его молодые побеги. Черенок надо брать [3] обязательно с несколькими корешками или с частью комля. Гранатник, впрочем, и яблоня "веснянка" [4] примутся и без этого, примется и миндаль, посаженный таким образом.
(4) Больше всего способов посадки, можно сказать, существует для маслины: [5] она примется и от ствола, и от нарубленных кусков комля, и от корня, и от прута, и от кола, как было сказано. Из остальных деревьев то же можно сказать о мирте: и он пойдет от кусков ствола и от комля. И для него и для маслины ствол надо делить на куски не меньше чем в одну пядь и не обдирать на них коры.
Деревья принимаются и растут, будучи посажены перечисленными выше способами. Прививкой и окулировкой они как бы сочетаются между собой; это другой способ выведения, о котором будет сказано дальше.


[1] Словом «черенок» передано греческое παρασπάς (παρα — «от»; σπάω — «тяну», «рву»): так называлась часть растения, служившая для размножения, так как, будучи посажена в сырую землю, она, развивая корни и. почки, вырастала в повое растение. Черенки можно брать от корня и ог ствола; таким образом, Феофраст, казалось бы, только перечисляет разные виды черенков. «От сука» — это тот вид черенков, который у садоводов древней Италии назывался talea: это были довольно большие (около 1 м) обрубки веток, которые сажали в питомниках. Разводили таким образом преимущественно маслину, но кроме нее и разные плодовые деревья: груши, яблони и пр. Маслину можно было сажать и просто небольшими кусками дерева. Что касается разведения «молодым побегом» (άπό κλωνός),. то можно думать (§ 2), что здесь дело идет не о черенке, а об отводках, которыми как раз разводят смоковницу. (Сущность этого способа заключается в том, что к земле пригибают ветку дерева и закапывают ее в канаву. На покрытой землей части ветки появляются придаточные корни, а из почек на верхнем конце ветви, который оставляют неприкопанным, развиваются надземные части растения). Именно об этом способе заставляет думать употребленное здесь Феофрастом причастие καταπηγνυμένη, в котором приставка κατα- указывает не просто на втыкание, а на нахождение ветки под землей.
[2] «Черенки [для посадки виноградных лоз] надо брать не от верхушек и не от нижних частей лозы, а из середины, причем черенок надо брать-так, чтобы на нем оставалась и часть прошлогодней ветки» (Геопоники, V.8).
[3] Итак, излюбленным видом черенков у греческих садовников были так называемые у нас «волчки»: побеги, обрастающие ствол дерева и укоренившиеся в земле.
[4] Т. е. ранний сорт, поспевающий к началу лета, еще весной.
[5] В настоящее время маслину разводят преимущественно корневыми
отпрысками и семенами. Она принадлежит к числу тех деревьев, которые легко идут и от корня, и от основания ствола (от комля).

II.2

(1) Большинство кустарниковых и трав растет от семени или от корня; есть такие, которые растут и так, и так. Некоторые, как было сказано, растут от побегов: [1] розы и лилии, так же как свинорой, от кусков, на которые разрезают их стебли. Лилии и розы пойдут и в том случае, если посадить их целым стеблем. Совершенно особое место занимает посадка "слезами". Лилия, по-видимому, вырастает из этого вытекшего и засохшего вещества. Говорят это и про "конский сельдерей", который также выпускает такие "слезы". [2] Есть тростник, который растет из кусков стебля, разрезанного по узлам. Куски эти кладут плашмя и прикрывают землей с навозом. Особенным образом, говорят, растут от корня [3] и луковичные.
(2) Так как способность произрастать проявляется столь-разнообразно, то многие деревья, как было сказано и раньше, можно сажать разными способами; некоторые же растут только из семени, например пихта, сосна, алеппская сосна и вообще все шишконосы, [4] а также и финиковая пальма, кроме Вавилона, где говорят, ее сажают и черенками. [5] Кипарис в других местах сажают семенами, а на Крите, например, в горах Тарры, [6] и кусками ствола. Там кипарисы подстригают, и, будучи совершенно обрезаны, они пускают побеги и при земле, и из середины ствола, и на верхушке.-Пускают они их иногда и от корней, но редко.
(3) Относительно дуба идет спор. Одни говорят, что он; вырастет только из желудя; другие, - что и от корня, но-хилым; некоторые, - что и от кусков нарубленного ствола. Растение, не дающее боковых побегов, никогда не примется: от отводков или от корня.
(4) Все деревья, которые допускают посадку многими: способами, пойдут скорее и лучше от черенков, а еще-лучше - от отростка, взятого от корня. Деревья, посаженные таким образом и вообще саженцами, по Своим плодам будут видимо, похожи на материнское дерево; те же деревья, которые, обладая способностью прорастать из семени, семенем и были посажены, [7] все, можно сказать, становятся хуже, а некоторые и вовсе вырождаются, например виноградная лоза, яблоня, смоковница, гранатник, груша. Из семечек винной ягоды вообще вырастает не садовая смоковница, а дикая, плоды которой часто отличаются и цветом от плодов материнского дерева: от смоковницы с темными ягодами вырастает дерево с белыми, и наоборот; из косточек благородной виноградной лозы вырастает плохая и часто другого сорта, а иногда и вовсе не садовая, а дикая, и притом такая, что виноград на ней не вызревает. Бывает, что он даже не нальется: все ограничивается одним цветением.
(5) Из масличных косточек вырастает дикая маслина; из зернышек сладкого граната - плохой сорт; из сорта с небольшим количеством косточек - дерево с жесткими, а часто и кислыми плодами. То же самое происходит с грушами и яблонями: из грушевых семечек вырастает негодная лесная груша; из яблочных - яблоня худшего сорта и с кислыми плодами вместо сладких; из семечек воробьиной айвы - кидонская. [8] Миндаль тоже ухудшается по вкусу и становится из мягкого твердым. Поэтому и советуют подросшее миндальное деревцо прививать или по крайней мере часто пересаживать .молодые деревца.
(6) Хуже становится и дуб, посаженный желудем. Многие сажали желуди с дуба, растущего в Пирре, [9] но дерева, похожего на этот дуб, у них не выросло. Лавр и мирт, говорят, иногда при посадке семенем улучшаются, но гораздо чаще в этом случае оба дерева вырождаются и не сохраняют даже окраски ягод, которые вместо красных становятся черными, как это было, например, в Антандре. [10] Кипарис, посаженный семенем, часто из женского превращается в мужской. Среди деревьев, растущих из семени,устойчиво сохраняют свою природу, пожалуй, только финиковая пальма, "шишконосная сосна" и сосна "вшеносительница". [11] Все сказанное относится к садовым деревьям; среди диких, ясно, таких деревьев [12] соответственно больше, так как эти деревья сильнее. Иное положение вещей и представить себе невозможно, поскольку среди садовых деревьев вообще вырождаются только посаженные семенем; некоторую перемену может внести сюда, пожалуй, уход за деревом.
(7) И места и климаты бывают различны. Кое-где, например под Филиппами, земля производит, кажется, деревья, похожие на материнские. Обратное бывает редко: немногие, растения и мало в каких местах изменяются таким образом, что из семени дикого дерева вырастает садовое, а из плохого - хорошее. Мы слышали, что это случается только с гранатником в Египте и в Киликии: говорят, что если в Египте посеять или посадить кислый сорт этого дерева, то вырастет сладкий сорт с плодами винного вкуса. [13] Около Сол в Киликии недалеко от реки Пинара, [14] где была битва с Дарием, у гранат вовсе нет косточек.
(8) Если кто-нибудь посадит растущую у нас финиковую пальму под Вавилоном, то она, разумеется, принесет плоды и уподобится тамошним пальмам. То же будет и в другой стране с деревьями, ей соответствующими: место [15] имеет больше значения, чем обработка и культура. Доказательством служит то, что местные растения, перенесенные в другую страну, перестают родить, а некоторые и вообще не растут,
(9) Меняется растение и от пищи, и вследствие заботы о нем: дикие деревья становятся культурными, а из культурных деревьев некоторые, [16] например гранатник и миндаль. Некоторые говорят, что из ячменя вырастает пшеница, а из пшеницы ячмень, [17] и что оба растения идут от одного и того же корня. (10) Это, впрочем, следует считать басней. Растения, подверженные изменениям, меняются самопроизвольно, [18] от смены страны, например, так бывает с гранатником в Египте и Киликии, о чем мы говорили, а не потому только, что за ними есть уход.
Таковы и те случаи, когда плодовитые деревья становятся бесплодными: так бывает с персеей, [19] если ее вывезти из Египта, с финиковой пальмой в Элладе и с деревом, которое зовут "осокорем" на Крите, за пределами этого острова. Некоторые говорят, что и рябина, попав в слишком жаркое место, становится бесплодной: по природе она любит холод. То и другое происходит, разумеется, вследствие резкого. изменения природных условий: некоторые растения при перемене места вообще не желают расти. Таковы изменения, связанные со страной.
(11) Растения, выводимые из семян, меняются, как была сказано, в зависимости от ухода: изменения здесь бывают всяческие. От ухода меняются гранатник и миндаль: гранатник от свиного навоза и от обильной поливки проточной, водой, миндаль, если в дерево вставить колышек и в течение долгого времени снимать набегающую "слезу" и вообще-всячески за деревом ухаживать. [20] (12) Ясно, что от ухода некоторые дикие деревья становятся культурными, а без ухода культурные дичают: одни меняются от ухода, другие от отсутствия его. Можно, правда, сказать, что здесь нет изменения, а только возрастающее улучшение или ухудшение: дикую маслину нельзя ведь сделать садовой, так же как превратить лесную грушу и дикую смоковницу в садовые, Говорят, впрочем, что если у дикой маслины начисто обрезать все ветви и пересадить ее, то она начинает все же иногда приносить маслины, но плохого сорта: [21] сдвиг происходит и здесь, но незначительный. Безразлично, впрочем, как понимать это. [22]


[1] Т. е. черенков, которые Феофраст называет здесь другим именем: «побеги» — βλαστοί.
[2] Это дочерние луковицы, которые названы «слезами» потому, что-напоминают собой как бы затвердевшие слезы. Шпренгель пишет, что он. сам успешно разводил лилии такими «слезами». Что касается конского-сельдерея, то Феофраст ошибся, причем ошибка эта объясняется, вероятно, тем, что и у этого растения сок, сворачиваясь, образует отвердевшие шарики, которые, однако, ничего общего с луковицами лилии не имеют.
[3] Т. е. от луковицы.
[4] Сосна, пихта, пиния размножаются почти исключительно семенами. О посадке финиковой пальмы черенками писали и старые ботаники и садоводы, например Геррера.
[5] Буквально — «палками», «прутьями».
[6] Тарра — незначительный городок на южном берегу Крита в западной части острова. Лежал в гористой местности.
[7] Тот факт, что при посадке семенами, плодовые деревья «вырождаются» (вернее дают дичок), давно "был известен садовникам древней Греции. Феофраст пишет об этом как о факте общеизвестном и не вызывающем никаких споров: ему, так же как его источнику, которым были, конечно, практики-садоводы, здесь не нужно было производить никаких дополнительных изысканий и нечего было проверять: все было известно и определенно. Такая уверенность возникает только после длительной^ эмпирической проверки, которой занималось не одно поколение. Опыт этот сохранился и для последующих поколений: садовники средневековья знали, что из семечек самых лучших плодовых сортов вырастут дички, которые дадут хорошие плоды только, если их привить.
[8] Кидонской называлась простая, грубого сорта айва; воробьиная была хорошим садовым сортом.
[9] Пирра — город на юго-западном берегу Лесбоса, у подножия горы, названной по городу. Ср. ΙΙΙ.9.5.
[10] Антандр — город в Мисии (Малая Азия) при подошве Иды.
[11] «Вшами» — назывались крупные семена сосны — Pin.us brutia. Геродот (IV.109) рассказывает о скифском племени будинов, которые питались этими семенами.
[12] Т. е. таких, которые, вырастая из семени, не вырождаются.
[13] Почва имеет для гранатника особое значение. На сырой почве плоды его приобретают особый, неприятный и кислый, вкус; в сухой земле и теплом климате они делаются сладкими.
[14] Солы — см. примеч. 72 к кн. VIII.
[15] О значении места для растений Феофраст говорит неоднократно..
В основе здесь, конечно, лежали длительные, вековые наблюдения над тем, каким разным становится растение того же самого вида в зависимости от того, на какой почве и в каком климате оно растет. Наблюдения эти охватывали и соседние полевые участки, и сады, и далекие страны, границы которых были далеко раздвинуты походами Александра. «Место», т. е. совокупность природных условий, в сознании Феофраста и его современников было барьером, переступив который, растение утрачивало свои хорошие свойства или вообще погибало; так погибал плющ в вавилонских парках, а финиковая пальма переставала приносить финики в Элладе-Кое-что мог сделать уход, и по мере того как он становился все более совершенным, ему начинали приписывать все большее значение, но не могли, в условиях рабовладельческого общества, отказаться от убеждения, что влиянию ухода положен предел климатом и природой самого растения.
[16] Текст здесь испорчен. Виммер предложил совершенно бессмыслен, ное исправление: «а из культурных деревьев некоторые... дичают». Ни гранатник, ни миндаль и вообще ни одно плодовое дерево от ухода не становится диким, и греки это прекрасно знали. Несколько дальше (§ 12) Феофраст прямо говорит, что культурные деревья дичают без ухода.
Лучшая рукопись Феофраста U дает άπορη τά ροά, а Альдина — άπορρει̃ τά ρόα. В основе этого чтения лежит, несомненно, правильный текст, смысл которого заключался в том, что гранатник осыпается при уходе в каких-то специальных случаях, определить которые мы ближе не можем: из текста ничего не вычитаешь. Может быть, Феофраст думал об избытке питания, которое неопытный садовник дает дереву.
[17] Что одни злаки перерождаются в другие, это было старинной догадкой, очень распространенной в народной среде. В настоящее время она научно обоснована мичуринской биологией.
[18] Т. е. без всякого влияния в данном случае ухода.
[19] Персея — г это Mimusops Schimperi по Горту или Cordia муха L. по Бреилю. Какое дерево звали на Крите «осокорем», мы в точности не знаем: это был какой-то вид тополя, и Феофраст повторяет (III.3.4), что эти деревья на Крите приносят плоды. Шпренгель думает (11.67), что Феофраст настоящих семян тополя не знал, а разумел под ними галлы — «гладкие шарики на концах листьев» (Диоскорид, 1.109).
[20] Свиной навоз считался для гранатника самым лучшим удобрением, уничтожающим кислый вкус плодов. Это убеждение держалось у всех садоводов древности — ив Греции, и в Италии. Что касается колышка, вставляемого в миндальное дерево, то Феофраст рассматривал эту операцию как освобождение дерева от излишка камеди («слезой» у. греков назывался клейкий сок, камедь многих деревьев). Возможно, что некоторые садовники и давали такое объяснение. Несомнеиио, однако, что в основе своей здесь было магическое действие, символически изображавшее брак, который должен был оплодотворить дерево.
[21] В этих маслинах было мало мякоти и они давали мало масла.
[22] Заявление, заслуживающее внимания: Феофраст не желал спорить о словах и определениях.

II.3

(i) Говорят, что с такими деревьями может происходить-произвольная перемена, касающаяся иногда плодов, а иногда; и всей природы дерева. Прорицатели принимают эти перемены за знамение. На гранатнике кислого сорта, например, могут появиться сладкие плоды, а на сладком сорте - кислые.. Бывает, что изменится вся природа дерева: сладкий сорт превращается в кислый, а кислый - в сладкий: последнее будто бы грозит бедой. Дикая смоковница может превратиться в садовую, а садовая в дикую: последнее будто бы грозит бедой. Садовая маслина может стать дикой, а дикая садовой: последнее, впрочем, бывает чрезвычайно редко. На смоковнице вместо белых винных ягод могут появиться черные и вместо-черных белые; то же случается и на виноградной лозе-
(2) Такие явления принимаются за чудесные и противоестественные; подобные же, но привычные, не вызывают никакого изумления, например: появление белого винограда после черного на так называемой "дымной" лозе и черного - после белого. [1] Истолкованием таких явлений прорицатели не занимаются, так же как и истолкованием изменений, вызванных переменой места, например изменением гранатника в Египте, о котором уже говорилось. Удивление вызывают наши местные случаи по причине своей редкости: было их один или два за все время. Если же и случаются у нас какие-либо изменения, то изменяются преимущественно плоды, а не все дерево в целом.
(3) С плодами бывают и такие неожиданности: винные ягоды выросли однажды на нижней стороне листьев; гранаты и виноград - прямо на стволе; виноградная лоза принесла гроздья, не имея листьев. На маслине опали листья, но плоды, она принесла: говорят, это случалось у Феттала, сына Писистрата. [2] Это бывает вследствие холодов; явления, которые кажутся противоестественными, на самом деле не таковы: их вызывают разные причины. Случается, например, что Маслина, совершенно обгоревшая, вся распустится: и дерево, и ветки. В Беотии маслина, на которой молодые веточки были-объедены саранчой, распустилась вновь: прежние побеги, будто просто опали. В таких явлениях нет, по-видимому, ничего странного, так как причины их очевидны; больше странного в том, что плоды оказываются на месте, им не свойственном, или сами несвойственны данному дереву. Особенно странно, если перемена, как было сказано, происходит во всей природе растения. Таковы бывают изменения, происходящие с деревьями.


[1] Всякое необычайное явление считалось знамением, божественным откровением, понять и объяснить которое могли только люди, сведущие в искусстве гадания. Знамениями были всевозможные небесные явления вроде грома, затмений, комет и т. п. Предвещать будущее могли разные животные, птицы и, как мы видим из Феофраста, растения. Феофраст, приведя несколько образчиков истолкования некоторых «вещих» явлений, объясняет, почему они считаются грозными: они чрезвычайно редки. Подобные же явления, но случающиеся часто, не обращают на себя никакого внимания. О «дымной» лозе Аристотель («Происхождение животных», IV.4.770b) тоже пишет, что на ней бывают то белые, то черные гроздья. Схолиаст к Аристофану («Осы», 151) говорит, что эта лоза давала самое терпкое вино.
[2] Писистрат — афинский тиран VI в. до и. э.

II.4

(1) Что касается других растений, то мята водяная, кажется, превращается в зеленую, если за ней не ухаживать (поэтому ее часто и пересаживают), а пшеница - в плевел опьяняющий. Такие перемены с деревьями, если они случаются, происходят самопроизвольно; у однолетних растений их сознательно подготовляют, превращая, например, оркиш и двузернянку в пшеницу: .для этого их сеют обрушенным зерном. Пшеница получится не сразу, а на третий год. Эта перемена близка, пожалуй, к перемене, происходящей в семенах под влиянием почвы: они ведь изменяются в зависимости от каждой почвы и приблизительно, за то же самое время, что и однозернянка. Дикая пшеница л ячмень изменяются под влиянием ухода и превращаются в культурные за такое же самое, время. [1]
(2) И следующие изменения происходят, по-видимому, от перемены почвы и от ухода; одни из них вызваны и тем и другим, другие - только уходом. Чтобы бобовые, например, легко разваривались, их советуют мочить одну ночь в щелочи [2] и на следующий день сеять в сухую землю; чтобы чечевица стала ядреной, - сажать ее с навозом; [3] чтобы нут вырос крупным, - сеять его, вымочив предварительно еще в стручках. Безвредность и усвояемость растений изменяется и в зависимости от сроков посева: если, например, посеять .горькую чечевицу [4] весной, она будет совершенно безвредт ной, а не такой неудобоваримой, как осенняя.
(3) Изменяются от ухода и овощи. Сельдерей, например, говорят, вырастет курчавым, .если после посева его притоптать и прикатать. Изменится он и от другой почвы, как и остальные растения. Такие изменения свойственны всем растениям.
Следует рассмотреть, станет ли дерево, подобно животному, бесплодным от увечья и утраты какой-нибудь своей части. Совершенно ведь неясно, как действует удаление одной части дерева на величину его урожая; принесет ли оно плодов больше или меньше, будучи повреждено; погибнет ли вовсе или останется и будет плодоносить и дальше? Старость есть общий конец для всех... [5]
(4) Подобные перемены в животных, если бы они лежали в природе их и были часты, показались бы еще более странными. Некоторые существа ведь меняются в зависимости от времени года, например ястреб, [6] удод и другие, подобные им птицы. Изменения зависят от места: водяной уж, например, если ручей высыхает, превращается в гадюку. Особенно ясны эти изменения на некоторых существах, которые проходят ряд рождений, принимая все новый облик: гусеница, например, становится куколкой, а та - бабочкой. То же бывает и во многих других случаях, и, вероятно, явления эти вполне естественны, но здесь нет никаких аналогий с предметом наших изысканий. С деревьями и вообще со всеми растениями бывает то, о чем говорилось раньше: они самопроизвольно принимают другой вид, в зависимости от какой-нибудь перемены, происшедшей в климате. Исходя из этого, и надо исследовать возникновение растений и происходящие в них изменения.


[1] Мы говорили уже (примеч. 22 к этой же кн.), что это мнение в возможности перерождения одного растения в другое было широко распространено в древности. Основанием для него служили факты обыденной жизни. Так, например, отец знаменитого врача Галена, архитектор Никон, на основании того, что один участок пшеничного поля густо зарос плевелом, решил, что пшеница переродилась в плевел. Полбу античные агрономы вообще рекомендовали обталкивать для употребления в- пищу, так как зерна ее находятся в грубой толстой шелухе, но об обрушивании ее для посева мы читаем только у Феофраста. О какой дикой пшенице и о каком диком ячмене говорит Феофраст — неизвестно. Можно думать, что «дикой» пшеницей была для него пшеница-самосейка, выросшая из осыпавшихся семян на месте прошлогодней пшеничной нивы.
[2] Греки знали, что бобовые легче развариваются, если при варке прибавить щелочи. Это свойство развариваться стремились как бы сообщить бобам, вымачивая семена перед посевом в щелочи. Делали это и греки, и италийцы (ср.: Колумелла, П.10.11 или Вергилий, «Георгики», 1.95).
[3] Также сажали чечевицу и в древней Италии (ср.: Колумелла, II.10.15).
[4] «Горькая чечевица» — это Eryura ervilia, которую сеяли на корм скоту. По словам Аристотеля («История животных», III.107.522b), у коров от нее прибывало молоко.
[5] После слов «общий конец для всех» имеется лакуна. Следующая фраза «Подобные перемены...» относится к тому, о чем говорилось в утраченном месте.
[6] Ястреб, по народному поверью, превращается в кукушку (Аристотель, «История животных», VI.41.563b). Она появляется на короткое время летом, а ястреб о ту пору исчезает. Удод (там же, IX.259.633а) «меняет свою окраску и весь свой вид»: весной он похож на белошеего коршуна; летом, когда пожелтеют колосья, его крылья опять покрываются пятнами..

II.5

1 (1) Так как обработка и уход и прежде всего способ посадки очень способствуют изменениям в растении и сами создают эти изменения, то надо сказать и об этом. . .
Сначала о способах посадки. О сроках, когда ее следует производить, было уже сказано. Саженцы советуют брать возможно лучшие, из земли, сходной с той, в какую собираешься сажать их, или из худшей; ямы выкапывать возможно заблаговременнее и всегда поглубже, даже для растений с поверхностными корнями.
(2) Некоторые утверждают, что ни один корень не проникает глубже полутора футов. [1] Поэтому они, порицают тех, кто сажает деревья в ямах более глубоких. Они, по-видимому, ошибаются относительно многих растений. Дерево; от природы наделенное корнями, уходящими вглубь, пустит их гораздо дальше, если оно получит глубокую яму с перекопанной землей или если его посадят на соответственной почве и в соответственном месте. Один человек рассказывал что у сосны, которую он пересаживал, вынув ее с помощью рычагов, корень был больше восьми локтей, [2] а вынули его не целиком, так как он оборвался.
(3) Саженцы следует брать, если возможно, с корнями; если таких саженцев нет, то (за исключением виноградной, лозы) лучше черенки, взятые с нижних, а не с верхних частей дерева. Саженцы с корнями надо ставить прямо, черенки без корней укладывать в землю на пядь или немного больше. Некоторые советуют укладывать таким образом и. саженцы с корнями, а сажая, обращать в ту же сторону, куда черенок смотрел и на дереве: на север, на восток или на юг; [3] некоторые деревья можно отводить ветками, причем у таких деревьев, как маслина, груша, яблоня и смоковница, их отводят на самом дереве; [4] у других, например у виноградной лозы, срезают, так как отвести на лозе ветку невозможно.
(4) Если нет саженцев с корнями или с куском от комля, то, как в случае с маслиной, дерево раскалывают с нижнего конца на куски и сажают их, подложив камень. Так можно делать с маслиной, смоковницей и другими деревьями. Смоковница вырастет также из толстой ветки, если ее заострить и молотком загнать в землю так, чтобы оттуда торчал только маленький кончик, а потом засыпать кучей песку; говорят,. Что такие посадки идут лучше, пока они молоды.
(5) Близка к этому способу и посадка виноградной лозы с колышком; колышек прокладывает ветке дорогу, потому Что сама ветка слаба; так сажают и гранатник, и другие-деревья. Смоковница, если ее посадить, воткнув в "морской лук", [5] идет скорее, и черви объедают ее меньше. Вообще все, что посажено в "морском луке", идет хорошо и растет быстрее. При посадке кусками разрубленного ствола, надо класть эти куски срезом вниз; рубить куски не меньше чем в пядь, как было сказано, причем кора на кусках должна оставаться. Из таких кусков пойдут молодые побеги. По мере того как они растут, их надо все время присыпать землей, пока они не войдут в силу. Такой способ посадки возможен только для маслины и для мирта, остальные годятся для всех деревьев.
(6) Лучше всего укореняется при всякой посадке смоковница. Гранатник, мирт и лавр советуют сажать густо, на расстоянии не больше чем в девять футов; [6] яблони - немного пореже; груши, садовые и лесные, - еще реже, а миндаль и смоковницу - совсем редко, так же как и маслину. Промежутки надо делать, сообразуясь и с местом: на склонах меньше, чем на равнинах.
(7) Самое важное, можно сказать, - это отвести каждому дереву удобное для него место: тогда оно будет чувствовать себя превосходно. Вообще для маслины, смоковницы и виноградной лозы самым подходящим местом считается равнина, для плодовых деревьев - места у подножия гор. Необходимо узнать, какие виды растений, принадлежащих к тому же самому роду, подходят к данному месту. Самая большая разница существует здесь между виноградными лозами. Некоторые говорят, что сколько есть видов почвы, столько есть и сортов лоз. Если сажать их, согласно требованиям их природы, они будут хороши; если против - станут бесплодны. Сказанное относится ко всем растениям. [7]


[1] Т. е. около полуметра.
[2] Т. е. около 3 1/2 м.
[3] Вся древность строго придерживалась правила сажать черенок и вообще молодое растение таким образом, чтобы они были обращены к данной стороне света той же своей стороной, которой смотрели на нее еще на дереве или в питомнике. Любители-садоводы и сейчас следуют этому правилу, но в научном садоводстве оно не признается.
[4] Способ этот заключается в следующем: ветку, которую хотят отвести, пропускают сквозь отверстие, проделанное в дне, в горшок или в плетенку, наполненные землей. На той части ветки, которая находилась в земле, развиваются корни; когда их появляется достаточно, ветку под горшком срезают и пересаживают вместе с землей из горшка в грунт. Способом этим, хотя он хлопотлив и мешкотен, пользуются иногда при разведении некоторых растений и теперь.
[5] «Морской лук» — Urginea maritime. Посадить черенок в морской лук считалось в древности весьма полезным. Причины наши источники не объясняют.
[6] Т. е. на расстоянии несколько более 2 1/2 м.
[7] Глава эта свидетельствует о высоком уровне садоводства в Греции времен Феофраста. Ряд советов, которые он приводит, вполне могут быть признаны современными садовниками. Таковы требования брать для пере-садки саженцы, выросшие в такой же почве или даже в худшей, чем подготовленный для них груит; делать ямы для молодых растений заблаговременно; класть на дно ямы камень, который сохраняет для корней деревца влагу и прохладу; не сажать деревьев густо и считаться со вкусами и требованиями растения и выбирать подходящие для данного места породы..

II.6

(1) Финиковую пальму сажают совсем особым образом, и уход за ней после посадки тоже особенный. В одно места кладут несколько косточек: две вниз, две добавляют сверху, и все укладывают бороздкой вниз. Пальма пускает росток не из этого углубления внизу, как говорят некоторые, а из верхней стороны косточки, почему, накладывая косточки друг на друга, и не следует закрывать место, откуда начинается прорастание. [1] Опытные люди видят его сразу. Несколько же косточек кладут в одно и то же место потому, что если посадить одну, то пальма вырастет слабой. При описанном Hie способе посадки корни переплетаются вместе, переплетаются сразу же и первые ростки и получается один ствол. [2]
(2) Такова посадка пальмы- косточками. Другой способ состоит в том, что от дерева берут верхушку, [3] в которой находится "мозг": ее снимают фута на два и, расщепив, кладут вниз влажной стороной. Пальма любит почву солоноватую; [4] поэтому там, где почва не такова, земледельцы посыпают вокруг дерева солью. Делать это надо не у самых корней, а несколько отступивши, и высыпать с полгектея. [5]. Доказательством того, что пальма требует такой почвы, считается следующее: всюду, где растет много финиковых пальм, почвы солоноваты: говорят, и в Вавилоне, где родина этой пальмы, и в Ливии, и в Египте, и в Финикии. В Келесирии,. где финиковых пальм особенно много, только в тех местах, где почва солоновата, финики таковы, что их можно засыпать впрок; в остальных местах они не держатся и гниют; свежие они, правда, сладки, и свежими их там и потребляют.
(3) Дерево это очень любит поливку; нуждается, ли она в навозе - об этом спорят. [6] Одни говорят, что пальма его не любит и что он ей очень вреден; другие, что он ей идет на потребу и она от него прекрасно растет: надобно только, положив навозу, очень сильно ее поливать, как это делают на Родосе. Вопрос этот следует еще пересмотреть: возможно, что одни ухаживают за деревом одним способом, а другие - другим; вместе с водою навоз может быть полезен, а без нее вреден. Когда пальме исполнится год, ее пересаживают, подбрасывая одновременно соли; то же делают и с двухлетней. Она очень любит пересадку.
(4) Одни пересаживают ее весной; в Вавилоне это делают около восхода Пса, когда вообще многие сажают ее, считая, что в это время она хорошо примется и быстрее пойдет. [7].
Молодого деревца не трогают, только подвязывают ему листья, чтобы оно росло прямо и чтобы ветки у него не обвисали. Затем, когда деревцо станет крепким и толстым, его подрезают со всех сторон, оставляя ветки длиной в пядь. Пока пальма молода, она приносит финики без косточек, а потом с косточками.
(5) Некоторые утверждают, что жители Сирии вовсе не-ухаживают за пальмой: они только подчищают ее и поливают, причем пальма предпочитает проточную воду дождевой. Воды этой много в долине, заросшей пальмами. [8] По словам сирийцев, долина эта тянется через Аравию до Красного моря; многие рассказывают, что бывали там. На самом дне этой долины и растут пальмы. Возможно, что оба сообщения правильны: естественно, что уход, так же как и сами деревья, различны в зависимости от местности.
(6) Есть много сортов финиковой пальмы. Первая и самая большая разница между ними состоит в том, что есть пальма плодоносная и есть бесплодная, из которой в Вавилоне делают кровати и прочую утварь. Плодоносная пальма бывает мужская и женская. [9] Различаются они тем, что на мужской, пальме сначала появляются на стержне цветы, а на женской, сразу маленькие плоды. Многочисленны различия и в самих финиках: есть финики без косточек, есть с мягкими косточками. И цвета они разного: есть белые, черные и желтые. Вообще различий в окраске у фиников, говорят, не меньше, чем у винных ягод, как не меньше и сортов; различаются они и величиной, и формой: есть круглые, вроде яблок, и такой величины, что четыре их штуки займут пространство в целый локоть; [10] есть маленькие, величиной с горошину нута. Очень различны финики и по вкусу.
(7) Из белых и черных сортов самый лучший по своей величине и по качеству так называемый, "царский". Говорят, он редок: встречается, пожалуй, только в саду старого Багоя [11] около Вавилона. На Кипре есть особый вид финиковой пальмы, плоды которой не выспевают; незрелые, они очень вкусны и сладки; сладость их своеобразна. Некоторые пальмы отличаются от других не только плодами, но и величиной и общим видом самого дерева. Они не велики и не высоки, а низкорослы, но плодовитее других и приносят урожай уже трехлетними. Их много на Кипре. В Сирии и в Египте есть финиковые пальмы, которые дают урожай четырехлетними и пятилетними, будучи высотой с человека.
. (8) Есть на Кипре другой сорт пальмы с более широкими листьями и гораздо большими плодами своеобразного вида. Величиной эти плоды с гранат, продолговаты, не так сочны, как остальные финики, и похожи на гранат, так что их не едят, а, пожевав, выплевывают. Сортов, как было сказано, много. Засыпать впрок можно, по рассказам, только сирийские финики из той долины; финики египетские, .кипрские и из других мест потребляют свежими.
(9) Про финиковую пальму можно вообще сказать, что ствол у нее один единственный. Есть, правда, пальмы и с двумя стволами, [12] например в Египте, образующими как бы вилку. Высота дерева до развилки равна пяти локтям; разделившиеся стволы приблизительно равны. На Крите, говорят, тоже много таких пальм с двумя Стволами; бывают и с тремя. На Лапайе [13] росла пальма с пятью верхушками. Естественно, что на почвах более плодородных такие случаи более часты и что вообще там и больше сортов и они больше между собой разнятся.
(10) Есть еще пальма, которая, говорят, водится преимущественно в Эфиопии; зовут ее koix. Это кустообразное растение, не с одним стволом, а с несколькими, которые иногда оказываются до известной высоты сросшимися между собой; с ветвями не длинными, приблизительно в локоть, ровными, с листвой на концах. Листья у этой пальмы широкие, составленные как бы из двух маленьких листочков.. Дерево красиво на вид; плоды его отличаются от фиников и формой, и величиной, и вкусом: они круглее, крупнее и вкуснее, но менее сладки. Созревают они в течение трех лет, так что на этой пальме всегда есть плоды: прошлогодние бывают застигнуты новыми. Из них делают и хлеб. Эти рассказы еще требуют проверки.
(11) Так называемая "ползучая" пальма [14] представляет собой другой вид, не имеющий с пальмой ничего общего кроме имени. Она продолжает жить и после того, как у нее вынули "мозг", и, срубленная, пускает от корней новые побеги. Отличается она и плодами, и листьями: листья у нее широкие и мягкие; из них плетут корзинки и маты. Пальм этих много на Крите, а еще больше в Сицилии.
Обо всем этом сказано больше, чем входило в нашу задачу.
(12) При посадке других растений черенки, например у виноградной лозы, переворачивают верхушкой вниз. [15] Одни говорят, что это не имеет никакого значения, по крайней мере для виноградной лозы; другие же утверждают, что гранатник при такой посадке хорошо разрастается, плоды у него будут более затенены и цветы не так будут осыпаться. Со смоковницей, говорят, происходит следующее: если ее посадить верхушкой вниз, винные ягоды с нее не осыпаются и взлесть на нее легче. Не осыпаются винные ягоды и в том случае, если у нее сразу же, при начале роста, обломать верхушку.
О том, как происходит посадка и как размножаются деревья, в общих чертах рассказано.


[1] В финиковых косточках зародыши находятся на стороне, противоположной той, на которой есть бороздка. Опытный глаз сразу замечает место этого зародыша, которое обозначено маленьким рубчиком. Если класть косточки рубчиком кверху, как советует Феофраст, то росток пойдет кверху. У всех пальм, однако, так же как и у всех лилейных, первый росток, поднявшись вверх, изгибается затем вниз и раздувается как бы в клубень, от которого затем и пойдут вниз корешки, а вверх первые листочки. Поэтому лучше сажать финиковые косточки стоймя.
[2] Что несколько стеблей переплетаются и соединяются в один ствол, это невероятно: по несколько косточек рекомендовалось сажать в расчете, что если одна погибнет, то примется другая (гнездовой посев).
[3] О посадке финиковой пальмы черенками под Вавилоном упоминалось выше: II.2.2.
[4] Что финиковая пальма любит песчаную и солончаковую почву, стало известно давно. Пальмы в изобилии росли по берегу Персидского залива, где не было почти никакой другой растительности: так скудна там почва и так удушлив зной. В Кармании были огромные пальмовые леса (Геродот, 1.193; Страбон, XVI.384). В северной Африке всюду, где сыпучие пески чуть орошены солоноватой водой, пальмы благоденствуют. Особенно хороши они в Белед-эль-Джериде, где среди раскаленной песчаной пустыни бьет много соленых ключей. Поэтому, выращивая пальму в южной Европе, ей стремятся доставить много солнца, песок и близость соленого ключа. Этот совет давал уже Геррера.
[5] См. «Аттические меры», стр. 522.
[6] В Геопониках (Х.4) рекомендуется подкладывать под финиковые пальмы немного козьего навоза, смешанного с солью. Персы в XVIII — XIX вв. ограничивались только поливкой дерева соленой водой. Следует обратить внимание на то, с какой осторожностью решает вопрос об.удобрении пальмы Феофраст: он предлагает его пересмотреть и испробовать «комбинированный уход» за пальмой: навоз вместе с поливкой.
[7] Пальма действительно очень любит пересадку: в Персии ее пересаживали 2 — :3-летней, в южной Испании — 5-летней. Время для пересадки — или весна, или позднее лето, время около восхода Пса (= Сириуса).
[8] Это долина Иерихона, о которой Фишер в своей работе о финиковых пальмах пишет следующее: «Пальмовый оазис под Иерихоном существовал тысячелетия; только турецкое хозяйство его уничтожило. Теперь лишь одинокие пальмы [за последнее время исчезли и они] свидетельствуют о былом великолепии. Феофраст приводит правильное наблюдение, что только в, этой долине (греки так и называли ее «долиной»), в жарких и песчанистых местах под Иерихоном, Архелаидой и Ливиадой, финики были такого качества, что их можно было сохранять впрок». Иерихон, еще в глубокой древности назывался «городом пальм».
[9] Финиковая пальма — растение двудомное. Говоря о «мужской» и: «женской» пальме, Феофраст отнюдь не имел в виду пальм с мужским» и пальм с женскими цветками: различие между обоими типами цветков было ему неизвестно, равно как и роль цветка в размножении растений. Принадлежность определенного дерева к тому или другому полу определялась какими-то чисто внешними признаками.
[10] Диодор (11.53) приводит такие же приблизительно размеры для вавилонских фиников.
[11] Багой был очень влиятельным евнухом при дворе Артаксеркса II; он посягнул на жизнь Дария и был им отравлен. Происходило это во второй половине IV в. до н. э. Почему он назван старым Багоем, неизвестно: вероятно, это было прозвище, которое отличало его от какого-то его тезки.
[12] Пальмы с двумя стволами — это дум-пальмы, которые дальше названы κοϊ! Феофраст ошибается, называя их кустистыми. См. ΙΙ.6.10.
[13] Лапайя — местность на Крите, вероятно, около города Лаппы.
[14] «Ползучая пальма» — это Chamaerops hurailis L., которая растет в Средиземноморье и становится тем меньше, чем дальше она отходит от моря к северу. Она действительно пускает от корней новые побеги, а листья ее служат для плетения.
[15] Посадка перевернутым черенком принадлежала к числу распростра-иеннейших суеверий в садоводческой среде древнего мира. В основе такой посадки лежала так называемая «симпатическая магия»: раз верхушка дерева оказывалась внизу, то, следовательно, и взлезть на нее не представит труда, и плодам с нее падать некуда. Были свободомыслящие умы, которые не видели никакого смысла в таком способе посадки, но большинство этого способа в известных случаях придерживалось, хотя и не понимало уже его магического значения.

II.7

(1) Что касается культуры деревьев, то некоторые работы являются общими в уходе за всеми деревьями, других требуют отдельные виды деревьев. Общими работами будут окапывание, поливка и унаваживание, затем подчистка и подрезка сухих веток. Деревья требуют этого в разной степени: одни больше, другие меньше. Одни любят воду и навоз, а другие нет, как, например, кипарис, [1] который не любит ни навоза, ни воды и даже, говорят, погибает, если его в молодости сильно поливать. Гранатник же и виноградная лоза любят воду. Смоковница при поливке растет лучше, но плоды на ней окажутся хуже. Исключение составляет лаконская смоковница: та любит воду. [2]
(2) Подрезки требуют все деревья. Они становятся лучше, если убрать, как нечто чужеродное, все сухое, мешающее их росту и питанию. Поэтому..., [3] когда дерево совсем состарилось, у него обрубают все ветви и оно пускает тогда новые побеги. Андротион [4] говорит, что больше всего в подрезке нуждаются мирт и маслина: чем меньше на них оставить веток, тем лучше они растут и тем больше приносят плодов. О виноградной лозе нечего, конечно, и говорить: подрезка ей еще нужнее - и для роста, и для обильного плодоношения. Вообще же и в подрезке, и во всем уходе надо сообразоваться с особенностями в природе каждого растения.
(3) Андротион же говорит, что маслина, мирт и гранатник нуждаются в самом едком навозе, в очень большой поливке и такой же подрезке: у этих деревьев, по его словам, нет сердцевины, и корни их ничем не болеют. Когда же дерево состарится, то у него нужно обрезать сучья, а за стволом ухаживать так, как будто дерево только что посажено. Говорят, что при таком уходе и мирт, и маслина будут долговечны и очень крепки. Сообщения эти следует подвергнуть дополнительному рассмотрению - если и не все, то по крайней мере то, что сказано о сердцевине.
(4) Навоз нужен не в одинаковой степени для всех деревьев и не для всех один и тот же. Одним требуется едкий навоз, другим менее едкий, третьим совсем легкий. Самый едкий навоз - человеческий. Хартодр [5] считает его самым лучшим; на втором месте он ставит свиной, на третьем - козий, на четвертом - овечий, на пятом - коровий, на шестом - ослиный и лошадиный. Компост в разных случаях годится разный: один бывает слабее, другой сильнее.
(5) Окапывание считается полезным для всех деревьев, п мотыжение - -для маленьких: благодаря ему они становятся упитаннее. Посыпание пылью содействует, по-видимому, питанию и благоденствию, например, винограда; виноградник поэтому часто и перекапывают, чтобы поднять пыль. [6] Некоторые окапывают и смоковницы там, где это нужно. Когда задуют этезии, [7] мегарцы начинают мотыжить огурцы и тыквы, обсыпая их пылью, и таким образом, без поливки, делают их слаще и нежнее. [8] По этому поводу никто не спорит. Что же касается виноградной лозы, то некоторые говорят, что не следует поднимать около нее пыль и вообще трогать ее в то время, когда виноград начинает окрашиваться, а уж если делать это, то лишь после того, как он почернеет. Другие советуют и тогда вовсе этого не делать, а только выполоть траву. Об этом спорят.
(6) Если дерево не приносит плодов, [9] а идет в рост, то ствол под землей надкалывают и вставляют туда камень, чтобы дерево треснуло. Говорят, что от этого оно начинает приносить плоды. То же самое произойдет, если обрезать.и некоторые корни, почему у виноградных лоз, когда они начинают "козиться" [10] и поступают так с поверхностными корнями. У смоковниц тоже обрезают корни, а кроме того, сыплют вокруг них золу и расскалывают ствол. [11] Говорят, что от этого они становятся урожайнее. В миндаль вгоняют железный костыль, и пробив таким образом дыру, вставляют туда, вместо него, дубовый колышек, который присыпают землей. Некоторые называют это "наказанием зазнавшегося дерева".
(7) То же самое делают некоторые с грушей и другими деревьями. В Аркадии это называют "исправлением" рябины: у них этого дерева очень много. Говорят, что после такого "исправления" неурожайные деревья становятся урожайными и на тех рябинах, на которых ягоды до тех пор не вызревали, они начинают прекрасно вызревать. Рассказывают, что миндаль принесет сладкие орехи вместо горьких, если окопать дерево, продырявить его пальца па четыре и дать соку, вытекающему со всех сторон, возможность стечь в одно место. Это будто бы способствует урожайности и хорошему качеству миндаля.


[1] Слова Феофраста о том, что кипарис не любит ни удобрения, ни поливки, не находят параллелей у античных садоводов. Катон (48; 151), выучившийся разведению кипарисов у кампанских осков, которые, в свою очередь, многое позаимствовали, у соседей — греков, рекомендует подкла-дывать под молодые кипарисовые сеянцы удобрение; в Геопониках (XI.5) их советуют сажать по сырым и тенистым местам.
[2] О том, что лакоиская смрковница любит поливку, Феофраст говорит еще и в другом месте («Причины растений», III.6.6).
[3] Здесь пропущено название дерева.
[4] Об Андротионе мы знаем чрезвычайно мало; даже время его жизни не известно. Он был старше Феофраста, а может быть, был и его совре^ менником. Латинские агрономы упоминают его в своих библиографических сельскохозяйственных списках, а Плиний прямо говорит, что он писал о земледелии; Афиней приводит со ссылкой на него список разных сортов винных ягод и яблок (III.75 D и 82 С). Интересно, что ко времени Феофраста существуют уже специальные книги по садоводству, авторы которых дают чисто практические советы и занимаются совершенно конкретными вопросами удобрения, подрезки и т. д., а не отвлеченными рассуждениями о сущности вещей и об их происхождении.
[5] О Хартодре мы ничего не знаем. Сообщение о нем интересно тем, что свидетельствует о том внимании, с которым относились к вопросам удобрения в древней Греции. Классификация Хартодра более или менее соответствует и современной оценке различных видов навоза. Человеческий навоз действительно является самым сильным н едким: при умелом использовании применение его дает, как, например, в Китае, блестящие результаты. Свиной навоз обладает также сильными удобрительными свойствами; что касается коровьего, то в нем происходит медленное кислое брожение, во время которого развиваются вещества, необходимые для жизнн растений. Навоз от лошадей и ослов Хартодр ставил на последнем месте, может быть потому, что. он засоряет и поле и сад сорняками.
[6] Окапывание и мотыжение полезны и потому, что они уничтожают траву и сорняки, отбирающие пищу от дерева, и потому, что они разрыхляют почву. Посыпание пылью, pulveratio италийцев, рекомендовалось преимущественно для виноградников, чтобы предохранить гроздья от слишком сильных солнечных лучей, а также от туманов. В южной Испании это обсыпание пылью виноградных лоз производилось еще в XIX в. Любопытно, что по поводу ряда работ среди садоводов — современников Феофраста — идут споры (обстоятельство, свидетельствующее о большом оживлении в садоводческом деле), ставят опыты, испытывают различные
особы и производят сравнительную их оценку.
[7] Этезии — см. примеч. 8 к кн. IV.
[8] Мегарцы славились как искусные огородники.
[9] См. примеч. 25 к этой же книге.
[10] Τραγα̃ν — буквально: «козиться» — см. примеч. 178 к кн. IV
[11] Все описанные в дальнейшем операции имеют целью приостановить слишком быстрое движение соков, вызывающее только пышный рост листвы, на которую дерево тратит все свои силы. Вставлять камень в расщеп бесплодной виноградной лозы советовал еще Демокрит (Геопоники, V. 35). Следует обратить внимание на применение минерального удобрения: посыпка золой вокруг смоковницы действительно дает превосходные результаты.

II.8

(1) Плоды осыпаются, еще не созрев, у миндаля, яблони, гранатника, груши, а больше всего у смоковницы и финиковой пальмы. Ищут средства помочь этой беде. Отсюда и появилась капрификация: [1] на садовой смоковнице вешают плоды дикой, и осы, вылезая из них, объедают верхушки винных ягод, заставляя их тем самым наливаться. Осыпание винных ягод различно в зависимости от местности: в Италии, [2] говорят, смоковница не осыпается, почему там к капрификации и не обращаются; не осыпается смоковница и в местностях, открытых северному ветру, и на легких почвах, например в Фалике мегарском [3] и в некоторых местах под Коринфом. Влияют на осыпание и ветры: от северного винные.ягоды осыпаются сильнее, чем от южного, и тем сильнее, чем холоднее и чаще ветры. Имеет значение и природа самого дерева: ранние сорта осыпаются; поздние, например лаконская смоковница и прочие, нет. Поэтому к ним капрификацию и не применяют. Все эти различия обусловлены местностью, сортом дерева и характером климата.
(2) Осы вылезают, как было сказано, из плодов дикой смоковницы; заводятся они от их зернышек. Как на-.доказательство указывают на то, что когда они вылезли, зернышек в плоде уже не оказывается. Большинство ос, вылезая, оставляют или ножку или крылышко. Есть и другая порода ос, которые зовутся kentrinai: это бездельники вроде трутней: они убивают чужаков, залезших к ним, и сами умирают. Особенно хвалят дикую смоковницу с черными ягодами из каменистых местностей: в ее ягодах больше всего зернышек. (3) Смоковницу, подвергшуюся капрификации, узнают по крепким ягодам, красным и пестрым; у той, которая капрификации не подвергалась, они бледные и хилые. Производится капрификация с деревьями, которые в ней нуждаются, после дождя. Диких винных ягод всего больше, и они всего крепче там, где больше всего пыли. Говорят, что для капрификации можно использовать и дубровник, если на нем много плодов, и сумочки, образующиеся на вязе: в них тоже заводятся какие-то насекомые Если на смоковнице появились knipes, то они пожирают ос. Чтобы предотвратить это, советуют прибивать к смоковнице раков: knipes накидываются на них. Такова помощь, оказываемая смоковнице.
(4) У финиковых пальм женские деревья получают помощь от перенесения на них мужских цветов: благодаря им финики не осыпаются и вызревают. Некоторые называют эту операцию по сходству "использованием дикого плода". Происходит она таким образом. Когда мужская пальма цветет, срезают стержень, на котором сидит цветок, так, как он есть, и стряхивают с цветка пух и пыль на плод женской пальмы; после этого финики с нее не опадают. В обоих случаях, видимо, женское дерево получает помощь от мужского: женским ведь называется то, которое плодоносит. Здесь происходит как бы сочетание обоих полов; со смоковницами дело обстоит по-другому.


[1] Цветки у смоковницы однополые, собранные в своеобразные, грушевидные, полые внутри соцветия, открывающиеся узким отверстием. Женские цветки двоякие: бесплодные, так называемые «орешковые», развивающиеся преимущественно у дикой смоковницы (caprificus), и приносящие плод, так называемые«семенные», развивающиеся у настоящей, культурной смоковницы. Оплодотворение перекрестное, совершающееся при посредстве орехотворок (Cynips psenes, иначе Blastophaga grossorura), кладущих яйца в завязь орешковых цветков, так как проколоть своим коротким яйцекладом завязь семенных цветков эти орехотворки не могут. Выведшиеся из яичек молодые орехотворки ползают в том же соцветии, пачкаются о пыльцу развившихся к тому времени мужских цветков, вылетают с этой пыльцой, летят в другие соцветия и в тех из них, где находятся семенные цветки, производят их опыление. Это значение дикой смоковницы для плодоношения садовой было известно очень давно: как явствует из Феофраста, греческие садовники подвешивали на ветви культурной смоковницы ветви дикой: эта операция у римлян называлась caprificatio (от caprificus), а у греков ερινασμίς (от έρινεός — «дикая смоковница»).
[2] Под Италией разумеется южная Италия, где был ряд греческих колоний.
[3] Фалик мегарский — местечко в Мегариде (маленькая область к западу от Аттики, на берегу Саронского залива), славившееся своими винными ягодами.

Книга третья


III.1

(1) Рассказав о садовых деревьях, расскажем таким же образом и о диких, отметив, что у них общего с садовыми, в чем они от них отличаются и в чем вообще заключается своеобразие их природы.
Вырастают они просто: из семени или от корня. Это не значит, что иных возможностей возникновения для них нет, но, вероятно, никто и не пробовал сажать их иначе. А они пошли бы [1] в подходящем месте и при соответственном уходе, как идут сейчас лесные и любящие сырость породы; я разумею платан, иву, серебристый тополь, осокорь, вяз. Все эти деревья и подобные им растут превосходно и очень быстро от черенков; даже если посадить черенки величиной с целое дерево, они примутся. Многие деревья, например серебристый тополь и осокорь, сажают просто ветками, уложенными в землю. [2]
(2) Итак, вот еще способ разведения этих деревьев, кроме посадки семенем и от корня. Другие деревья выращивают только этими способами; есть и такие, которые вырастают только из семени, как, например, пихта, сосна, алеппская сосна. Деревья, у которых есть семена и плоды, если их и выращивают только от корня, могут расти и от семян; говорят, что даже деревья, считающиеся бесплодными, например ива и вяз, дают потомство. В доказательство приводится не только тот факт, что в местах, где растут эти деревья, появляется обильная поросль, отстоящая на некотором расстоянии от их корней, но указываются и такие случаи, которые наблюдались, например, около Фенея [3] в Аркадии, когда вода, собравшаяся в равнине, так как подземные ходы оказались закрыты, наконец, прорвалась. Там, где возле затопленного места росли ивы, на следующий год, после осушки, говорят, снова выросла ива; на своих старых местах опять появились вязы, а сосны и пихты, словно подражая им, выросли там же, где и раньше росли сосны и пихты.
(3) Об иве, впрочем, говорят, что плоды осыпаются на ней очень быстро, прежде чем окончательно нальются и созреют. Поэтому поэт прекрасно назвал это дерево "теряющим свои плоды". [4]
Доказательством того, что вяз дает потомство, считают и следующее: когда ветром занесет по соседству его плоды, то там, говорят, вырастают вязы. Этот факт как будто напоминает то, что происходит с некоторыми кустарниковыми и травами; семян на них не видно: у одних есть что-то вроде пуха, у других, например у тимьяна, - только цветок, и как раз этим пухом, и этими цветами они и размножаются. У платана же семена видны, и он вырастает из них. Об этом ясно свидетельствует многое, а главным доказательством является следующее; видели однажды платан, выросший в медном котле.
(4) Итак, надо признать, что дикие деревья могут размножаться этими способами, а кроме того, и самопроизвольно, о чем говорят естествоиспытатели. Анаксагор [5] утверждает, что в воздухе содержатся семена всего и что они, увлекаемые вниз дождевой водой, дают начало растениям; Диоген [6] говорит, что деревья возникают от смешения загнившей воды с землей; Клидем, [7] - что растения состоят из тех же самых элементов, из каких состоят и животные, но чем загрязненнее и чем холоднее в них эти элементы, тем больше отличаются они от животных. Говорят о происхождении растений и некоторые другие. [8]
(5) Такое произвольное зарождение не поддается нашему восприятию. Есть другие возможности появления растений, общепризнанные и очевидные: река, например, может выйти из своего русла и вообще избрать себе другой путь, как это часто случается с Несом [9] под Абдерой; на своем новом пути он заставляет подняться такой лес, который на третий год уже дает густую тень. То же бывает после длительных ливней, когда появляется много растительности. Реки уносят, по-видимому, в своем течении древесные семена и плоды, а оросительные каналы, говорят, - семена трав. Ливень делает то же самое: он увлекает с собою вниз много семян и вызывает одновременно гниение в земле и воде; в Египте самое соединение земли с водой, по-видимому, порождает растительность, (6) В некоторых местах стоит лишь вскопать и пошевелить землю, как сейчас же появляются деревья, свойственные этой стране, на Крите, например, кипарисы. То же происходит и с мелкой растительностью; стоит только пошевелить землю и сейчас же всюду появляется какая-нибудь трава. Если ты не глубоко подымешь землю, полусырую от дождя, то на ней, говорят, появятся якорцы. [10] Вся эта растительность обязана своим возникновением перемене, происшедшей в почве; может быть, эти семена уже находились в ней, а может быть, сама почва приходит в соответственное состояние. Последнее объяснение вряд ли нелепо: в земле ведь заключена также и влага. [11] В некоторых местах после дождей появляется особенное изобилие растительности; так было, например, в Кирене после густого, как смола, дождя; тогда возле города и вырос лес, которого раньше не было. [12] Говорят, что и сильфий, которого раньше не было, появился по какой-то сходной причине. Таковы способы размножения деревьев.


[1] От черенков.
[2] Из этого места явствует, что современники Феофраста учатся успешно разводить целые парки из диких деревьев, причем посадка и пересадка ведутся самыми разнообразными способами, а черенки берутся иногда величиной в целое дерево.
[3] Феней — древний аркадский город, который был уничтожен наводнением: Страбон (VIII. 322) рассказывает, что подземные пещеры, куда вливалась река, рухнули от землетрясения и водой затопило всю окрестность.
[4] Одиссея, Х.510.
[5] Анаксагор — греческий философ (род. в 500 г., ум. в 428 г. до н. э.) друг Перикла и Эврипида. По его учению, в воздухе находится множество бесконечно малых телец, которые он называл «семенами вещей». Они соединяются между собой, входя в самые разнообразные сочетания. Дождем их прибивает к земле, и тогда возникают растения.
[6] Диоген из Аполлонии (на Крите) жил во вторую половину V в. до н. э. О его воззрениях на жизнь растений мы узнаем только из Феофраста: он учил, что растения возникают от соединения загнившей воды с землей и что они лишены всякой способности восприятия, так как воздух, который, по его учению, является носителем духовного начала, не может проникнуть в растения из-за отсутствия в них полостей.
[7] Клидем известен только по цитатам у Феофраста и Аристотеля, из которых явствует, что он пытался объяснить явления природы, например молнию, сущность чувственных восприятий, происхождение растений, и уделял большое внимание земледелию. Жил в V в. до н. э.
[8] «Говорят о происхождении растений и некоторые другие» — позднейшая вставка.
[9] Нес — река во Фракии, протекающая у подножия Пангея и впадающая у города Абдеры в Эгейское море.
[10] Якорцы (Tribulus terrestris) — обычный сорняк, растущий в Греции и на Греческих островах и также у нас на юге.
[11] Позиция Феофраста в вопросе о происхождении растений чрезвычайно интересна. Приведя мнения нескольких натурфилософов, строивших свои домыслы на соображениях чисто отвлеченных, он отказывается даже обсуждать эти мнения, потому что никаких эмпирических выводов по этому поводу сделать нельзя: это «не поддается нашему восприятию». Появление обильной растительности после ливней он объясняет тем, что дождевая вода увлекает с собой множество растительных семян: это прямое возражение Анаксагору с его «семенами вещей». Феофраст полагает, что для возникновения растительности, будут ли то деревья или «какая-нибудь трава», в том числе и сорняки, необходимы: 1) влага, 2) рыхление земли, хотя бы и поверхностное, и 3) наличие в земле семян данного растения. Обычная сдержанная осторожность, с одной стороны, и «метафизическое», если можно так выразиться, воспитание, с другой — помешали ему категорически остановиться на высказанвой им здравой мысли: он согласился и с возможностью самозарождения растений во влажной земле, приведенной рыхлением в «соответственное состояние».
[12] Рассказ о появлении леса под Киреной после странного смолистого дождя приводит и Плиний Старший (XVI.143; XIX.41) с указанием даты этого события: 618 г. до н. э.

III.2

(1) Деревья или плодущи, или бесплодны, вечнозелены или теряют листья, цветут или не имеют цветов. Существуют некоторые отличительные признаки, общие для всех деревьев, садовых и диких одинаково. Особенностями диких деревьев по сравнению с садовыми являются: крепость дерева и позднее и, казалось бы, обильное плодоношение. Плоды поспевают на них позднее, и вообще с цветением и распусканием дикие деревья запаздывают. По природе своей они крепче; плодов на них появляется больше, чем на садовых, а созревает меньше - если не на всех, то по крайней мере на однородных с садовыми, например на диких маслине и груше по сравнению с садовыми. Это относится ко всем диким Деревьям за редкими исключениями, вроде кизила и рябины: у диких видов этих деревьев плоды, говорят, мягче и вкуснее, чем у садовых. То же следует сказать и о деревьях и более мелких растениях, например сильфии, каперцах, а из бобовых - о лупине, которые не поддаются культуре. [1] Именно такие растения и следует называть дикими, по их природе. (2) То, что не поддается одомашнению, как; это бывает с некоторыми животными, то и будет диким по самой природе своей. Гиппон, [2] правда, говорит, что все существует в диком и в культурном виде, что при уходе мы имеем садовое дерево, а при отсутствии ухода - дикое, но он прав только отчасти. Все, что пребывает в небрежении, становится хуже и дичает, но, как и было сказано, не все при уходе становится лучше. Поэтому надобно провести границу и называть одни растения дикими, а другие культурными, - так и среди животных есть такие, которые, живя с человеком, поддаются приручению.
(3) Может быть, впрочем, безразлично, как объяснять это. [3] У всякого одичавшего растения плоды становятся хуже, листья и ветки меньше, кора тоньше, а само оно ниже. И все дерево, и отдельные части его оказываются густолиственнее, свилеватее и тверже: в этих признаках преимущественно и сказывается разница между дикими и садовыми растениями. Те деревья, которые при уходе за ними сохраняют эти свойствами называются дикими, как, например, сосна и.кипарис - всякий или только мужской, лещина и каштан.
(4) Кроме того, дикие деревья отличаются своей любовью к прохладным гористым местностям: эта любовь рассматривается как признак дикой природы дерева и вообще растения, - независимо от того, рассматривать ли его как нечто существенное или как нечто привходящее. Для нашей теперешней цели будет, пожалуй, и безразлично, определим ли мы дикие растения таким образом или как-нибудь иначе. Верно следующее: говоря вообще, мы можем сказать, что дикие деревья больше любят горы и благоденствуют именно в горных местностях. Исключение составляют деревья, которые любят воду и растут по берегам рек и в лесах: тахте и подобные им относятся скорее к растительности равнин. (5) На высоких горах, правда, на Парнасе, Киллене, Олимпе пиерийском и мисийском [4] и в других таких же местах, растет вследствие многообразия местности все: [5] там есть болота, сырые и сухие пространства, мягкая почва и камень, среди всего этого луга: здесь представлена земная поверхность чуть ли не во всем своем разнообразии. Кроме того, существуют еще котловины, где всегда затишье, и высокие места, открытые для ветров. Поэтому растительность здесь может быть самой разнообразной, - может расти и то, что растет на равнинах.
(6) Вполне естественно, однако, если на некоторых горах растительный мир представлен не с такой полнотой и растительность на них своеобразна - целиком или в значительной своей части. На Идейских горах на Крите растет, например, кипарис, по горам в Киликии и Сирии - "кедр", в некоторых местах Сирии - теребинт. Своеобразие растительности создается разницей в месте. (Слово "своеобразие" взято в общем смысле).


[1] Феофраст прекрасно знал, что лупин принадлежит к числу растений, которые часто сеют. «Дикость» лупина заключалась в том, что он не любит, тщательно обработанной земли и неизменно сохраняет горький вкус зерен.
[2] Гиппон — современник Диогена из Аполлонии (см. выше примеч. 6). Он считал началом всего воду; относительно его ботанических воззрений мы знаем только, что он придавал большое значение культуре и уходу и считал, чторазница между дикими и садовыми растениями объясняется отсутствием ухода для первых и наличием его для вторых.
[3] Любопытнейшее заявление, свидетельствующее о том, что главный интерес для Феофраста заключался в наблюдении и установлении фактов, а не в создании чисто умозрительных теорий, вроде тех, которыми были так богаты ионийские натурфилософы.
[4] Парнас: 1) горная цепь, которая тянется от Эты через Дориду и Фокиду и оканчивается у Коринфского залива; 2) в узком смысле — самый высокий гребень этой горной цепи между Тифореей с двумя вершинами, из которых наивысшая (2459 м), находившаяся под снегом почти круглый год, была покрыта сплошным лесом. Килена — самая высокая гора в Аркадии. Страбон определял ее высоту в 15 — 20 стадий (стадий — 177.6 м). Олимп пиерийский стоял на границе между Македонией и Фессалией. Он назывался пиерийским по имени мифического Пиера, отца девяти муз, от которого и вся местность у подножия Олимпа называлась Пиерией. Плутарх (Эм. Павел, 14) называет Олимп «высокой горой, покрытой деревьями» и дает высоту его в 10 стадий. Олимп мисийский — горный хребет на северо-востоке Малой Азии, достигающий 2500 м высоты.
[5] Слова: Феофраста напоминают теорию Линнея, который считал родиной всей растительности Старого Света высочайшие горы.

III.3

(1) Собственно горной растительностью является та, которая не бывает в долинах; в Македонии, например, пихта, сосна, "дикая сосна", [1] липа, клен полевой, "дикий дуб", самшит, земляничное дерево, тисе, финикийский можжевельник, теребинт, дикая смоковница, крушина, apharke, лещина, каштан и кермесный дуб. Следующие деревья растут в долинах: тамарикс, вяз, серебристый тополь, ива, осокорь, кизил, "женский кизил", ольха, дуб, черешня, дикая груша, яблоня, хмелеграб, падзгб, ясень, держи-дерево, пираканта, клен, который, если он растет на горах, зовут zygia, а если в долине, - то gleinos. Некоторые различают их иначе и считают клен и zygia разными деревьями.
(2) Все деревья, которые растут и на горах и в долинах, становятся в долинах больше и красивее на вид, но и древесина и плоды у горных экземпляров лучше, за исключением дикой и домашней груши и яблони; эти деревья, выросши в долине, дают не только лучшие плоды, но и лучшую древесину; в горах они низкорослы, суковаты и покрыты колючками. Все деревья и в горах, если они занимают подходящую для себя местность, оказываются красивее и сильнее, особенно, на плоскогорьях; за ними следуют растущие внизу и в котловинах. Самыми плохими деревьями будут деревья с вершин, кроме тех, которые от природы любят холод. (3) И они, впрочем, различаются между собой, смотря по местности, о чем будет сказано дальше. Теперь разберем каждое дерево, руководствуясь указанными различиями.
Вечнозелены те из диких деревьев, которые были уже названы и раньше: пихта, сосна, "дикая сосна", самшит, земляничное дерево, тисе, финикийский можжевельник, теребинт, крушина, apharke, лавр, phellodrys, падуб, пираканта, кермесный дуб, тамарикс; у всех остальных деревьев листья осыпаются. В некоторых местах встречаются исключения; платан и дуб, говорят, не теряют листьев на Крите, а может быть, и в других местах, где питание обильно.
(4) Все остальные деревья дают плоды; что касается ивы, осокоря и вяза, это, как уже сказано, вопрос спорный. Некоторые, например аркадяне, говорят, что плодов нет только на осокоре, все же остальные деревья в их горах приносят плоды. На Крите большинство осокорей плоды дает: один такой осокорь растет у входа в Идейскую пещеру и на нем вешают приношения; другой, низенький, находится поблизости от него; подальше, на расстоянии стадий в двенадцать, у так называемого Ящеричного Источника их много. Растут осокори и на горе по соседству с Идой, в местности, называемой Киндрием, и по горам около Прайсии. [2] Некоторые же, например македоняне, говорят, что из этих деревьев, имеет плоды только вяз. [3]
(5) Плодоношение находится в большой зависимости от характера местности: это видно, например, на персее и финиковой пальме. В Египте и в местностях по соседству персея дает плоды, а на Родосе у нее все ограничивается только цветением; финиковая пальма под Вавилоном дает диковинный урожай; в Элладе финики не вызревают, а в некоторых местах они вообще и не появляются на дереве.
(6) Также обстоит с большинством других деревьев. Из более мелких растений, трав и кустарников одни дают плоды, а другие нет, хотя и растут в одной и той же стране, или в странах смежных. Василек, например, в Элее [4] на горах дает плоды, а на равнине только цветет, но плодов не приносит: в котловинах он даже и не цветет, или цветет плохо. по-видимому и другие растения, относящиеся к одному и тому же роду и носящие одно название, бывают одни плодущими, а другие бесплодными: на одном кермесном дубе, например, есть плоды, а на другом их нет. То же самое и с ольхой, хотя оба дерева цветут. (7) Из растений, относящихся к одному же роду, бесплодны, пожалуй, те, которые называются "мужскими", несмотря на то, что одни из них, говорят, цветут очень сильно, а другие мало; третьи, правда, не цветут вовсе. С другими растениями наоборот: говорят, что из них только мужские и приносят плоды; тем не менее, деревья вырастают из цветов [5] таким же образом, как они вырастают из семян в тех случаях, когда дерево дает семена. В обоих случаях [6] молодая поросль бывает такой частой, что дровосеки не могут пройти через нее, пока не прорубят дороги.
(8) Спор идет, как мы говорили, и о цветах у некоторых деревьев. Одни думают, что цветы есть и на дубе, и на гераклейском орехе, и на каштане, а также и на сосне, и на алеппской сосне; другие, - что их нет ни на одном из этих деревьев и что сережки на орехах, "мох" на дубе и "кувшинчики" [7] на алеппской сосне похожи на преждевременно опадающие ягоды дикой смоковницы и соответствуют им. Жители Македонии говорят, что не цветут также и финикийский можжевельник, бук, aria и клен. Некоторые утверждают, что есть два финикийских можжевельника: один из них цветет, но плодов не приносит, другой не цветет, но дает плоды, появляющиеся на нем сразу, как ягоды на дикой смоковнице. Это единственное дерево, на котором плоды, случается, висят по два года. Эти вопросы еще требуют исследования.


[1] Pinus halepensis (горный вид ее).
[2] В Идейской (Ида — см. примеч. 77 к кн. IV) пещере, по мифу, был вскормлен и взращен малютка-Зевс; Прайсия — конъектура Меурсия (рукописи дают непонятное слово), который считал, что это какое-то место на Крите. Киндрий — гора на Крите, отходящая к юго-запад от Иды.
[3] Параграф этот чрезвычайно интересен для характеристики метода, которым работал Феофраст. Он приводит мнение людей, которых считает осведомленными (в данном случае аркадских лесников и дровосеков), и затем сообщает факты, идущие с этим мнением вразрез. Верный своему основному положению, что характер растения обусловлен в основном, местностью, где растение живет, он не считает возможным опровергнуть, мнение аркадян; он только ограничивает их утверждение, указывая, что оно, может быть, правильно только для одной Аркадии.
[4] Элея — город в южной Италии (Лукания), основанный в VI в. до н. э. бежавшими от Кира фокейцами.
[5] Т. е. цветков «женского» дерева, которые дают семена.
[6] Т. е. 1) у тех деревьев, у которых «мужские» экземпляры бесплодны, хотя бы они и цвели; 2) у тех, у которых плоды приносят только «мужские» деревья, но из плодов этих ничего не вырастает. Место это неясно.
[7] 23a «Кувшинчиками» Феофраст называет мужские цветки сосны.

III.4

(1) Одни из диких деревьев распускаются одновременно с садовыми, другие более или менее запаздывают, но все распускаются весенней порой. Больше разницы во времени созревания плодов. Как мы говорили и раньше, созревание это не находится в соответствии с распусканием, а очень с ним расходится: деревья с поздними плодами, вызревающими, по словам некоторых, через год, - таковы финикийский можжевельник и кермесный дуб, - распускаются все равно весной. Деревья, принадлежащие к одному и тому же виду, распускаются раньше или позднее в зависимости от местности: жители Македонии говорят, что прежде всего распускаются деревья на болотах, затем - в равнинах и в последнюю очередь - на горах.
(2) Из диких деревьев - если их перебирать по отдельности - одни, например земляничное дерево и apharke, распускаются вместе с садовыми, дикая же груша немного позднее садовой. Есть деревья, которые распускаются раньше, чем начнет дуть западный ветер, [1] или сразу после того, как он задует; до западного ветра распускаются кизил и "женский кизил"; после него - лавр и ольха; незадолго до равноденствия - липа, клен полевой, phegos и смоковница. Рано распускаются лещина, дуб и бузина; еще раньше - лесные деревья, которые считаются бесплодными: серебристый тополь, вяз, ива, осокорь; платан несколько позднее. Как только настанет весна, распускаются: дикая смоковница, крушина, пираканта, держи-дерево, теребинт, лещина, каштан. Яблоня распускается поздно, а позже всех пробковый дуб, aria, бересклет, thuia, тисс. Так обстоит дело с распусканием.
(3) Время цветения соответствует, пожалуй, времени распускания; расхождение, впрочем, есть и здесь; еще значительнее оно обычно со временем вызревания плодов. Ранний сорт кизила готов около летнего солнцестояния: это, пожалуй, самые ранние плоды. Поздний же сорт, который некоторые называют "женским кизилом", готов к самому концу осени. Плоды его несъедобны, а древесина слаба и губчата: вот как велика разница между обоими деревьями. (4) Плоды у теребинта готовы ко времени уборки пшеницы или немного позже; у ясеня и клена - летом; у ольхи, лещины и у одного вида дикой груши - осенью; у дуба и каштана - еще позже, около захода Плеяд; также и у крушины, кермесного дуба, держи-дерева и пираканты после захода Плеяд; у aria - в начале зимы, у яблони - с первыми холодами, у поздней дикой груши - зимой. На земляничном дереве и apharke первые плоды созревают к тому времени, когда виноградные гроздья начинают окрашиваться в темный цвет, а вторые (деревья эти, по-видимому, приносят урожай дважды) - в начале .зимы; пихта и тисе цветут незадолго до солнцеворота; (5) цветы у пихты желтого цвета и вообще красивые, [2] а плоды на них появляются после захода Плеяд. Сосна и алеппская сосна распускаются несколько раньше, приблизительно дней на пятнадцать, и плоды на них готовы после захода Плеяд, но соответственно раньше, чем у пихты.
Расхождение в сроках вызревания плодов у разных деревьев не очень велико; больше всего оно у финикийского-можжевельника, падуба и кермесного дуба. На финикийском можжевельнике плоды, по-видимому, висят год: новые и прошлогодние у него встречаются. По словам некоторых, они вообще не вызревают, почему их рвут зелеными и сохраняют; если их оставить на дереве, они высыхают. (6) Аркадяне говорят, что и на кермесном дубе желуди зреют год: прошлогодние созревают, и одновременно с ними появляются новые, так что дерево это непрерывно покрыто плодами. Говорят, что на падубе плоды опадают от холодов. Очень поздно созревают плоды на липе и самшите. (Ни одно животное не употребляет в пищу плодов липы, "женского кизила" и самшита; поздно созревают плоды и у плюща, можжевельника, сосны, земляничного дерева). [3] Аркадяне говорят, что еще позднее, чем у этих, и вообще позднее, чем у всех деревьев, поспевают плоды бересклета, thuia и тисса. Так различно время, когда опадают и созревают плоды на деревьях диких. Мы сравнивали их в этом отношении не только с садовыми деревьями, но и между собой. [4]


[1] Западный ветер — по-гречески зефир. Феофраст в своем сочинении «О ветрах» говорит, что этот ветер дует преимущественно весной и осенью. Весной он начинает дуть, когда солнце уже пригревает (обычно-с середины февраля); это холодный ветер, идущий с моря.
[2] «цветы у пихты желтого цвета и вообще красивые» — позднейшая вставка.
[3] Вся фраза в скобках, по-видимому, позднейшая вставка, не связанная с ходом мысли.
[4] Стоит обратить внимание на то, какое количество наблюдений собрано в этой короткой главе. Они предполагают длительное, близкое и внимательное знакомство с самыми разнообразными деревьями. Весьма вероятно, что Феофраст использовал здесь чужой опыт и чужие наблюдения, но надо отдать ему честь и за умение выбирать источники.

III.5

(1) Когда деревья начинают распускаться, то у одних; распускание и рост идут непрерывно; у сосны, пихты и у дуба, они прерываются: деревья эти начинают распускаться трижды и трижды пускают побеги, почему и кору меняют три раза, всякое дерево, распускаясь, меняет кору. В первый раз дают они побеги в середине весны, сразу же с наступлением месяца таргелиона [1] и на Иде - в течение последующих пятнадцати дней. Затем через промежуток дней в тридцать или немного больше дерево выбрасывает новые побеги из булавообразной верхушки первого побега. Часть их устремляется вверх, другие идут в стороны, образуя круг, причем булавообразное утолщение первого побега служит как бы узлом, сходным с тем, из которого вышел и первый побег. Происходит это в конце Скирофориона.
(2) Во время этого распускания появляются и галлы - всякие: и белые, и черные; возникает галл обычно за ночь: за день он увеличивается (кроме смолистых), но если его прихватит зноем, он высыхает и больше не увеличивается в росте; без этого прихвата он мог бы стать и крупнее. Некоторые из этих галлов и оказываются поэтому не крупнее бобов. Черные галлы сначала в течение многих дней бывают зеленовато-желтого цвета; они растут, и некоторые из них достигают величины яблочка.
Через промежуток дней в пятнадцать дерево опять в третий раз дает побеги в месяце Гекатомбеоне. Этот третий период роста длится меньше, чем предыдущие: самое большее, может быть, дней шесть или семь. Распускание это похоже на прежние и идет таким же образом. По прошествии этих сроков у дерева прекращается рост в вышину и оно начинает идти вширь.
(3) Периоды роста заметны у всех деревьев; особенно же у пихты и у сосны, потому что узлы на них расположены в ряд и сучья находятся на равном расстоянии. Это как раз пора и для рубки леса, потому что тогда дерево меняет кору. В остальное время ее нелегко ободрать, а если она и. сдерется, то дерево почернеет и станет некрасиво на вид, хотя нисколько и не хуже: оно будет даже крепче, если его срубить после созревания плодов.
(4) Все это особенности деревьев, названных выше. После весеннего распускания почти у всех деревьев при восходе Пса и Арктура [2] появляются новые побеги. Это заметнее на садовых деревьях, особенно на смоковнице, виноградной лозе и гранатнике - вообще на деревьях сильных и на почве сильной. Поэтому говорят, что в Фессалии и Македонии при восходе Арктура деревья распускаются особенно пышно. Осень там бывает хорошей и затяжной, так что росту способствует и мягкость климата. В Египте по этой причине деревья, можно сказать, все время дают побеги, а если перерыв и наступает, то длится не очень долго.
(5) Последующее распускание почек наблюдается, как сказано, у всех деревьев, но промежутки между первым и последующим характерны только для названных выше. Особенностью некоторых деревьев, например перечисленных выше, являются и так называемые "зимние почки". [3] Они есть у пихты, сосны, дуба, а также у липы, лещины, каштана и алеппской сосны. На дубе они появляются раньше, чем он начинает распускаться, в самом начале весны. Это нечто вроде лиственного образования, которое занимает место среднее между набухшей почкой и развертывающимся листом. На рябине осенью, сейчас же после листопада, появляются какие-то блестящие вздутия, будто готовые сейчас же распуститься, и остаются на всю зиму до весны. На гераклейском орехе, после того как опадут плоды, вырастает нечто гроздеобразное, величиной с большого червяка; таких образований несколько на одном черешке; некоторые называют их "пушком".
(6) Каждое образование состоит из мелких чешуек, расположенных одна над другой, как в сосновой шишке; "пушок" по виду действительно напоминает молодую и зеленую шишку, только он длиннее и по толщине ровный. Растут эти образования зимой (с наступлением весны чешуйки раскрываются и становятся желтыми) и достигают длины в три пальца. [4] Весной, когда листья начинают распускаться, они опадают, и образуются чашевидные вместилища для орехов, сросшиеся с черешком и по количеству соответствующие числу цветков. В каждом из них находится по одному ореху. Имеются ли у липы и остальных деревьев "зимние почки", это нуждается еще в дальнейшем наблюдении.


[1] См. «Аттический календарь»: стр. 521. Под Идой здесь разумеется Ида в Малой Азии.
[2] Восход Пса (Сириуса) приходится на начало нашего июля. Арктур восходит в сентябре. В нашем климате вторичное движение соков приходится также на первый из указанных сроков. Что касается осеннего движения соков, то сам Феофраст указывает, что оно находится в зависимости от погоды и от длительности осени.
[3] Под «зимними почками» Феофраст, по-видимому, понимает цветочные почки.
[4] Феофраст дал верное описание сережек лещины.

III.6

(1) Одни деревья растут быстро, другие медленно. Быстро растут те, которые живут у воды, например вяз, платан, серебристый тополь, осокорь, ива (относительно нее, впрочем, идет спор; некоторые считают ее медленно растущей), а из плодоносящих - пихта, сосна и дуб. Быстрее всех растут... [1] тисе, черешня, phegos, [2] финикийский можжевельник, клен, хмелеграб, клен полевой, ясень, ольха, алеппская сосна, земляничное дерево, кизил, самшит, дикая груша. Пихта, сосна и алеппская сосна дают плоды сразу, как только немножко подрастут.
(2) У одних деревьев побеги расположены беспорядочно; у пихты в расположении их имеется определенный порядок, неизменный, пока дерево растет. После того, как от ствола отделятся первые ветки, каждая из них в свою очередь опять делится таким же образом, и так происходит неизменно со всеми новыми побегами. У других деревьев, за исключением немногих, вроде дикой маслины и пр., даже узлы не приходятся друг против друга. В росте всех деревьев, садовых и диких одинаково, наблюдается разница еще в следующем: одни, например груша, гранатник, смоковница, мирт и вообще большинство деревьев, растут, пуская новые побеги из верхушки старого и из его боков. У других верхушечных побегов нет, а есть только боковые, причем уже имеющийся побег проталкивается вперед: [3] так растут и весь ствол и сучья. Это бывает у персидского ореха, у гераклейского ореха и пр.
(3) У всех этих деревьев побеги кончаются одним единственным листом, почему, разумеется, они и не могут дать из верхушки нового побега, - нет точки, откуда бы он начал расти. (До известной степени таким же образом происходит и рост хлебных злаков: они растут, все время проталкивая вперед уже имеющуюся часть стебля, даже в том случае, если листья объедены, как это бывает у обтравленных посевов. Только злаки не дают боковых побегов, как некоторые из бобовых). Таковы различия в образовании побегов и в росте их.
(4) Некоторые утверждают, что дикие деревья не пускают глубоких корней, так как все вырастают из семени; это неверно. Можно допустить, что дерево, принявшись, уйдет своими корнями вглубь. Так делает даже большинство овощей, хотя они слабее деревьев и несомненно вырастают из семени, посаженного в землю. Глубже всех пускает корни из диких деревьев, по-видимому, кермесный дуб; пихта и сосна - на глубину среднюю; совсем поверхностные корни у хвойника, сливы и терносливы (это своего рода дикая слива). У двух последних деревьев корней мало, у хвойника много. Бывает, что деревья, корни которых не уходят глубоко, вырывает ветром с корнями вместе; особенно часто это случается с пихтой и сосной.
(5) Так рассказывают аркадяне. Жители Иды утверждают, что у пихты корни уходят глубже, чем у дуба, но их меньше и они прямее. Глубже всего пускают корни, по их словам, слива и гераклейский орех; после того как оба дерева примутся, у гераклейского ореха вырастают тонкие и крепкие, а у сливы многочисленные корни. Слива очень живуча. У клена корней мало и они поверхностные; у ясеня их больше, они густые и уходят глубоко. Поверхностные корни у финикийского можжевельника и у "кедра"; у ольхи они тонкие и ровные, так же как и у бука: у него их мало и они поверхностны. У рябины они поверхностные, но крепкие, толстые и живучие, хотя и немногочисленные. Вот деревья с корнями, уходящими в землю глубоко и неглубоко. [4]


[1] в тексте здесь лакуна; следующий перечень включает, по-видимому, деревья разных классов: и быстро и медленно растущих.
[2] Это Quercus aegilops.
[3] Феофраст имеет в виду вставочный рост при основании междоузлий, который заметно удлиняет молодой побег, в то время как самая его верхушка остается скрыта в почке.
[4] Параграфы 4 — 5 этой главы очень интересны опять-таки как бросающие свет на метод работы Феофраста. Он не ограничивался собственными наблюдениями, а наводил справки у людей, близко и практически знакомых с интересовавшими его вопросами. Определить свойства корней у разных деревьев было делом трудным уже потому, что корни не являлись предметом непосредственного наблюдения; чтобы их как следует изучить, следовало обнажить корни. Наблюдения дровосеков и сельских хозяев, т. е. людей, которые по самому роду своих занятий имели дело с корчевкой, представляли особую ценность, и Феофраст внимательно к ним прислушивался, сопоставляя сведения из разных источников, а в некоторых случаях исправляя их на основании собственных наблюдений. Приводим следующую таблицу для пояснения сказанного. Жители Иды, на которых ссылается Феофраст, — это греки южной Троады. Огромные леса на Иде и сейчас представляют большой ботанический интерес, и флора Троады чрезвычайно важна не только для понимания «диагнозов» этой книги, но и вообще для всей ботаники Феофраста. Уроженец Лесбоса, проживший вместе с Аристотелем, своим учителем, три года в Ассосе, Феофраст, конечно, не раз беседовал с местными жителями относительно деревьев, росших в Троаде. Приводим сравнительную таблицу сведений о корнях:
Название растения
по-гречески
Современное название Аркадяне (III.6.4) Жители Иды (III.6.5) Феофраст Примечания
πρῖνος Quercus coccifera На диких деревьях пускает корни глубже всех   Корни идут довольно глубоко и их много (III.16.1)  
ἑλάτη Abies cephalonica На глубину среднюю Корни уходят глубже, чем у дуба, но их меньше и они
прямее
Отнес к деревьям с малым числом корней (I.6.3)  
πεύκη Pinus laricio На глубину среднюю   В числе растений с малым числом корней (I.6.3); с малым
числом корней, уходящих в глубь ("Причины растений", III.10.5); корень
больше, чем в восемь локтей ("Исследование о растениях",II.5.2)
Феофраст поправляет аркадян.
θραύπαλος Ephedra campylopoda Самые поверхностные корни; корней мало      
κοκκυμηλέα Prunus domestica Самые поверхностные корни; корней мало Самые глубокие корни; корней много; очень живучее дерево Большие корни ("Причины растений" I.3.3) Источники дают сведения совершенно противоположные
σποδιάς Prunus insititia Самые поверхностные корни; корней мало      
δῤῦς Quercus robur   Корни поверхностнее, чем у пихты, но многочисленнее и
искревленнее
Относит к деревьям с многочисленными и длинными корнями
(I.6.3); к деревьям с глубоко идущими корнями (I.6.4)
 
ήρακλεωτική Corylus avellana   Самые глубокие корни; тонкие, крепкие    
αφένὂαμνος Acer monspessulanum   Поверхностные, их мало Корней мало; они поверхностные (III.11.1) Разногласий нет
μελία Fraxinus ornus   Корней больше, чем у клена, они густые, уходят глубоко Корни густые; поверхностные (III.11.4) Феофраст исправляет идейцев
ἅρκευθος Iuniperus phoenica   Корни поверхностные Рыхлые, поверхностные (III.12.4) Разногласий нет
κέδρος Iuniperus oxycedrus   Корни поверхностные Рыхлые, поверхностные (III.12.4) Разногласий нет
κλήθρα Alnus glutinosa   Корни тонкие, ровные Поверхностные (III.14.3)  
όξύη Fagus silvatica   Корней мало и они поверхностные Корней много и они не уходят в глубину (III.10.1) Разногласий нет
οὓη Sorbus domestica   Поверхностные, но крепкие, толстые, живучие, хотя и
малочисленные
Корней немного, они не уходят в глубину, но они крепки,
толсты и неистребимы (III.12.9)
Разногласий нет

III.7

(1) Если срубить ствол, то почти все деревья (если только корни у них не были раньше повреждены) дадут боковые побеги, сосна же и пихта усохнут совсем, до корней, [1] в том же году, если у них срубить только верхушку. Своеобразное явление наблюдается у пихты: если ствол ее лад гладкой его частью (до определенной высоты он гладкий, безузлый и ровный, годный для мачт) обрубить или если он сломается в этом месте от ветра или по какой-нибудь другой причине, то вокруг обломленного или обрубленного места нарастает небольшое образование, скорее широкое, чем высокое, [2] которое одни называют amphauxis, а другие amphiphya, [3] цветом черное и твердости исключительной; аркадцы делают из этого кратеры.
(2) Толщина его соответствует дереву: она тем больше, "чем дерево крепче, сочнее или толще. Для пихты характерно другое явление, но в том же роде: если, обрубив все сучья, снять с нее верхушку, она быстро умирает; если же обрубить ее пониже, у гладкой части ствола, то оставшаяся часть продолжает жить и на ней как раз и образуется amphauxis. Ясно, что дерево живет, сочно и зелено потому,-что оно не дает боковых побегов. Все это особенности пихты.
(3) У одних деревьев имеются только свои собственные плоды и ежегодно появляющиеся листья, цветы и побеги; у других - еще сережки или усики. У некоторых, например у вяза, имеются еще гроздья и это, похожее на мешочек образование, [4] у смоковницы - преждевременно опадающие винные ягоды, [5] а у некоторых сортов смоковницы - и ранние ягоды: последние, впрочем, в известном смысле тоже плоды. У гераклейского ореха есть свои сережки, у кермесного дуба - багрянокрасные ягоды, [6] у лавра - гроздья. Они есть у плодоносного лавра, - по крайней мере у одного его сорта, но гораздо больше их на бесплодном, который зовут "мужеским". У сосны имеются рано опадающие "кувшинчики". [7]
(4) Больше всего таких образований у дуба; [8] на нем есть маленькие галлы и еще другие, смолистые и черные; затем наросты, похожие видом на ягоды шелковицы, но твердые и с трудом разламываемые, - их, впрочем, мало - и наросты в виде фалла, которые, развиваясь, образуют твердое возвышение с отверстием насквозь. Они напоминают до известной степени и бычачью голову; если их разломать, внутри у них оказывается нечто вроде маслинной косточки. Растут на дубе и так называемые "мячики": [9] это шерстистые, мягкие шарики с твердой маленькой косточкой внутри, употребляемые для светильников. Они прекрасно горят, так же как и черные галлы. Растут на дубе и другие шарики, покрытые волосками. Они вообще бесполезны, но весной выделяют сок, напоминающий мед и на осязание, и по вкусу.
(5) В пазухах ветвей растут на крохотных или полых ножках и другие шарики, пестрые и своеобразные: по ярко-красному блестящему фону у них разбросаны выпуклые глазки, беловатые или с черными крапинками. Если эти шарики разломать, то внутри у них оказывается черная гниль. Редко вырастают на дубе камешки, похожие на кусочки пемзы; еще реже - похожие на лист, плотные, сплюснутые шарики. На листьях вдоль средней жилки вырастают белые прозрачные шарики, сначала мягкие и водянистые. Иногда внутри них оказываются мухи. Развиваясь, они отвердевают наподобие маленьких гладких таллов.
(6) Столько образований имеется на дубе помимо желудей. Грибы из корней дуба или рядом с корнями встречаются и у других деревьев. То же можно сказать и о ремнецветнике: он также растет и на других деревьях. Тем не менее, как и было сказано, дуб несет на себе самое большое количество различных образований; их окажется и тога больше, если он, согласно Гесиоду, [10] дает еще мед и пчел. Медвяная роса из воздуха осаждается, по-видимому, чаще всего на нем. Говорят также, что из его углей получается; селитра. Таковы особенности дуба.


[1] Геродот (VI. 37) рассказывает, что Крез грозил жителям города Лампсака, захватившим в плен Мильтиада, срубить их, как сосну, если они его не отпустят. «Лампсакийцы долго блуждали в догадках о том, какой смысл имеет угроза Креза срубить их, как сосну. Наконец, кто-то-из старших возрастом объяснил подлинное значение угрозы, именно, что из всех деревьев одна только сосна, будучи срублена, вовсе не пускает от себя отростков и погибает окончательно» (пер. Ф. Мищенко). Существовала и поговорка: «Уничтожить, как сосну».
[2] Феофраст говорит о так называемом «наплыве», который очень ценится у столяров и токарей, употребляющих его для специальных изделий. Аркадские токари вытачивали из наплывов на пихте кратеры, большие сосуды, в которых смешивали вино с водой и откуда эту смесь разливали по чашам.
[3] Άμφαυξις и α̉μφίφυα: оба слова (от α̉μφι — «вокруг» и αΰξω — «расту», «увеличиваюсь» или φύω — «рождаюсь», «расту») означают «рост вокруг» = «круговой нарост». Второе слово άμφίφυα взято не из литературного, а из народного, может быть, ремесленного языка: Феофраст брал от своих источников не только нужные ему сведения, но заимствовал и технические термины их языка, а также часто пользовался для обозначения разных растений диалектными названиями. Чтобы не раздроблять внимания читателя, приведем все примеры сразу, собрав их из разных мест.
Слова из аркадского диалекта: έλίκη — «ива» (Ш.13.7); μώλυ (IX.15.7); φελλόόρυς — «пробковый дуб» (1.9.3);
из фессалийского: μίσχος — буквально «кирка», «лопата» («Причины; растений», III.20. 7) для обозначения черешка; из беотийского: έλαίαγνος — «козья ива» или «бредина»; σίδη — «водяная, лилия»; μηνανθος — «болотноцветник нимфейный»; ικμη — «ряска маленькая»; ιπνον — «водяная сосенка» (IV. 10.2); μαδωνία — «кубышка желта (IX.13.1) (все это растения, произрастающие в Копаидском озере, в Бээ тии, где Феофраст наблюдал их и собирал о них сведения).
К диалектическим же формам следует отнести κράδος — «ветка» и «антонов огонь» (гангрена на дереве) вм. κλάδος (1V.14.4); φίνεσθαι вм. φθίνεσθαι — «погибать» — о преждевременном осыпании винограда (1V.14.6).
[4] «Это» — греческое τοΰτο — указательное местоимение — в разных своих видах несколько раз встречается у Феофраста (ср. III.18.11: «вот эта тонкая жилка...» и IV.7.1: «эти окаменелые растения»). Не остаток ли это лекционной записи, сопровождавшейся показом конкретного материала? Под «гроздьями» Феофраст разумел, вероятно, цветки вяза, собранные в пучки; под «похожим на мешочек образованием» — галлы на листьях; см. примеч. 124 к этой же книге.
[5] «Опадающие винные ягоды» — grossi латинских агрономов.
[6] На кермесном или кошенильном дубе (Quercus coccifera) от прокола жалом насекомого образуются наросты, дающие темную багряную краску. Афинский царь Эгей, отправляя своего сына Фесея на Крит, где Фесей должен был сразиться со страшным чудовищем Минотавром, дал ему траурный парус, окрашенный этой краской (Плутарх, «Фесей», 17). Павсаний (Х.36) рассказывает, что в Фокиде (область средней Греции) дуб этот имел скорее вид кустарника, а галлы с красящим веществом были величиной с чечевицу.
[7] Вероятно, Феофраст называл гроздьями цветки лавра; ср. примеч. 39.. «Кувшинчиками» Феофраст называет мужские цветы сосны.
[8] Образования эти действительно очень различны: насекомые, про~ калывая почки, цветки, листья, молодые и нежные желуди и даже находящиеся на поверхности земли корни, вызывают на дереве наросты и образования самой разной формы и самого различного вида.
[9] Может быть, трутовик ложный — Polyporus igniarius с его деревянистыми трубочками и серой шляпкой? Подробное описание этих образований объясняется тем, что по крайней мере галлы долгое время считались органической частью самого дерева.
[10] Гесиод — греческий поэт VIII в. до н. э. Написал поэму «Труды и дни», где описал ряд крестьянских работ и сцен из крестьянской жизни. Место, на которое ссылается Феофраст, это ст. 320 из упомянутой поэмы. Древние думали, что мед осаждается из воздуха на древесных листьях, преимущественно на дубовых и липовых.

III.8

(1) У всех деревьев, как сказано, можно установить множество различий в зависимости от их рода. Все деревья, независимо от рода, разделяются на женские и мужские: [1] первые приносят плоды, вторые у некоторых пород бесплодны. В том случае, когда и те и другие деревья плодоносны, женские экземпляры дают плоды красивее и в большем количестве. Случается, впрочем, что именно эти деревья называют мужскими; некоторые их именно так и называют. Эта разница близка к той, которая заставляет отличать дикое дерево от садового. Есть еще отличия другого характера: те, которые существуют внутри одного вида.. О них следует сказать, указывая одновременно те особенности, которые не бросаются в глаза и которые неизвестны.
(2) Возьмем виды дуба: их у него насчитывают особенно много. Некоторые просто называют одни дубы садовыми, а другие дикими. Основанием для этого деления является не сладость желудя (он слаще всего у phegos, но дерево это тем не менее объявляется диким), а место - садовый дуб растет преимущественно на обработанной земле - и более гладкая древесина: у phegos древесина шероховатая и он растет в горах. Одни делят дубы на четыре вида, другие - на пять. Иногда один и тот же вид имеет разные названия: например дуб со сладкими желудями одни называют hemeris, а другие etymodrys. Так же обстоит дело и. с другими породами. [2] Согласно делению, принятому у жителей Иды, у дуба различимы следующие виды: hemeris, aigilops, "широколистный", phegos, "толстокорый". [3] Некоторые называют этот последний "гладкокорым". Все они дают желуди. Самые сладкие, как сказано, у phegos; на втором месте по сладости стоят желуди hemeris, затем "широколистного" дуба; на четвертом - желуди "толстокорого", а на последнем - самые горькие - желуди aigilops. (3) Не у всех деревьев, относящихся к первым видам, желуди сладки; иногда они бывают горьки, даже у phegos. Различаются дубы также величиной, формой и окраской желудей. У phegos и "толстокорого" желуди совсем особые: у этих дубов на так называемых "мужских" деревьях желуди на концах окаменевают, - но у одного вида окаменевает часть, входящая в чашечки, а у другого - мясо на противоположном конце. Поэтому если чашечку снять, то на желуде оказывается впадина, как в яйце. [4]
(4) Различаются дубы также листьями, [5] стволом, древесиной и вообще всем видом. У hemeris [6] ствол не отличается ни стройностью, ни ровностью, ни высотой: с раскидистой кроной, искривленное, со множеством ответвлений, дерево это сучковато и низко, но древесина у него крепка, хотя и слабее древесины phegos, самой крепкой и совершенно не подверженной гниению. У этого дуба [7] ствол отличается еще меньше стройностью, чем ствол у hemeris, но он очень толстый, что создает общее впечатление приземистости. И у этого дуба.крона также раскидиста, а ветви идут в стороны, а не вверх. Aigilops [8] из дубов самое стройное и высокое дерево, с очень ровным стволом и очень крепкой в вертикальном направлении древесиной. На возделанной земле он не растет вовсе или растет редко.
(5) "Широколистный" [9] дуб стоит на втором месте по стройности и величине, но для построек это, самый плохой из дубов после "толстокорого" дуба. Черви истачивают его всего сильнее, если не считать "толстокорого". Так же как и этот последний, он не годится ни на дрова, ни на угли. У "толстокорого" ствол толстый, но при этой обычной для него толщине он губчат и дуплист, почему дерево и не годится для построек. К тому же оно очень быстро гниет, так как в нем много влаги. От этого же оно становится и дуплистым. Говорят, что это единственное дерево, у которого нет сердцевины. Некоторые эолийцы утверждают, что это единственные дубы, на которые падает молния, хотя они и невысоки; на дрова для жертвоприношений они их не рубят. [10] Таковы различия в древесине и в общем облике между дубами.
(6) Галлы [11] есть на дубах всех пород, но для дубления кож берутся только галлы с hemeris. Галлы с aigilops и "широколистного" дуба очень похожи на них с виду, только глаже, но они никуда не годны. На hemeris есть и другие, черные галлы, которыми красят шерсть. То, что некоторые называют "мохом" и что напоминает лохмотья, растет только на aigilops; серое, шершавое, на локоть свисающее вниз, словно большой лоскут полотна, оно растет из коры, а не из утолщения, откуда выходит желудь, и не из глазка, а из . боковых сторон верхних сучьев. На "толстокором" [12] этот мох черноват и короток.
(7) Так различают дубы жители Иды. [13] В Македонии [14] их делят на четыре вида: "настоящий дуб", [15] дающий сладкие желуди; "широколистный", [16] дающий горькие, phegos, [17] дающий круглые, и aspris. [18] Последний, по словам одних, вовсе не дает желудей, а по словам других - дает, но настолько плохие, что их не ест ни одно животное, кроме свиньи, да и то лишь за неимением других. Наевшись их, юна обычно получает заболевание головы. Древесина у этого дуба скверная: если его обтесывать топором, то он уже вообще никуда не годится, так как трескается и разлетается в щепки; .необтесанный он лучше, и в таком виде его и используют. .Дрова из него скверные, уголь тоже. Кроме кузницы уголь этот вообще никуда не годится, потому что выскакивает из печей и рассыпается искрами. В кузнице же он лучше .других потому, что, когда его перестают раздувать, он затухает и его мало требуется. ("Толстокорый" годится только для осей и т. п.). Вот на какие виды делят дубы.


[1] Принципы, на основании которых греки делили деревья на мужские и женские, были отнюдь не установлены. По всей вероятности, здесь не было ничего четкого и определенного: критерии менялись. от дерева к дереву, от места к месту. (Вспомним, что значение цветка было неизвестно и, следовательно, нечего и думать о разделении на основании наличия мужских и женских цветков). В некоторых случаях — и вероятно весьма частых — решающее значение имел просто внешний вид дерева: на это определенно указывают слова Феофраста: «эта разница [т. е. разница между «мужскими» и «женскими» экземплярами] близка к той, которая заставляет отличать дикое дерево от садового».
[2] Зенн правильно считает, что, начиная со слов «основанием для этого деления» (§ 2) и до «так же обстоит дело с другими породами» включительно (§ 2), мы имеем в тексте вставку какого-то позднего и ботанически необразованного комментатора, который разные виды дубов принял за тожественные, будучи введен в обман синонимическими обозначениями: так, он счел одинаковыми hemeris идейцев и etymodrys македонян.
[3] Основой для «диагнозов» различных видов дуба служили следующие признаки: 1) съедобные качества желудей; 2) общий характер дерева: форма ствола и качества древесины; 3) различные образования на дубе вроде галлов и т. п.
[4] Что имел в виду Феофраст, говоря об «окаменевших концах» j желудя phegos и «толстокорого» дуба, не понятно.
[5] Описание листьев для дубов отсутствует.
[6] Hemeris: большинство ботаников на основании данных этого пара-трафа и § 6 отожествляет этот дуб с Quercus lusitanica Lam. = infectoria Oliv. Дерево это достигает самое большое 2 м высоты, очень сучковато и напоминает скорее куст. Для характеристики его ствола Феофраст дает три отрицательных признака: ούκ όρθοφυης (растущий не прямо вверх), ουδε λεία, ουδε μακρά (не высокий). За этими отрицательными определениями следуют три положительных: περίκομος, επεστραμμένη, πολυμάσχαλος.. Из них первое — περίκομος, буквально «с листвой вокруг» — определяет круглую кустистую форму ствола, противоположную «высокому» стволу; последнее — πολυμασχαλος означает «со множеством развилков» (μασχάλη — «развилок на ветке», πολυ — «много»), т. е. со множеством сучьев, идущих, в разных направлениях, — это противоположность стволу, растущему прямо вверх. Таким образом, отрицательному определению ούδε λεία — «не гладкий» соответствует положительное έπεστραμμένη — «искривленный», которое, следовательно, никоим образом не может быть отнесено к коре; λεΓος означает качество, противоположное έπεστραμμένη: это «растущий прямо»; ουδέ λεία — «не прямой». (Дерево может расти вверх, не будучи прямым). Признак «прямизны» относится не только к стволу, но и к сучьям, и к веткам, так что общий вид дерева производит впечатление чего-то «ровного», «гладкого». В таном значении слово λεΐΌς употреблялось в техническом языке лесничих и вообще людей, имевших дело с лесом. «Черные орешки» (см. III. 8.6) на этом дубе соответствуют незрелым галлам, которые у местных жителей и посейчас носят название «черных» и считаются более ценными, чем созревшие «белые». Желуди этого дуба высокими съедобными качествами не отличаются: Феофраст не ошибся, поставив их на второе место.
[7] У phegos ствол также не отличается прямизной и стройностью, но в противоположность hemeris он у него один и при этом толстый; древесина изо всех идейских дубов самая крепкая и меньше всего подвержена гниению, а желуди самые сладкие. Эти признаки очень хорошо подходят к Q. aegilops L. В § 2 о phegos сказано, что он «растет в горах».. Между тем Q. aegilops — характерное дерево культурного пейзажа как на Крите, так и в Троаде: он растет в долинах и по холмам. В тех данных, которые Феофраст получил от жителей Иды относительно этого дуба и которые помещены им в § 4, о месте, где phegos = Q. aegilops растет, нет ни слова, но при описании следующего вида дуба (Q. pedunculata) самое построение фразы — «но на возделанной земле он не растет» — явно свидетельствует о том, что этот последний дуб в данном отношении противопоставлен phegos. Дуб, который в § 2 обозначен как phegos,. очевидно, phegos македонян = Q. cerris L. или Q. sessiliflora Salisb.
[8] Aigilops жителей Иды отличается высотой, прямым, стройным^ ростом, крепкой древесиной. Желуди у него горькие. По всем этим признакам — это Q. pedunculate (достигает высоты в 50 м и больше) или Q. sessiliflora (несколько ниже). Оба эти вида настолько похожи, что древние вряд ли различали их. Оба вида отличаются прямизной ствола; у обоих ствол «ровный» (λζι̃ος), древесина очень крепка, идет преимущественно на поперечные балки; у обоих желуди горьки. Дубы эти растут в горах — aigilops идейцев тоже избегает культурных мест, каковые были расположены в Греции обычно по сухим жарким равнинам. Ясно, почему только на aigilops растет «то, что некоторые называют „мохом"» (§ 6): лишайник (Usnea articulata Ach.), который появляется только при. сырости воздуха. Следует отметить, с каким вниманием автор останавливается на том, откуда растет этот лишайник: его, видимо, интересовало куда следует отнести это образование: к плодам или вегетативным частям дуба.
[9] Среди европейских дубов так мало видов, дающих плохой строительный материал, что наличие одного этого признака делает отожествление легким: это Q. cerris. Он высок (до 35 м), и Феофраст ставит его по высоте на второе место после aigilops (Q. pedunculate). Утверждение его что он не годится ни на дрова, ни на угли, неверно: дуб этот дает прекрасный горючий материал: Феофраст, по-видимому, перенес на него качество «толстокорого» дуба, который уже объединил с «широколистным» по признаку плохого материала.
Название «широколистный» очень подходит к этому дубу, так как у него ширина листа составляет почти половину его длины и вырезы в листе неглубоки.
[10] Деревья, в которые попадала молния, считались священными.
[11] Галлы на Q. pedunculata глаже, чем на Q. infectoria (hemeris) и ни, на что не годны, — как раз подробность, отмеченная и для aigilops.
[12] «Толстокорый» дуб не отличается большой высотой, ствол его бывает толст, но губчат и дуплист; для построек это дерево не годится, так как скоро начинает гнить; на дрова оно тоже не годно. Единственный он из всех дубов не имеет сердцевины. Это Quercus pseudosuber Santi. Названия «толстокорого» дуб этот вполне заслуживает: кора на нем достигает иногда толщины в 5 см (перевод Горта: «дуб с морской корой» не дает никакого смысла). «Черноватый короткий мох», который растет на нем, это, по-видимому, лишайник — Alectoria. Растет этот дуб в изобилии на Пинде (гора на границе Фессалии и Эпира): это горное дерево-южного Средиземноморья.
[13] Характерные признаки дубов подмечены настолько верно и так-хорошо сопоставлены, что «диагнозы» Феофраста позволяют с точностью установить, о каких видах дубов идет у него речь. Произведенное отожествление позволяет определить, о какой Иде говорит Феофраст: находящейся на Крите или в Троаде. Можно было бы думать и об одной, и. о другой: малоазийскую Иду, лежащую против Лесбоса, его родины,. Феофраст хорошо знал, но и критские растения у него упоминаются часто. Оказывается, однако, что ни Q. infectoria, ни Q. cerris на Крите не встречаются, но очень часты в Троаде: первый из этих дубов был. найден Оливье именно в Троаде. В списке троадских растений, из пяти видов дуба, названных жителями Иды, имеются Q. pedunculata Ehbg., Q. infectoria Oliv., Q. cerris L., Q. aegilops. Ни в Троаде, ни на Крите нет Q. pseudosuber Santi, но Ашерсон указывает, что список, им составлетгый, далек от полноты и включает, самое большое, 1/4 — 1/3 имеющихся в Троаде растений. Очень вероятно, что в числе этих, еще не описанных растений найдется и Q. pseudosuber Santi: список Феофраста окажется в таком случае полнее того, который имеется в настоящее время для Троады. Итак, можно определенно сказать, что, говоря об Иде, Феофраст имел в виду гору в Троаде, а не на Крите.
[14] Македонские дубы делятся по одному только признаку: по вкусу -и форме желудей. Поэтому определить их гораздо труднее, причем полной уверенности в этом отожествлении нет.
[15] Относительно «настоящего дуба» (έτυμοδρυς) мы узнаем только, что он дает сладкие желуди в противоположность «широколистному» дубу с горькими желудями. Отожествить его, однако, с Q. aegilops мешают слова § 2, где сказано, что дуб, дающий сладкие желуди, в одних местах называется hemeris, а в других «настоящим дубом»: оба вида, следовательно, считались тожественными, и в «настоящем дубе» следует, казалось бы, видеть, как и в hemeris, Q. infectoria. Последний вид дуба, однако, в Македонии не растет: он встречается только в окрестностях Константинополя. На Балканах же и в Греции очень много Q. conferta Kit., со сладкими желудями, которые употребляются в пищу. Дуб этот ло своей высоте и по качествам древесины можно поставить рядом с Q. pedunculata, и поэтому он, конечно, в гораздо большей степени заслуживает названия «настоящего, подлинного дуба», чем кустообразная hemeris. Возможно, впрочем, что этот «подлинный дуб» тожествен Q. aegilops, тоже дающему сладкие желуди, отличающемуся высотой и превосходными качествами древесины.
[16] «Широколистный» дуб македонян, дающий горькие желуди, можно отожествить с Q. pedunculata или Q. pubescens Willd. Принимая во внимание величину его листьев, по которым он и получил свое название, можно думать еще о Q. Haas Kotschy, отличающемся очень крупными листьями. Дубы всех трех названных видов растут в Македонии.
[17] Phegos — дуб, растущий на горах (см. § 2) и приносящий круглые -желуди, по всей вероятности, Q. cerris L. (var austriaca), в изобилии растущий в Македонии. Q. sessiliflora Salisb. встречается реже, но, может быть, под phegos македонян можно разуметь и его.
[18] Aspris — единственный македонский дуб, для которого дано несколько признаков. Так как древесина у него плохая и на дрова он тоже не годится, то всего скорее можно его отожествить с Q. pseudosuber. За это отожествление говорит и свидетельство о том, что он или вовсе не дает желудей, или дает их мало. Санти* первый, давший описание этого дуба, говорит, что обычно желудей на нем очень мало и что урожайный год бывает у него раз в 8 лет. Что касается качества этих желудей, то свиньи, по словам Санти, в противоположность утверждению Феофраста, едят их с большой охотой и без всякого для себя вреда. Ничего не известно также относительно использования углей из этого дуба кузнецами.
Итак, вот таблицы идейских и македонских дубов в переводе на современную номенклатуру:
Дубы с Иды  
ἠμερίς hemeris Q. infectoria Oliv
φηγός phegos Q. aegilos L.
άιγίλάψ aigilops Q. pedunculata Ehrh.
πλατύφυλλος platyphyllos ("широколистый") Q. cerris L.
ἁλίφοιος haliphloios ("толстокорый") Q. pseudosuber Santi.
Дубы македонские  
ἐτυμόδρυς etymodrys ("настоящий вид") Q. aegilops L. или conferta Kit.
πλατύφυλλος platyphyllos ("широколистый") Q. pedunculata Ehrh. или Q. Pubscens Willd
φηγός phegos Q. cerris L. или Q. sessiliflora Salisb.
ἃσπις aspris Q. pseudosuber Santi

III.9

(1) У других деревьев различий меньше; большинство из них делится, как уже сказано, только на мужские и женские; исключений немного, и в числе их находится и сосна. Сосну различают садовую [1] и дикую, а дикую делят на два вида: один называют [2] идейской сосной, другой приморской. Из них стройнее, выше и с более толстым стволом идейская; у приморской иглы тоньше и слабее, кора глаже и пригодна для дубления; у идейской она для этого не годится. Шишки у приморской круглые и быстро раскрывающиеся; у идейской они длиннее, желтые [3] и раскрываются меньше, как у дерева дикого. [4] Древесина крепче у приморской. Надо подмечать, и такие различия у диких деревьев: [5] с ними знакомишься на практике.
(2) Стройнее и толще, как мы сказали, идейская сосна, и к тому же у нее все дерево богаче смолой. Смола эта в сыром виде чернее, слаще, жиже и благовоннее; вареная, она становится хуже, потому что в ней много водянистого отстоя. [6] Те виды, которые местные жители различают, дав им разные названия, в других местах различаются, по-видимому, только как мужская и женская сосна. Жители Македонии говорят, что есть какой-то вид сосны, совершенно бесплодный; [7] мужская сосна ниже, [8] с иглами более твердыми, а женская выше, с иглами блестящими, нежными и пониклыми. [9] Древесина у мужской сосны твердая, ядровая и при обделке коробящаяся; у женской она легко поддается обработке, не перекашивается и более мягка. [10]
(3) Мужские и женские деревья, по словам дровосеков, различаются у всех деревьев-. Мужское дерево можно разрубить только на короткие части; оно искривленнее, труднее для обработки и чернее цветом; женское можно разрубить на части более длинные. [11] У женской сосны есть еще так называемая aigis. Это сердцевина дерева, образовавшаяся потому, что женская сосна менее смолиста, ровнее и без свилеватости. Обнаружить сердцевину можно в больших деревьях, когда они свалены и когда у них отгниет белая, наружная часть. Если эту последнюю снять, останется сердцевина, из которой aigis и вырубают топором: она прекрасного цвета, с тонкими волокнами. На соснах образуются еще наросты, которые факельщики с Иды называют "винной ягодой", [12] цветом они краснее смолы и их больше на мужских деревьях. Они имеют дурной запах, не пахнут смолой и не горят, а выскакивают из огня.
(4) Вот виды, которые различают у сосны: садовая сосна, дикая (дикая включает в себя мужскую и женскую) и третья - бесплодная. Жители Аркадии утверждают, что и бесплодная и садовая сосна это не peuke, a pitys: [13] ствол у них очень похож на ствол этой последней, так же тонок и высок, а древесина такого же качества для столярных работ; у peuke ствол толще, ровнее и выше. Игл у peuke много, они блестящие, толстые и пониклые; у pitys же и у этого шишконоса [14] их мало, они тусклее и щетинистее. У обоих деревьев они напоминают волосы. И смола у нее скорее напоминает смолу pitys, у которой смолы мало, причем она горька, так же как и у этого шишконоса: у peuke же смолы много и она душиста. В Аркадии pitys мало, а в Элиде много. [15] Аркадяне вообще спорят относительно объема всего рода.
(5) Pitys отличается от peuke, кажется, тем, что иглы у нее более блестящи и тонки, а сама она ниже и не так стройна. И шишки у нее мельче, больше топырятся, семечки смолистее; древесина белее, напоминает скорее пихтовую и вообще бедна смолой. Большая разница между ней и peuke и в следующем: peuke, если у нее выгорели корни, не даст новых побегов; pitys, говорят, дает их, как это и случилось на Лесбосе после пожара, уничтожившего на горе Пирре лес, состоявший из pitys. У peuke, по рассказам идейских жителей, бывает такая болезнь: не только твердая сердцевина, но и наружные части ствола переполняются смолой настолько, что дерево от нее как бы задыхается. Можно лредположить, что это случается без вмешательства человека, от изобильного питания: все в дереве превращается в смолу. Это заболевание встречается только у peuke. [16]
(6) Пихта бывает мужской и женской; они различаются иглами - у мужской иглы острее, колючее и искривленнее, почему все дерево и кажется на вид более кудрявым, - а также и древесиной: она белее, мягче и легче для обработки у женской, у которой и весь ствол выше. У мужского дерева древесина пестрее, толще, тверже; она ядровая и вообще на вид хуже. [17] В шишке мужского дерева на верхушке есть несколько зерен; в шишке у женского, по утверждению жителей Македонии, их нет вовсе. Листва периста, [18] иглы постепенно уменьшаются, так что вся веточка имеет конусообразный вид и очень напоминает беотийскую шляпу. Дерево настолько густо, что через него не проходит ни снег, ни дождь. Вообще по виду это красивое дерево. Растет оно, как сказано, совсем особенно: это единственное дерево, которое пускает побеги в определенном порядке. Ростом пихта высока; гораздо выше и стройнее сосны.
(7) Очень отличается пихта от сосны и древесиной. У нее она волокнистая, мягкая и легкая; у сосны - смолистая, тяжелая и более мясистая. Сучков в древесине больше у сосны, но тверже они у пихты, у нее они, можно сказать, тверже, чем у всех других деревьев, - древесина же мягче. Вообще сучки у пихты и у сосны очень часты, тверды, чуть-чуть прозрачны, смолистого цвета и очень отличаются от древесины, особенно у пихты. Как у сосны есть aigis, так у пихты имеется так называемый lousson, [19] соответствующий aigis: только он белого цвета, a aigis, будучи пропитана смолой, имеет яркую окраску. Lousson у старых деревьев становится плотным, белым и красивым. Хороший lousson встречается редко, обыкновенный же имеется в избытке - из него делают доски для художников и простые таблички для письма; таблички более высокого качества изготовляются из лучшего lousson.
(8) Жители Аркадии называют эту внутреннюю часть, древесины и у сосны и у пихты одинаково - aigis - и говорят, что она больше у пихты, но красивее у сосны; у.пихты ее много, она гладкая и плотная; у сосны мало, но зато она плотнее, крепче й вообще красивее. по-видимому, здесь имеется разница в названии. Таковы отличия пихты от сосны; есть они у нее и в отношении amphauxis, [20] о чем сказано раньше.


[1] Это пиния, Pinus pinea L., единственный вид Pinus, который разводили в древности по причине его съедобных семян. Так как пиния была деревом, с которым были знакомы все, то Феофраст не дает ее описания, как не дает он его и для культурных деревьев, например для маслины. Он ставил своей целью ознакомить своих современников преимущественно с дикими растениями, «которые известны только немногим» (1.14.4).
[2] Т. е. жители. Иды. Феофраст здесь их не называет, но в IX.2.5 приводит те же виды сосны: идейскую и приморскую, с прямым указанием, что это различие установлено . идейскими жителями, т. е. греками южной Троады.
[3] Греческое χλωρός можно перевести и словом-«зеленый», «зеленоватый» и «желто-зеленый», как сделали это и Шпренгель в 1822 г., и Горт в 1916. Такой перевод, однако, не имеет смысла, потому что у всех видов Pinus молодые шишки зелены и только при созревании приобретают другую окраску.
[4] Место это надо понимать так, что идейская сосна — дерево горное и в качестве такового относится к деревьям диким, избегающим обработанных культурных мест. Почему, однако, дикая природа дерева выражается в том, что шишки его при созревании раскрываются слабо? Никаких реальных оснований для такого утверждения нет: оно подсказано каким-то априорным суждением, которым Феофраст часто руководился в ранний период своей работы, когда он находился еще под влиянием своего учителя Аристотеля и во власти его натурфилософских воззрений.
[5] Лучшая рукопись Феофраста U дает непонятное άγγίων. Зенн* предлагает αγρίων: превосходная и орфографически незначительная поправка. Феофраст указывает (1.14.4), что «большинство диких растений не имеет названия и знакомы с этими растениями немногие»: с ними знакомятся только на практике, поскольку они приносят человеку пользу. Поэтому качества древесины у лесных деревьев должны останавливать внимание исследователя.
[6] См. сравнительную таблицу признаков идейской и приморской сосны на стр. 403. По этим признакам можно отожествить идейскую сосну с Pinus laricio Poir. (включая сюда Pinus nigra и Pinus Parolini, из которых последняя растет как раз в Троаде на Иде), а приморскую — с Pinus halepensis Mill., растущую в жарких долинах и по побережью Греции. Оба вида и доныне очень распространены в области восточного Средиземноморья. Приводим для сравнения характеристику Pinus laricio Poir и Pinus halepensis Mill. (см. вторую таблицу на стр. 403).
Сравнивая обе эти таблицы, мы видим, что описание обоих видов сосны у Феофраста и у современных ботаников не совпадает только в отношении шишек, а именно: у Pinus halepensis (приморской сосны) они поспевают через три года, а раскрываются еще позже, тогда как у Pinus laricio (идейской сосны) они готовы уже на втором году и сразу же раскрываются. Феофраст в данном случае ошибся. Эта ошибка не может, однако, помешать вышеприведенному отожествлению, основанному на целом ряде совпадающих признаков.
  Идейская
сосна
Приморская
сосна
Рост Прямой, высокий (Не такой прямой, менее
высокий)
Ствол Толстый (Менее толстый)
Иглы (Толстые, торчащие) Тоньше, более пониклые
Кора (Шероховатая, не годится
для дубления)
Более гладкая. Годится для
дубления
Шишки Длинные, желтые, мало
раскрытые
Круглые, рано
раскрывающиеся
Качество древесины (Не такая крепкая, как у
приморской сосны)
Крепче, чем у идейской
сосны
Смола В большом количестве,
темная, сладкая, мягкая и благовонная в сыром виде; вареная становится
хуже
(Более твердая, менее
душистая)

Примечание. Феофраст дает приметы то для одной, то для другой сосны, сравнивая их между собой, и ставит определения в сравнительной степени. Это дает возможность охарактеризовать и другое дерево, прямо им не названное. Такие прямо не названные признаки поставлены в скобках (здесь и далее).

  Pinus laricio
(Идейская сосна)
Pinus halepensis
(приморская сосна)
Ствол Прямой Часто искривленный
Максимальная высота дерева 30-45 м. 16 м.
Иглы Жесткие, торчащие Очень тонкие, пониклые
Кора С глубокими трещинами, твердая; редко используется для
дубления
С трещинами; употребляется для дубления
Шишки Яйцевидные или продолговатые, длиной 5-8 см; при
основании 3 см шириной

Светло-желтые

Раскрываются рано
Продолговатые, 8-10 см длиной; при основании с см
шириной

Коричнево-красные

Поспевают только на третий год, раскрываются еще позже
Древесина Очень прочная, особенно хороша для сооружений,
находящихся в воде

Богата смолой, особенно сердцевина
Плотная; годится для постройки небольших судов

Дает терпентиновую смолу

[7] Трудно сказать, что понимали македонские дровосеки и торговцы лесом под этим «бесплодным видом». Феофраст относил «бесплодную сосну», по-видимому, к диким породам; по крайней мере в § 4, противопоставляя садовой сосне дикую, он различает у этой последней мужскую, женскую и бесплодную. Но в ΙΧ.2.3, где он рассказывает о смолокурении у македонян, он пишет, что македоняне выкуривают смолу только из мужской сосны, дающей плоды. По другой рукописной традиции следует читать: «не дающей плодов». Какое бы из этих чтений ни было верным во всяком случае ясно, что для Феофраста здесь бесплодная сосна не является особым видом, а совпадает отчасти с «мужским» видом. Из этого противоречия следует, что сам он не представлял себе с полной точностью, что такое «бесплодный вид». Нельзя думать, что в качестве «бесплодного вида» просто были выделены молодые деревья, еще не дающие шишек: македонские дровосеки и вообще люди, имевшие дело с лесом, прекрасно знали, что на Pinus laricio Poir. шишки появляются в то время, когда она уже имеет возраст 15 — 30 лет, а на Pinus halepensis Mill. — после того, как ей исполнится 7 лет. Зенн (ук. соч., стр. 383) предлагает следующее, чрезвычайно убедительное объяснение: македоняне, имевшие дело с лесом, не обладали, конечно, ботаническими сведениями, и язык их был обыденным разговорным языком без всяких ботанических терминов. Под словом «плод» они понимали то, что дает растение в пищу человеку или животному, и под «бесплодным» видом, в противоположность садовой пинии, понимали все дикие сорта с их мелкими, относительно сухими семенами. «Бесплодный» вид был, таким образом, понятием собирательным, включавшим все виды сосен с несъедобными семенами.
[8] В переводе Горта «бесплодный» вид включает в себя и «мужской», и «женский». Грамматически этот перевод допустим: при чрезвычайной краткости стиля пропуск поясняющего местоимения τούτου вполне возможен. Такой перевод, однако, противоречит 111.3.7, где сказано, что входящие в состав одного и того же рода «мужские» виды обычно бесплодны. «Женский» вид, следовательно, не может никак входить в состав «бесплодного».
[9] Такие иглы характерны именно для Pinus halepensis, а жесткие торчащие — для Pinus laricio. Мы имеем здесь такую же путаницу признаков, какая была уже отмечена для «приморской» и «идейской» сосны. В данном случае причину этой путаницы можно объяснить: посредники, сообщавшие Феофрасту сведения, полученные ими от македонских лесорубов, которые, конечно, прекрасно знали, каковы иглы у деревьев, известных им досконально, приписали «мужскому» дереву (приземистому, с крепкой сердцевиной) и «мужские» — твердые, торчащие иглы, а «женскому» дереву (высокий рост, мягкая древесина) — нежные, пониклые «женские» иглы. Правильные данные были изменены под влиянием предвзятой теории натурфилософского характера (см. таблицу).

  Мужская сосна Женская сосна
Рост Более низкий Более высокий
Иглы Жесткие, торчащие Блестящие, нежные, более пониклые
Древесина Сплошь, ядровая, твердая, коробящаяся в приготовленных
из нее изделиях

Образует "винные ягоды"
Легка для обработки, мягче: не коробится

Имеет "эгиду", т. е. Твердую сердцевину

Менее смолиста

[10] Надо сказать, что по сравнению с «диагнозами» троадских греков (= жителей Иды) «диагнозы» македонян гораздо беднее: за вычетом характеристики игл они дают только рост дерева и свойства его древесины, т. е. как раз то, что интересовало македонских торговцев лесом и их подручных. Кроме того, описания их путаны; для самого Феофраста они были не вполне ясны. Если он поместил эти сведения в свою работу, то это свидетельствует только о его стремлении к возможно большей полноте, стремлении, которое не позволяло ему отбросить даже не вполне ясные для него данные.
[11] Из этих строчек совершенно ясно, что при делении деревьев на «мужские» и «женские» о разнице пола у них нет и речи. Мы имеем здесь дело с обывательским взглядом людей, которые по аналогии с окраской мужского тела (в представлении греков обязательно темной, так как мужчине полагалось быть загорелым) и его структурой (мускулистой — твердой) называли «мужскими» деревья с твердой свилеватой древесиной темного цвета, а деревья с древесиной мягкой — «женскими». Представления эти, не имеющие никакого научного значения, господствовали в ботанике до конца XVII в., когда Камерарий открыл пол у растений.
Исходя из качества древесины, Тайзельтон-Дайер в «Указателе» Горта отожествил «мужскую» сосну с Pinus halepensis, а «женскую» — с Pinus laricio. Этому отожествлению противоречит, однако, то обстоятельство, что в «женской» сосне смолы меньше, чем в «мужской» (на это указывают два прилагательных в сравнительной степени: «менее смолиста», «меньше пропитана смолой»), тогда как Pinus laricio смолой как раз очень богата, причем именно сердцевина ее вся пропитана смолой.
[12] Что такое эти «винные ягоды» — так называемые* «спящие почки» или очень сочные наросты-на стволе, как полагал Шпренгель (ук. соч., т. II, стр. 102), — сказать трудно.
[13] Дело идет, очевидно, просто о другом имени: pitys, которым в аркадском диалекте обозначали те же деревья, которые в других местах Греции называли peuke. Из слов Феофраста ясно, что пинию, Pinus pinea L, они также называли pitys. Это обозначение пинии в Греции было, видимо, довольно распространено: мы встречаем его у Дио-скорида и в Геопониках. Когда говорится, что ствол этих сосен очень похож на ствол pitys, то под последней разумеется, конечно, пиния, с которой как с деревом общеизвестным естественно было сравнивать деревья менее знакомые. Даем таблицу признаков для сравнительной характеристики pitys и peuke.

  Pitys Peuke
Ствол Высокий

(Несколько искривленный)

(Не очень толстый)
Выше

Ровнее

Толще
Древесина С тонким волокном (Более грубая)
Иглы Их мало

Они тусклые

Щетинятся
Их много

Блестящие, толстые

Пониклые
Смола Ее мало

Она горькая
Ее много

Она душиста

Из сравнения этой таблицы с таблицей на стр. 403 ясно, что peuke аркадяи — это идейская сосна, Pinus laricio. Не подходят к ней только пониклые иглы, характерные для Pinus halepensis. Здесь опять та же путаница признаков, которую мы видели уже и в «диагнозах» идейцев и — особенно — македонян. По сходству остальных признаков можно все же считать, что peuke — Pinus laricio, a pitys аркадян — это Pinus halepensis.
[14] Следует обратить внимание на это указательное местоимение: оно встречается у Феофраста неоднократно (1.6.8 и 6.12; 11.6; III.7.3 и 18,11; IV.7.1; VI.3.1; VII.2.5; «Причины растений», VI.17.8): его принимают как указание на то, что произведения Феофраста если не целиком, то по крайней мере в некоторых своих частях представляли лекционные записи, сопровождавшиеся показом материала, в данном случае — ветки «этого шишконоса», сорванной с Pinus halepensis для демонстрации слушателям. Ср. примеч. 39 к этой же книге.
[15] Элида — северо-западная береговая область в Пелопоннесе. Pinus halepensis хорошо растет только в теплом морском климате; Аркадия, I с ее континентальным и горным климатом (в городе Триполи, например, абсолютная минимальная температура равна — 17°), для этого дерева была мало подходящим местом. Область распространения pitys, указанная Феофрастом, еще раз подтверждает, что это действительно теплолюбивая Pinus halepensis.
[16] Феофраст подводит итоги тому, что он слышал о peuke и pitys от аркадян и жителей Иды, давая сравнительную характеристику обеим. Приводим ее в таблице.

  Pitys Peuke
Иглы Тонкие, блестящие (Толще)
Рост Ниже

Менее прямой
(Выше)

(Прямой)
Шишки Меньше

Раскрытые
(Крупнее)

(Не так раскрыты)
Семена Смолистые (Менее смолисты)
Древесина Белая, похожа на древесину Abies cephalonica

Бедна смолой
(Темнее)

(Богата смолой)
Сопротивляемость Выжженная, пускает новые побеги от пня. Новых побегов от пня не дает.

Сравнивая эту таблицу с таблицей на стр. 403 (данные жителей Иды) и таблицей на стр. 406 (данные аркадян), мы видим, что Феофраст принял их данные о росте, древесине и характере игл pitys. Характеристика шишек взята у жителей Иды. Неизвестно, откуда почерпнул он сведения о том, что обгоревшая Pinus halepensis дает новые побеги, a Pinus laricio нет. На самом деле ни та, ни другая сосна побегов от обгорелого пня не дают, но семена Pinus halepensis особенно хорошо принимаются и идут на пожарищах, так что места, засеянные этими семенами, удобряют обычно пеплом сожженных деревьев или дерна. Появление нового леса на Пирре объясняется тем, что занесенные ветром на пожарище семена Pinus halepensis, получив свое любимое удобрение, очень хорошо пошли.
Тот факт, что.семена pitys смолистее семян peuke, составляет, видимо собственное наблюдение Феофраста, проверить которое, за отсутствием литературных данных, не удается. Ему же принадлежит и совершенно правильное наблюдение, что иглы у pitys (Pinus halepensis) отличаются большим блеском, чем иглы peuke (Pinus laricio).
Сравнительную характеристику pitys (Pinus halepensis) и peuke (Pinus laricio), сделанную Феофрастом, следует признать в общем правильной. Из нее мы видим, что Феофраст в своей работе использует преимущественно данные своих источников, добавляя к ним собственные наблюдения.
Чтобы судить об исследовании Феофраста относительно видов Pinus в северо-восточной области Средиземноморья, надо помнить, что среди его современников господствовало полное разногласие относительно наименования отдельных видов. Феофраст пробился все-таки через эту путаницу сбивчивой и туманной номенклатуры: для него было ясно, что pitys аркадян = приморской сосне троадских греков (Pinus halepensis), peuke аркадян = идейской сосне (Pinus laricio). Мы указывали уже, что ему было неясно, какие виды разумели под «мужской», «женской» и «бесплодной» сосной. Им описаны три вида сосны, которые преимущественно и распространены в Греции и северо-западных областях Малой Азии: Pinus pinea L, Pinus laricio Poir. н Pinus halepensis Mill.
[17] По характеру описания молено думать, что Феофраст получил его от македонян: дальнейшее упоминание их подтверждает эту догадку. Кроме описания игл (их свойства, видимо, специально интересовали Феофраста — он относился с большим вниманием к листу и, можно полагать, давал специальное задание тщательно его обследовать) даны только высота дерева и качество его древесины: как раз те пункты, которые интересовали деловых македонских лесопромышленников. Относительно признаков, по которым происходит разделение пихты на «мужской» и «женский» вид, см. примеч. 74 к этой же книге.
[18] Текст, видимо, испорчен; буквально — «лист имеет крылья»: хвои 1 на ветвях пихты расправлены гребенчато на обе стороны: не напоминало ли такое расположение Феофрасту, первому, создавшему термин для перистого листа πτερυγώδες — «перовидное», большие маховые перья у птицы? Он рассматривал, очевидно, каждую хвою не отдельно, как он делал.это у разных, только что описанных видов сосны, а считал каждую веточку как бы отдельным листом: короткие, широкие иглы вызывали представление о едином перистом листе. Виммер после слова φύλλον предполагает пропуск; Шнейдер считает слово φύλλον («лист», «хвоя») испорченным и думает, что речь идет о шишке, чешуйки которой расположены одна над другой, как перья в крыле птицы.
[19] Lousson — слово одного корня с λευκος — «белый».
[20] См. III.7.1.

III.10

(1) Буки не различаются между собой: они однородны. Это стройное гладкое дерево, без узлов, примерно такой же высоты и толщины, как пихта; похож бук на нее и в остальном. Древесина у него красивого цвета, крепкая, с прочными волокнами; кора гладкая и толстая, лист цельный, длиннее,., чем у груши, острый на конце, корней немного и они не уходят в глубину. Плод гладкий, желудеобразный, в оболочке, только не гладкой, и с мягкими колючками, а не в колючей, как у каштана, на который он похож своим сладким вкусом. На горах растет белый бук, древесина которого очень употребительна; она идет на повозки, кровати, стулья, столы, и корабли, а на равнинах - черный, ни на один из этих предметов не годный. Плоды же у обоих очень сходны. [1]
(2) Одного вида бывает и тисе, стройное, быстро растущее дерево, похожее на пихту, не такое, правда, высокое, но более ветвистое. И листом тисе похож на пихту, только он у него более блестящий и мягкий. Что касается древесины, то у аркадского тисса она черная или красная, а у идейского - яркожелтая, похожая на "кедровую"; продавцы, говорят, и обманывают покупателей, продавая им в качестве, "кедра" тисе. Под корой, если ее снять, идет сплошная "сердцевина". Кора тисса по своей шероховатости и по цвету тоже похожа на "кедровую"; корни маленькие, тонкие, поверхностные. На Иде это дерево редко; в Македонии и в Аркадии его много. Плод у него круглый, немного больше горошка, красного цвета и мягкий. Вьючные животные, говорят, издыхают, поев его листьев; со жвачными от них ничего не случается. Плод тисса едят и некоторые, люди: он сладок и безвреден. [2]
(3) Одного вида и хмелеграб, похожий на бук и ростом, и корой. Листья у него формой напоминают грушевые, только гораздо длиннее, суживающиеся острием и более крупные, со множеством толстых жилок, отходящих наподобие ребер от средней жилки, прямой и большой. Кроме того, лист изборожден вдоль жилок морщинками, а по краям мелко вырезан. Древесина твердая, с беловатым оттенком; плод маленький, длинноватый, желтый, похожий на ячмень. Корни у него идут поверхностно. Дерево это любит воду и растет в ущельях. Говорят, нехорошо вносить его в дом: там, где оно стоит, трудно умирают и трудно рожают. [3]
(4) Липа бывает мужская и женская. Они отличаются общим видом, древесиной и тем, что одно дерево приносит плоды, а другое бесплодно. У мужской липы древесина твердая, желтая, с большим числом сучков, более плотная и, кроме того, более душистая; у женской она белее. И кора у мужской толще; снятая, она не гнется вследствие своей твердости; у женской она тоньше и хорошо гнется; из нее делают коробки. На мужской липе нет ни плодов, ни цветов, у женской есть и цветы, и плоды. Цветок, похожий на чашу, сидит возле листового черешка и "зимней почки" на своем черешке. Он зелен, пока имеет вид чаши; раскрывшись, становится желтоватым. (5) Цветет липа одновременно с садовыми деревьями. Плод у нее круглый, чуть удлиненный, величиной с горошину, похожий на плод плюща. На зрелом имеется пять ребер; это как бы выступившие волокна, сходящиеся в острую грань. Незрелый не делится на части. В зрелом, если его раздавить, находятся мелкие красивые семечки, такой величины, как у лебеды. Листья и кора у липы вкусные и сладкие. Лист напоминает плющ, только закругляется с большей постепенностью: у черешка он более закруглен, но с середины суживается и удлиняется; края его изрезаны и курчавятся. Сердцевина у липы небольшая и мягкостью не очень превосходит древесину: вся древесина, .мягка. [4]


[1] Основанием для сравнения с пихтой послужили и прямой ствол с гладкой серой корой, и сводообразная густая крона (о пихте Феофраст писал: «Дерево настолько густо, что через него не проходит ни снег, ни дождь»). Листья бука действительно напоминают грушевые, они «цельные» (буквально — «не расщепленные»), заостренные на конце. Что касается орешков бука, то они заключены в деревянистую плюску с мягкими колючками. Лучшая рукопись Феофраста U дает ούκ άνακάνθω; Виммер зачеркнул отрицание, по-видимому, напрасно. Вспомним, что отрицание α («отрицательная альфа») имеет у Феофраста часто значение смягченное: не отрицание какого-либо качества, а наличие его в малой степени; άπευκος (ΙΙΙ.9.5) нельзя по ботаническим свойствам алеппской сосны перевести «лишенная смолы»; это слово означает только, что она-«бедна смолой». Άχυλος — значит не «без сока», а «с малым количеством сока». Доказательством такого толкования служит то, что это прилагательное употребляется у Феофраста в сравнительной степени. Άνακανθος — в данном случае не «без колючек», а буквально «с неколючими [т. е. с мягкими] колючками». Из орешков бука сейчас делают масло. Шпрен-гель (ук. соч., т. II, стр. 104) пишет, что эти орешки сушат, размалывают и делают из этой муки нечто вроде мамалыги, которую затем пекут У горного бука, по словам Шпренгеля, древесина белая, у растущего по равнинам в тени — коричневая или красная.
[2] Тисе (Taxus baccata L.): листьями он действительно похож на пихту: они у него линейные, острые, темнозеленые и действительно более блестящие. Он обладает очень густым шатром, «более ветвист»; древесина у него желтовато- или буровато-красная, иногда настолько темная, что ее можно назвать черной. Она очень тверда и прочна. Употреблялась она на тонкие работы: кусочками тиссовой фанеры отделывали ножки сидений и кроватей и стенки сундуков. В глубокой древности из тисса делали луки: греческое τοξον — «лук», латинское taxus — «тисе» и славянское «тисе» стоят несомненно в близком родстве. Кора действительно шероховата. Зрелое семя тисса заключено в разросшемся мясистом присемяннике (кровельке), круглом, яркокрасного цвета. «Кедр», который торговцы подменяют тиссом, Горт (I, 223) считает красным можжевельником Iuniperus oxycedrus L., древесина которого, очень прочная и не гниющая, употреблялась резчиками для статуй. Тисе считался,; в древности ядовитым: Цезарь рассказывает, что Кативолк, царь эбуро-нов, отчаявшись в своем положении, отравился ядом тисса («Записки о галльской войне», VI.31.2). Диоскорид уверяет, что некоторые могут есть его семена без вреда для себя.
[3] Хмелеграб обыкновенный (Ostrya carpinifolia Scop.). Превосходное-описание листа хмелеграба, очень точное н подробное, хорошо объясняет, почему средний, главный нерв в листе Феофраст называет «спинным-хребтом» (III.7.5; 17.3 — 4; 18.11), — метчфора, введенная, по-видимому, им самим: эта средняя жилка с отходящими от нее боковыми представлялась ему как бы позвоночником, от которого отходят прикреплённые к нему ребра. Плод хмелеграба — орешек, заключенный в зеленоватую,. яйцевидно-продолговатую плюску, которую можно сравнить с ячменным колосом. Хмелеграб действительно любит воду и часто растет по рекам; Сибторп находил его и в ущельях Афона. Трудно сказать, почему это дерево считается «несчастливым» и почему вносить его в дом нехорошо. Может быть, причину этого надо искать в его сходстве с тиссом, который считали деревом, посвященным подземным богам, сажали на могилах и в котором видели поэтому зловещее дерево.
[4] «Мужскую» липу Тайзельтон-Дайер у Горта (II, 482) считает Phil-lyrea media L., а «женскую» — липой крупнолистной (Tilia platyphyllos Scop.). По мнению Брецля, — это Tilia argentea Desf.: «мастерское описание III.10.4 — 5 делает это отожествление несомненным».

III.11

(1) У клена, как мы сказали, [1] одни различают два вида, а другие три. Один называют общим именем клена, другой - кленом полевым, третий - klinotrochos: так, например, зовут его жители Стагиры. [2] Разница между кленом полевым и кленом заключается в том, что у клена древесина белая, с красивыми волокнами, а у клена полевого - желтая и свилеватая. [3] Лист у обоих крупный, изрезанностью похожий на лист платана, гладкий, но нежнее, не такой мясистый, мягче и продолговатее. Все разрезы заостряются; разрезы идут не до середины листа, а захватывают только его края; жилок, по сравнению с площадью листа, немного. [4] Кора у клена несколько шероховатее, чем у липы, темноватая, толстая, более плотная, чем у алеппской сосны, и не гибкая. Корней мало, они большей частью поверхностные, плотные и у дерева с желтой и у дерева с белой древесиной. [5] (2) Жители Иды говорят, [6] что клен растет преимущественно по сырым местам и встречается редко. О цветах его они ничего не знали; плоды, по их словам, несколько продолговаты и похожи на плоды держи-дерева, только удлиненнее. [7] Жители же Олимпа говорят, что клен полевой - дерево преимущественно горное, а клен растет и на равнинах. У горного клена древесина желтая, красивого цвета, свилеватая и твердая, идущая на дорогие изделия; у равнинного она белая, более рыхлая и менее свилеватая. [8] Клен этот некоторые называют gleinos, [9] а не кленом.. , [10] у мужского древесина более плотная и свилеватая; он растет больше на равнинах и распускается раньше. [11]
(3) У ясеня также различают два вида. Ясень одного вида высок и строен, с белой древесиной, имеющей красивые волокна, более мягкой, свилеватой и без сучков. Ясень другого вида ниже, он растет хуже, древесина у него грубее, тверже и желтее. Листья первого похожи формой на листья лавра, только широколистного; они заостряются книзу, края их вырезаны острыми зубчиками. Весь лист - его можно-назвать одним листом, потому что он опадает весь целиком, - держится на одном черешке. С обеих сторон вдоль одной как бы жилы расположены по узлам и попарно листочки-пары тесно следуют друг за другом, как у рябины. У одних листьев расстояния между узлами короче и пар меньше; у белого ясеня расстояния шире и пар больше, а каждый отдельный листочек длиннее и уже; цветом они похожи на поррей. [12] Кора у него гладкая, сухая, тонкая, красного цвета. (4) Корни густые, толстые, поверхностные. [13] Жители Иды полагали, что на нем нет ни плодов, ни цветов. Между тем у него есть плод, напоминающий миндальный орех; он заключен в тонком стручке и горьковат на вкус. [14] У ясеня есть еще нечто вроде сережек, как у лавра, только грубее; каждая в отдельности имеет, как у платана, форму шара. Одни из них окружают плод, другие висят поодаль; последних большинство. [15] Ясень с гладкой древесиной растет преимущественно в глубоких долинах около воды; с шероховатой - по сухим и скалистым местам. Некоторые, например жители Македонии, называют один вид ясеня просто ясенем, а другой "коровьим ясенем". (5) "Коровий ясень" выше, с менее плотной древесиной; дерево это по природе своей равнинное и шероховатое; другой ясень - дерево горное и гладкое, с красивого цвета гладкой, твердой и гибкой древесиной; у равнинного ясеня древесина бесцветна, рыхла и шероховата. [16] Относительно деревьев, растущих в долинах и на горах, вообще можно сказать следующее: у горных деревьев, например у бука, вяза и пр., древесина красиво окрашена, тверда и гладка; у равнинных она рыхлее, бесцветнее и хуже, кроме яблонь и груш, диких и садовых; по словам жителей Олимпа, у этих последних на равнине лучше и древесина, и плоды; в горах они шероховаты, суковаты и колючи, в долинах - глаже, выше, с плодами более сладкими и мясистыми. Ростом деревья всегда выше на равнинах. [17]


[1] См. III .3.1.
[2] Эти три вида в «Указателе» Горта отожествлены так: 1) σφενδαμνος — .Acer monspessulanum L, 2) ζυγία — Acer campestris L., клен полевой, паклен и 3) κλινοτροχος — Acer pseudoplatanus L, явор.
[3] Древесина полевого клена свилевата («с выплавкой», как говорят столяры) и светложелтого цвета. Она так тверда и плотна, что греческие столяры размачивали ее перед тем, как просверлить. Из клена полевого делали кровати и ярма для упряжных животных.
[4] Т. е. разрез представляет собой треугольник, обращенный основанием наружу и вершиной внутрь, к средней жилке листа, до которой они действительно не доходят.
[5] Почему Феофраст говорит буквально — «у желтого и у белого дерева» (т. е. с желтой и белой древесиной), а не называет их прямо по именам? Не избегает ли он сознательно этих имен ввиду того, что по разным местам этим видам клена давали разные имена или же под теми же самыми названиями разумели совсем другие деревья: было вернее сослаться на такой неизменный признак, как цвет древесины, чем на неустойчивое название.
[6] Чрезвычайно интересное замечание, неоспоримо свидетельствующее о том, что Феофраст, сам ли или через своих учеников и помощников, собирал интересовавшие его сведения у людей, знакомых с деревьями и лесом. Судя по тому, что в его «диагнозах» отмечаются для ряда деревьев одни и те же признаки (лист, древесина, корни, кора, цветки), можно думать, что он составил своего рода вопросник, по которому его помощники и опрашивали осведомленных люден. Очень вероятно, что некоторые части растения Феофрасту привозили или присылали, например листья, куски коры. (Вспомним ветку алеппской сосны с шишками, которую он показывал на лекции слушателям: 1II..9.4). Этим можно объяснить точность и верность описаний листьев и коры у некоторых деревьев: Феофраст в этих случаях писал на основании собственных наблюдений. Кто же были эти «жители Иды», от которых он получал свои сведения? Вопрос этот требует и заслуживает подробного исследования; в данном случае можно только сказать, что это были скорее лесопромышленники, а не дровосеки и не лесники: невозможно представить себе, чтобы люди, проводившие большую часть жизни в лесу, ничего не знали о цветках клена полевого, наполнявших воздух своим благоуханием. Не зная, конечно, что это цветки, они сообщили бы о каких-то образованиях на дереве, издающих нежный сладкий аромат.
[7] Сравнение плодов клена с плодами держи-дерева не так уже нелепо, как это казалось Шпренгелю. Оно свидетельствует, наоборот, о том, что «идейские жители» сумели уловить общую черту в этих плодах: у держи-дерева плод снабжен круглым, широким и волнистым крылом; у клена крылья плода расправлены совершенно горизонтально («продолговатее»), ио в обоих случаях мы имеем «летательный аппарат» семени, который и заставил «жителей Иды» объединить два, казалось бы, вовсе не схожих плода.
[8] Жители Иды считали, по-видимому, клен полевой (ζυγία) деревом, растущим по сырым равнинным местам; мнение жителей Олимпа, считающих этот клен деревом горным, им противопоставляется (противопоставление это в тексте вводится частичкой Ы), Феофраст (II 1.3.1) тоже включал клен полевой в список горных деревьев. Избегая опять-таки названия, он говорит о свойствах древесины «растущего на горе» дерева, которая идет на дорогие изделия. В V.7.6 он сообщает, что и σφενδαμνος .и ζυγία служат материалом для изготовления упряжных ярем и кроватей. Вряд ли те и другие можно причислить к «дорогим изделиям». по-видимому, «растущее на горе» дерево, которое жители Олимпа называли ζυγία, не было вполне тожественно с той ζυγία, о которой рассказывали жители Иды. Не был ли это наш явор — Acer pseudoplatanus L., древесина которого отличается прекрасной выплавкой, известной у столяров под названием «павлиньего хвоста»?
[9] Σφενδαμνος «некоторые» называли γλεΐνος, который у Горта отожествлен с Acer creticum.
[10] После «кленом» лакуна: пропущена, видимо, характеристика «женского» дерева.
[11] Во всем абзаце нет ни слова о третьем виде: κλινοτροχος. Само слово представляет собой местное наименование, которое Феофраст мог узнать от своего учителя, уроженца Стагиры.
[12] Описание перистого листа сделано рукой наблюдателя-мастера. Отдельные листочки Феофраст сравнивает сначала по общему виду — и совершенно правильно — с листьями лавра, затем дает описание каждого такого листочка, как бы вырисовывая его контур. После он переходит к описанию цельного перистого листа, дополняя это описание сравнением с листом рябины.
[13] «Корни густые»: слово «густые» по-гречески передано через πυκνορριζος. Термин этот до Феофраста встречается в Гиппократовом Сборнике (IX.190.18 L) и заимствован, вероятно, из народного языка. У Феофраста он обозначает ие анатомически плотную структуру корня, а густоту корней. В таком же смысле употреблял это слово после Феофраста и Диоскорид.
[14] Жители Иды, ничего ие знавшие о цветках клена, полагали, что и на ясене нет ни плодов, ни цветков. Феофраст, в первом случае только констатировавший их неведение, опровергает их заблуждение относительно ясеня. Объяснить это можно только одним. Феофраст сам наблюдал ясень, причем наблюдал его и в весеннюю пору, когда он цветет, и осенью, когда семена его уже вполне созрели. Семя ясеня, продолговатое, несколько сплющенное к одному концу, действительно напоминает маленькую миндалину; крыло, прикрепленное к семени, Феофраст назвал «тонким стручком», потому что оно действительно охватывает семя.
[15] Под «чем-то вроде сережек» не разумел ли Феофраст цветков ясеня?
[16] «Коровий ясень» по высоте и по месту, где он растет, можно было бы счесть за ясень обыкновенный, Fraxinus excelsior, но характерная для него твердая и гибкая древесина приписана как раз другому, «горному» ясеню. Не произошла ли здесь та же путаница признаков, с которой мы уже встречались, и не «исправили» ли помощники Феофраста полученные им от македонских лесопромышленников сведения в соответствии с теорией, по которой горное дерево должно было иметь прекрасную, твердую и гладкую древесину, а равнинное наоборот?
[17] Феофраст различает два вида ясеня: в «Указателе» Горта (11,468). ясень, описанный Феофрастом в §§ 3 и 4, отожествлен с ясенем цветистым (Fraxinus ornus L); между тем Феофраст говорит в этих параграфах о двух видах ясеня: и о ясене обыкновенном (Fraxinus excelsior L), и о цветистом. Приведем для наглядности некоторые признаки обоих деревьев, сопоставляя их сначала по описанию Феофраста (первая таблица на стр. 413), затем по описанию современных ботаников (вторая таблица, там же).
  Ясень с белой
древесиной
Ясень с грубой
древесиной
Рост Высок Ниже
Число листочков в перистом листе Большее Меньшее
Где растет В глубоких долинах по сырым местам На сухих скалах
  Fraxinus excelsior Fraxinus ornus
Рост 30-40 м 3-7 м
Число листочков 7-13 7-9
Где растет На равнинах В горах

Из этого сопоставления ясно, что Феофраст дает в §§ 3 и 4 описание обоих видов, причем начинает с ясеня обыкновенного.
Заметим, что следующее замечание о превосходных качествах древесины у горных деревьев стоит в прямом противоречии с только что сделанной (§ 4) характеристикой древесины равнинного ясеия.

III.12

(1) Кизил бывает мужской и женский; последний так и называют "женским кизилом". Листья у них похожи на миндальные, только маслянистее и толще; кора волокнистая и тонкая, ствол не очень толстый, но весь кругом в ветвях, как у лапчатника. У женского кизила их меньше: он скорее напоминает куст. Ветвями оба вида одинаково напоминают лапчатник; они расположены у них попарно и друг против друга. Древесина мужского кизила не имеет сердцевины" она твердая, своей плотностью и крепостью похожая на рог У женского кизила сердцевина есть; древесина его мягче, ноздревата, почему и не годится для дротиков.
(2) Высотой кизил бывает самое большее в двенадцать локтей, т. е. в самую длинную сариссу: ствол его не отличается высотой. Жители Иды в Троаде говорят, что мужской кизил бесплоден, а женский дает плоды. Косточка в них похожа на маслинную, на вкус она сладка и ароматна. Цветы похожи на маслинные; дерево отцветает и приносит плоды таким же образом, как маслина (сходство состоит в том, что у кизила на одном черешке сидит тоже по несколько плодов); время цветения и плодоношения примерно тоже совпадают. Жители Македонии говорят, что оба вида приносят плоды, но что плоды женского кизила несъедобны" Корни у обоих похожи на корни лапчатника: они крепки и неистребимы. Живет кизил и по сырым местам, а не только по сухим. Вырастает из семени и от черенка. [1]
(3) "Кедр", по словам одних, бывает двух видов: ликийский и финикийский; по словам других, например идейских жителей, у него имеется только один вид. Он похож на финикийский можжевельник и отличается от него главным образом листьями: у "кедра" они жесткие, заостренные и колючие, у финикийского можжевельника они мягче. Финикийский можжевельник, кажется, и выше. Некоторые не различают по названию можжевельника от "кедра" и называют оба растения просто "кедром", определяя только одно из них как "острый кедр". Оба вида узловаты, ветвисты, со свилеватой древесиной. Сердцевины у финикийского можжевельника мало и она плотна, а если дерево срубить, она быстро начинает гнить: у "кедра" ее много, она крепка и не поддается гниению; цвет ее у обоих видов красный. У одного "кедра" она пахучая, у другого - нет. [2]
(4) Плоды у "кедра" желтые, [3] величиной с миртовую ягоду, душистые и на вкус сладкие. У финикийского можжевельника они в остальном на них похожи, но черны, вяжущего вкуса и почти несъедобны. Они висят на дереве в течение целого года; когда появляются новые, прошлогодние опадают. На этом дереве, по словам аркадян, висят одновременно плоды трех лет: прошлогодние, еще не. поспевшие, позапрошлогодние, уже спелые и съедобные, и третьи, только что показавшиеся. Сатир рассказывал, [4] что дровосеки принесли ему образчики обоих видов, на которых цветов нет. Кора у них похожа на кипарисовую, но шероховатее. Корни у обоих видов рыхлые и поверхностные. Растут они в местностях каменистых и холодных и любят их.
(5) Есть три вида мушмулы: aiithedon, sataneios и anthedonoeides: это деление идейских жителей. У sataneios плоды крупнее, белее, губчатее, с более мягкими косточками; у остальных видов они мельче, душистее и более вяжущего вкуса, так что их можно дольше сохранять впрок. И древесина у них плотнее и желтее, в остальном же схожая с древесиной sataneios. Цветы у всех трех видов похожи на цветы миндального дерева; только не розовые, как у него, а бледнее... Дерево высоко ростом и густолиственно. Лист... сильно изрезан; верхушка его напоминает лист сельдерея; у более старых деревьев он очень сильно изрезан и от этих глубоких разрезов угловат; он гладок, волокнист, тоньше сельдерейного и продолговатее и весь - вместе с лопастями: - с зубчатыми краями. Черешок у листа тонкий и длинный. Перед листопадом листья сильно краснеют. Корней у этого дерева много и они идут в глубину; поэтому оно долговечно и не легко погибает. Древесина у него плотная, твердая и не подвержена гниению. (6) Вырастает оно из семени и от черенка. Оно болеет особой болезнью: в старости его истачивают черви. Черви эти крупные и особенные, не такие, как на других деревьях. [5]
Рябину делят на два вида: "плодоносную женскую и мужскую бесплодную. Женская рябина различается не только формой ягод: круглой, продолговатой или яйцевидной, но-и вкусом их: круглые обычно душистее и слаще, яйцевидные часто кислы и менее душисты. (7) Листья у обоих видов расположены в ряд, наподобие крыльев, вдоль длинного волокнообразного черешка; весь лист представляет собой нечто единое, но состоящее из отдельных лопастей, вырезанных до самого черешка; каждая пара несколько отстоит одна от другой. Листья осыпаются не частями: падает все крыло сразу. У старых и длинных листьев пар больше, у молодых и коротких - меньше, но у всех на конце черешка есть непарный листок, так что общее число листиков нечетное. По форме они напоминают листья мелколистного лавра, но зубчаты, более коротки и с верхушкой не заостренной, а более округлой. Гроздеобразный цветок свисает одной, "булавой" и состоит из множества маленьких белых цветков.(8) Ягоды, если дерево урожайно, также висят гроздьями на одной и той же "булаве" сидит множество, так что они напоминают соты. Черви поедают рябину на дереве еще незрелой; хотя вкус у нее гораздо более вяжущий, тем не менее они едят ее больше, чем мушмулу и груши, садовые и дикие. И само дерево истачивают черви; состарившись, оно от этого и усыхает. Черви на рябине особые: красные и волосатые. Совсем молодая рябина уже дает урожай: она начинает родить трех лет. Осенью, когда опадут листья, на ней сейчас же появляются похожие на сережки булаво-образные утолщения, блестящие и вздутые, словно уже готовые распуститься; они остаются на зиму. (9) На рябине и на мушмуле колючек нет; кора гладкая, и если дерево не старое, то отливает блеском, - она желтого цвета с беловатым оттенком. На старых деревьях кора шершавая и черная. Само дерево высоко, стройно и с правильным расположением листвы: в большинстве случаев крона его, если ничто не помешает, принимает форму конуса. Древесина твердая, плотная, крепкая, красивого цвета; корней много, в глубину они не идут, но крепки, толсты и неистребимы. Растет рябина от корня, от черенка и из семени; места любит холодные и сырые - тут она и живуча, и трудно истребима. Растет она и в горах. [6]


[1] «Мужской» кизил — это Cornus mas L, кизил настоящий; «женский» — Cornus sanguinea, дерен, свидина или глог. Листья и кизила, и свидины яйцевидные, цельнокрайние, вовсе не похожи на ланцетовидные, пильчатые листья миндаля. Свидина действительно представляет собой куст; и у кизила, и у свидины ветви расположены попарно и супротивно. Древесина кизила очень тверда и прочна; высоты достигает он 3 — 7 м (12 локтей=5 м с лишним); сравнение с сариссой — македонским копьем — заставляет думать, что древки этих копий делались из кизила. И теперь кизил — лучшая древесина для рукояток. Сообщение идейских жителей о том, что ои бесплоден, совершенно неверно: кизил дает приятного кисловатого вкуса плоды. Свидина дает шаровидные, черные мелкие ягоды: в III.4.3. Феофраст писал, что плоды кизила поспевают около летнего солнцестояния и что ягоды свидины несъедобны, т. е. использовал здесь сведения, полученные от македонян, которые считал, видимо, более верными. Тем не менее, по характерной для него объективности, он счел нужным привести и сведения из своего троадского источника. Сам ои, несомненно, не видел ни кизила, ни свидины: иначе не сравнил бы их листьев с миндальными. Кизил принадлежал, видимо, к числу деревьев, которые разводили в садах: их сажали косточками и черенками. Что касается замечания о нескольких плодах на одном черешке и о том, что обстоятельство это делает кизил похожим на маслину, то сам Феофраст говорил (1.11.4), что особенностью этой отличаются только некоторые виды маслин.
[2] В «Указателе» Горта κέδρος Феофраста отожествлен с Iuniperus oxycedrus L: можжевельником красным или красной арчой; άρκευθος же — с Iuniperus phoenicea L. Вот те противоречия определений и названий, с которыми приходилось иметь дело Феофрасту: 1) есть два вида можжевельника; 2) только один («жители Иды»); 3) называют и можжевельник и άρκευθος одинаково — κεδρος, добавляя только для можжевельника определение «острый». Описав вполне правильно листья можжевельника красного, Феофраст, ничего не сказав о «ликийском и финикийском» (потому ли, что у него не было для них никакого материала, или же потому, что свидетельство жителей Иды казалось ему более авторитетным), переходит к άρκευθος, который «зовут просто кедром», и к можжевельнику красному, который носит имя «острого кедра».
[3] Ягода у красного можжевельника не желтая, а желто-красная.
[4] Мы не знаем, кто был этот Сатир, но упоминание о нем и вообще все это место принадлежит к числу важнейшихи очень редких в древней литературе мест, которые дают возможность более или менее отчетливо, представить себе способ работы данного писателя. Сатир был отправлен в Аркадию для собирания ботанического материала. Собирание это происходило через людей, имевших постоянно дело с лесом: аркадским дровосекам даны были определенные задания приносить образцы таких-то-и таких-то растений. Они же сообщали сведения о качестве древесины и о разных особенностях дерева, в данном случае, например, о сроках поспевания ягод. То обстоятельство, что Феофраст ничего не говорит о том, кто был этот Сатир, очень показательно: ои обращался к людям, которые этого Сатира знали так же хорошо, как и он сам.
[5] Μεσπίλη σατάνειος в «Указателе» Горта отожествляется с Mespilus germanica, мушмулой обыкновенной; μεσπίλη ή άνθήδων — с Crataegus orientalis, a μεσπίλη ή άνθηδονείδης — с Crataegus oxyacantha, боярышником, обыкновенным. С плодами и цветками все более или менее правильно: плоды мушмулы действительно обладают вяжущим вкусом; цветки мушмулы, а до некоторой степени и цветки боярышника, похожи иа миндальные, за вычетом окраски, что отмечено и Феофрастом. Дальше начинается ряд трудностей, которые Виммер думал устранить, предположив, что вслед за описанием цветков идет пропуск, так что, о каком из трех деревьев идет речь, сказать трудно. Описание листа во всяком случае-никоим образом не подходит к мушмуле с ее ланцетовидными, почти цельиокрайними листьями. Феофраст, по мнению Шнейдера,* описывает здесь лист, принадлежащий растению, которое Линней назвал Crataegus azarola, а Скополи — Pirus azarolus. Не берека ли это, Pirus torminalis Ehrh.? Дерево это может быть названо высоким (10 — 25 м); его перисто-лопастные листья с заостренными, по краям мелко-пильчатыми лопастями вполне подходят к описанным Феофрастом листьям; его ягодообразные мелкие плоды становятся съедобными только после долгого лежания.
[6] Говоря о круглых и яйцевидных ягодах рябины, не имел ли в виду Феофраст в первом случае рябину обыкновенную — Sorbus aucuparia L, с ее шаровидными плодами, а во втором — рябину крупноплодную — Sorbus domestica L, плоды которой имеют грушевидную форму? Рябина описана у Феофраста превосходно: он, видимо, наблюдал ее сам, что видно из описания листа, указания разницы между молодыми и старыми листьями, сопоставления отдельных листочков с листьями лавра. Под «булавой» (κορύνη) Феофраст разумеет густые ветвистые соцветия рябины: сравнение, надо признать, очень удачное. «Старый» передано у Феофраста словом γεράγδρυον, несомненно заимствованным из народного языка. Сибторп находил рябину в горах Греции, Македонии и Фракии.

III.13

(1) Черешня по своей природе дерево особенное. Ростом она высока: до двадцати четырех локтей; очень стройна; толщины такой, что окружностью у корня бывает в два локтя. Листья ее похожи на листья мушмулы, но толще и очень жестки, так.Что дерево издали заметно по своему цвету. Кора по гладкости, цвету и толщине похожа на липовую, почему из нее, так же как и из липовой, делают коробки. [1] Она не обрастает дерево прямо идущими в вертикальном направлении или ровными кругами, а охватывает его спиралью, идущей снизу вверх и напоминающей очертания листа. [2] Обдираемая таким образом кора снимается, [3] при ином способе она рвется на мелкие куски и отодрать ее невозможно; некоторую часть ее снимают, однако именно таким образом: от нее откалывают тонкие, как лист, слои. Кору снимают не всю: остаток ее сохраняет дерево, обрастая его. указанным выше образом. (2) Если кору снимают в то время, когда дерево лупится, то в это же время вырабатывается и сок; если снят внешний покров, то оставшийся под ним только почернеет и покроется как бы слизью, а на следующий год вместо прежнего нарастет другой покров, только более тонкий. [4] Древесина похожа на кору своими спиралеобразными волокнами. Ветви растут сначала тоже по спирали. У дерева, пока оно растет, нижние сучья все время гибнут, а верхние растут. (3) У этого дерева вообще немного сучьев, меньше, чем у осокоря. Корней у него много, они поверхностны и не очень толсты. Корень и кора на этом дереве одинаково скручены. Цветы белые, похожие на цветы груши и мушмулы; они состоят из маленьких цветочков и напоминают соты. Плоды красные, похожие формой на diospyros и величиной с боб; только у diospyros косточка твердая, а у черешни мягкая. [5] Растет она в тех же местах, что и липа, а. вообще там, где есть реки и где сыро.
(4) Бузина также растет преимущественно у воды и в тени, но может расти и по другим местам. Она имеет вид куста; ее ветви в первый год растут в длину до листопада, а затем идут в толщину. Ветви эти не бывают очень длинны, самое большее локтей шесть. [6] Ствол у старой бузины бывает толщиной с "корабельный шлем", [7] кора гладкая, тонкая и сухая; древесина губчатая и, если ее высушить, то легкая, с мягкой сердцевиной, так что у ветвей внутри сплошное дупло; из них делают легкие палочки. Высохши, дерево становится крепким, и если его вымочить, то ему нет износа, даже если оно и облуплено. Лупится же оно само, пока сохнет. Корни у бузины поверхностны; их немного и они невелики. (5). Лист - если брать каждый в отдельности - мягок, продолговат, как у широколистного лавра, но крупнее, шире и округлее в середине и у основания, с верхушкой более заостренной и с зубчатыми краями. Цельный лист состоит из таких листков, сидящих, как на веточке, на одном толстом и волокнистом черенке: одни с одной, другие с другой стороны, попарно по узлам, на некотором расстоянии друг от друга; один листок сидит на верхушке черенка. Листья имеют сильный красноватый оттенок, [8] губчаты и мясисты. Осыпается такой лист сразу весь, почему весь целиком и может считаться одним листом. [9] Молодые ветки у бузины несколько угловаты. [10]
(6) Белый цветок состоит из множества маленьких белых цветочков, сидящих на разветвленном черешке, и напоминает соты. Запах тяжелый, похожий на запах лилии. Ягоды таким же образом гроздью свисают с одного толстого черешка. [11] Поспев, они становятся черными; незрелые напоминают зеленый виноград, величиной немного крупнее чечевицы. Сок их с виду похож на вино; посвящаемые красят им руки и лицо. [12] Косточки в них с виду похожи на кунжут.
(7) Ива также растет у воды; видов ее много. Черная ива называется так потому, что кора у нее черная и пурпурно-красная; белая - по белой коре. У черной ветви: красивее и лучше для плетения; у белой они более ломкие. Есть один вид и черной и белой ивы, низкорослый и не идущий в высоту, как это бывает и с другими деревьями, например с "кедром" и ползучей пальмой. В Аркадии это дерево зовут не itea, a helike и считают, как было сказано, что она имеет плод, дающий семена. [13]


[1] Κέρασος — Prunus avium L, черешня. Высота ее 6 — 10 м; Феофраст дает ок. 10 1/2 и объем ствола внизу ок. 1 м. Уже Скалигер (его комментированное издание Феофраста вышло в 1584 г.) справедливо заметил, что толстые и жесткие листья никак не могут сделать дерево приметным издали. Шнейдер, чтобы исправить эту несообразность, предлагал поменять местами две следующие строчки так, чтобы получилось: «... листья толще ... кора по гладкости и цвету такова, что дерево можно заметить издали; толщиной она похожа на липовую...».
[2] Феофраст дает три направления, по которым кора обрастает дерево: 1) вертикальное, 2) круговое, 3) спиралью. Альберт Великий («О растениях», II.372) говорит, что у одних деревьев кора сдирается в направлении сверху вниз, а что «есть другой вид коры, которая никоим образом не снимается в вертикальном направлении, а обдирается кругами поперек дерева, как это наблюдается у черешни, у сливы и у многих других растений». Надо заметить, что кругами обдирается не самая кора, а ее поверхностный слой, пробка, у таких деревьев, как береза, черешня, вишня. Как может спираль напоминать фигуру листа? Шнейдер объяснял это так, что лист по своему контуру представляет эллипс, и Горт повторяет это объяснение. Не проще ли представить себе фигуру (слово διαγραφή имеет значение и «геометрической фигуры») листа, свернутого спиралью в трубочку? Аналогия была бы полной: спираль черешневой коры также суживается кверху, как спираль скрученного листа.
[3] Т. е. по спирали: в переводе принята конъектура Шнейдера: ούτως — άλλως.
[4] Феофраст знал, какое значение для жизни дерева имеет кора (ср. 1V.15.1), — ои различал в коре два слоя: поверхностный (ό έπιπολής) или, как ои называет его здесь, употребляя пропавшую при переводе прекрасную по своей выразительности и точную метафору — «верхний хитон», который можно было снять без вреда для дерева, и внутренний, «главный» (κύριος), лишившись которого, дерево гибнет.
[5] Нельзя ли под мягкостью косточек черешни понимать то, что они легко раскалываются, имеют тонкую скорлупу и большое ядрышко? То же говорится о мягкости семян и для других растений, в действительности имеющих такую же твердую скорлупу.
[6] Άκτη — Sambucus nigra L, бузина черная. Длину ветвей бузины Феофраст исчисляет в 2 1/2 м с лишним.
[7] «Корабельным шлемом» называлось обитое железом бревнышко, выступавшее над носом корабля и являвшееся самой крайней частью корабля.
[8] Листья бузины приобретают красноватый оттенок только во время листопада.
[9] Это перистый лист. Феофраст первый описал его, и он неизменно уточняет свое описание: ср. описание листа ясеня, рябины и бузины.
[10] Описание бузины можно считать, невзирая на некоторые неточности, объясняемые, может быть, ошибками рукописного предания (красноватый цвет листьев; угловатость молодых веток), правильным и ясным. Сделал его Феофраст, пользуясь данными своих источников, или на основании собственных наблюдений? Вряд ли он сам проделывал опыты, на основе которых установил свойства древесины, и вряд ли занимался корчеванием бузины: внимание, обращенное на прочность бузины, на средства, которыми эта прочность достигается, на изменения, происходящие с ней во время ее заготовки, слова народного и технического языка в описании (γεράνδρυα, περικεφαλαία, λοπιζεται), упоминание о тросточках, — все говорит, что источником в данном случае для Феофраста был какой-то столяр. Но лист описан Феофрастом de visu, с мастерством и четкой ясностью, обычными у него в описаниях листа.
[11] Интересно отметить разницу в описании соцветия у рябины и у бузины: у рябины «гроздеобразный цветок свисает одной булавой»; буквально «расщепленный черешок» бузинного соцветия, конечно, менее живописен, но зато более точен и ясен: мы видим, как Феофраст работает иад созданием терминологии, подходящей для его предмета.
[12] Почему посвященные в мистерии красили себе руки и лица бузинным соком, мы не знаем; никаких сведений по этому поводу у других авторов нет. Место это испорчено, но смысл его вполне ясен.
[13] «Черная ива», по указанию Горта, — это Salix amplexicaulis Bory et Charb.; «белая» — Salix alba L., ива белая, ветла. Какую карликовую иву имел в виду Феофраст, сказать трудно. Шпреигель называет, в качестве одной нз возможных, Salix retusa L., растущую по горам Греции. Под «этим деревом» следует разуметь иву вообще, а не какой-нибудь один вид ее. Иву греки считали бесплодным деревом.

III.14

(1) Есть два вида вяза: один называется горным вязом, а другой просто вязом. Различаются они тем, что простой вяз скорее напоминает куст, а горный более высок. Листья, у него цельные, слегка зубчатые, более продолговатые, чем у груши, шероховатые. Это большое дерево и по росту, и по объему. На Иде его немного: оно редко. Оно любит сырые места. Древесина у него желтая, крепкая, с прочными: волокнами и гладкая; она целиком представляет собой твердую сердцевину. Она идет для дорогих дверей; свежая режется легко, сухая - с трудом. Дерево это считается бесплодным, но в мешочках у него есть камедь и какие-то насекомые, похожие на комаров. Осенью на нем появляются особые сережки: многочисленные, маленькие и черные;, в остальные времена года их не заметно. [1]
(2) Серебристый тополь и осокорь бывают каждый только одного вида; оба дерева стройны, но осокорь гораздо выше,. рыхлее и ровнее серебристого тополя; листья у обоих по форме похожи. Похожа своей белизной и разрезанная древесина. Ни то, ни другое дерево, по-видимому, не имеет ни плодов, ни цветов. [2]
Осина похожа на серебристый тополь и величиной, и беловатым цветом ветвей. Лист ее напоминает плющ, но не угловат, а заканчивается удлиненным острым углом. По цвету и верхняя и нижняя части листа почти одинаковы. Лист держится на длинном тонком черешке, почему и не стоит прямо, а свисает. Кора шероховатее, чем у серебристого тополя, и больше покрыта наростами - так, как у дикой груши. Дерево это бесплодно. [3]
(3) И ольха бывает только одного вида. По природе своей она стройна, с мягкой древесиной и мягкой сердцевиной; тонкие ветки ее внутри совершенно полые. Листья, у нее похожи на листья садовой груши, только крупнее и жилковатее. Кора шероховатая, изнутри красная, почему ею и красят кожи. Корни поверхностные... величиной, как. у лавра. Растет ольха только по сырым местам, больше. нигде. [4]
(4) Semyda листьями похожа на так называемый "персидский орех"; только у нее они немного уже; кора пестрая, древесина легкая. Годится она только для изготовления посохов - больше ни на что. [5]
Листья пузырника очень напоминают ивовые, все дерево крупное, ветвистое и многолиственное. Семена находятся: в стручках, как у бобовых: в широком стручке, а не в узком лежит семечко, маленькое, а не большое, в меру, не слишком,. твердое. Дерево не очень плодовито для своей величины. Семена в стручках встречаются редко, и деревьев таких. мало. [6]


[1] Πτελεα Горт отожествляет с Ulmus glabra; όρειπτελέα, «горный вяз», по мнению Брецля (ук. соч., стр. 15), — это (Ulmus campestris L, ильм полевой: это высокое (от 10 до 40 м) дерево, с листьями, в точности соответствующими описанию Феофраста. О поделках из вяза и употреблении его в судостроении Феофраст подробнее говорит в V.3.5, 6.6, 7.3 и 6. В III.7.3 он говорит о «гроздьях» у вяза: цветки вяза, следовательно, были им замечены, хотя ои и не знал, что это цветки. Под «сумочками» надо понимать вздутия на листьях (галлы), вызываемые особыми насекомыми, прокалывающими лист. В этих вздутиях находилась клейкая жидкость, которую в древности употребляли как лекарство от рай. «Особые сережки», появляющиеся на вязе осенью, — это, конечно, его крылатки.
[2] Λεύκη — Populus alba L., тополь серебристый; αίγειρος — Populus nigra L., осокорь. Осокорь бывает до 25 м высотой, серебристый тополь — 20 — 30 м, так что назвать осокорь более высоким деревом вполне возможно, листья же обоих деревьев непохожи.
[3] Κερκίς — Populus tremula L., осина. (В 1.11.2 упоминается Cercis siliquastrum L, иудино дерево, багрянник, по-гречески одноименное с осиной). Осина описана очень верно, только верхняя и нижняя стороны листа по цвету довольно различны: верхняя — темнозеленая, нижняя — серебристо-серая.
[4] Κλήθρα — Alnus glutinosa Gaertn. var. oblongata Wall. Ольха — обычное дерево по всей южной Европе. После слова «поверхностные» имеется лакуна; утрачено описание сережек и, вероятно, соплодия, напомнившего Феофрасту ягоды лавра.
[5] Σημύδα: Плиний Старший («Естественная история», XVI. 74) перевел это название через betula — «береза». Описание Феофраста никакие подходит к нашей березе, и уже Роберт, издавший со своими дополнениями комментарии Скалигера к Феофрасту (1584), заметил, что не стоит гадать о дереве, о котором нам почти ничего не известно кроме имени. Шпренгель, однако, пренебрег его советом и отожествил σημύδα с Sara-bucus racemosa L, которая, по указаниям Сибторпа, росла по горам в Аркадии. «Ее ствол и сучья, — пишет он, — коричневого цвета с белыми пятнами, т. е. пестры; перистый лист похож на лист грецкого ореха, из ветвей можно в крайнем случае сделать легкие тросточки, но ни на что другое она не годится» (указ. соч., т. II, стр. 114).
[6] Κολυτέα — Colutea arborescens L., пузырник. Шнейдер считал, что описание этого дерева попало сюда из другого места; ср. III.17.2. Вим-мер сомневается в подлинности всего этого отрывка. Наличие антитез во второй его части («в широком стручке, а не в узком»; «семечко маленькое, а не большое») заставляет предполагать, что подлинный контекст был другим, в котором Феофраст описывал пузырник, сравнивая его с каким-то деревом.

III.15

(1) Гераклейский орех по природе своей дерево дикое: -с дикими сближает его то, что орехи его уступают мало или даже вовсе не уступают садовым; он хорошо переносит холода, растет большей частью в горах и в горах дает хороший урожай. К этому надо прибавить, что 5у него нет единого ствола: это скорее куст с ветвями без узлов и ответвлений, хотя иногда длинными и толстыми. Культуре, однако, он поддается. Садовый орех отличается тем, что орехи с него лучше, а листья крупнее. У того и другого листья зубчаты и очень похожи на ольховые, только шире. Все дерево больше. Орех всегда становится урожайнее, если обрезать у него ветви. (2) И садовый и дикий бывают двух видов: у одного орехи. круглые, у другого удлиненные; у садового они белее и лучше всего бывают в сырых местах. Дикий орех, если его пересадить, становится садовым. Кора у него гладкая, тонкая, однослойная, блестящая, с особенными белыми пятнами. Древесина очень гибкая, так что из ветвей его делают корзины, для |чего с очень тонких ветвей обдирают кору, а толстые остругивают. У него есть небольшая желтая сердцевина, в которой образуется дупло. Особенностью дерева, как мы говорили, являются его сережки. [1]
(3) Теребинт бывает мужской и женский. Мужской бесплоден, почему его и называют мужским. У женских деревьев у одних плоды с самого начала красные, величиной с незрелую чечевицу; у других же они сначала зеленые, потом красноватые и, наконец, когда поспеют (одновременно с виноградом), - черные; величиной они с боб, смолисты и благовонии. Дерево это на Иде и в Македонии низкорослое, кустообразное и искривленное; под Дамаском в Сирии оно большое, красивое и встречается часто: там, говорят, есть гора, вся заросшая теребинтом, ничего другого на ней и не растет. (4) Древесина у него вязкая, корни крепкие, уходящие вглубь; дерево это невозможно уничтожить. Цветок похож на маслинный, но красного цвета. Лист состоит из многих листочков, похожих на лавровые и сидящих на одном черешке, как у рябины; на конце черешка имеется еще один листок. Листья теребинта угловатее рябиновых; окружностью они скорее напоминают лавровые. Теребинтовый лист весь блестит, так же как и плод. У теребинта, как и у вяза, есть некие мешкообразные углубления, в которых заводятся насекомые, похожие на комаров. Образуется там и какое-то смолистое вязкое вещество. Смолу, однако, берут не оттуда, а из дерева. Плоды не выпускают из себя много смолы, но прилипают к рукам; и если после сбора плоды не вымыть, они склеятся. Когда их моют, белая, не созревшая часть плода остается наверху, а черная погружается в воду. [2]
(5) Самшит дерево небольшое; листья у него похожи на миртовые. Растет оно в холодных и суровых местах. Таков именно Китор, где самшита особенно много. Холодно и на Олимпе в Македонии; самшит растет и там, но крупным не бывает. Всего крупнее и красивее самшит на Кирне; тамошний самшит и высотой и толщиной значительно превосходит самшит из других мест. [3] Поэтому и мед на Кирне не сладок и пахнет самшитом. [4]
(6) Krataigos [5] - очень распространенное дерево; некоторые называют его krataigon. Листья у него гладкие, похожие на листья мушмулы, только больше, скорее широкие, чем продолговатые, и без зубцов по краям, как у мушмулы. Дерево это не бывает ни очень большим, ни очень толстым; древесина его пестрая, крепкая, желтая. Кора гладкая, как у мушмулы; единственный корень уходит обычно в глубину. Плоды круглые, величиной с дикую маслину; созревая, они желтеют и чернеют. Вкусом и запахом они похожи на мушмулу: поэтому дерево это и принимают за дикую мушмулу. Дерево это разновидностей не имеет.


[1] Καρύα ή Ήρακλεωτική — Corylus avellana L. var., лещина, лесной орех. Сравнение лещины с ольхой по величине, причем о лещине говорилось, что она больше, казалось старым комментаторам нелепым. Феофраст имел в виду при этом сравнении не черную ольху [Alnus glutinosa (L.) Gaerth.], а, по всей вероятности, зеленую (Alnus yiridis DC.) — кустарник, вышиной 2 — 3 1/2 м, с листьями, действительно очень похожими на листья лещины, причем у лещины они шире. Круглые орехи дает Corylus tubulosa W., дико растущий в восточном Средиземноморье. У нас эти орехи известны под именем фундука. О сережках — см. III.7.3.
[2] Τερμίνθος (или τερέβινθος) — Pistacia terebintus, терпентинное дерево. Разницу в окраске его плодов не наблюдал ни один из ботаников нового-времени: все они вначале светлозеленого цвета, с тремя яркокрасными бороздками вверху, а потом становятся пурпурно-красными. Феофраст не упустил случая подчеркнуть значение места для каждого дерева: терпентинное дерево в Европе представляет собой куст; в Сирии — это прекрасные высокие деревья. Краткость описания перистого листа у терпентинного дерева показывает, насколько Феофраст освоился с этим новым понятием (ср. описание рябинового и бузинного листа). Сумкообразные углубления — это галлы, покрывающие иногда все дерево и достигающие порой величины грецкого ореха. Местные жители собирали их в июне и употребляли для окраски шелковых тканей.
[3] Πύξος — Buxus sempervirens L., самшит обыкновенный. Феофраст (IV.6.I) как южанин относит самшит к числу холодолюбивых растений; в Вавилоне он приживался с трудом. Дерево это чрезвычайно ценилось-за твердость, плотность и прочность своей древесины. Самшит называли черным деревом северных и западных стран. Он в изобилии рос на горе Китор, близко подходившей к Черному морю и находившейся в Пафла-гонии. Существовала даже поговорка, аналогичная нашей — «возить дрова в лес»: «привез самшиту на Кнтор». Что касается прекрасного самшита на Кирне (ныне Корсика), то греки, с давних пор освоившиеся с берегами Италии, Галлии и Испании, весьма смутно представляли себе в этих землях места, удаленные от моря. Корсика была полусказочной страной, о которой еще Диодор мог писать как о счастливой стране, населенной добродетельными и справедливыми людьми. Легенда о самшитовых лесах на Корсике возникла, несомненно, на основе древнего представления о полном тожестве крайнего запада с крайним востоком.
[4] Мед из цветов самшита и на.Киторе должен был отличаться неприятным вкусом и запахом.
[5] Κράταιγος — Crataegus Heldreichii Boiss., боярышник. См. эту же книгу 12.5 — 6 и примечания к этому месту.

III.16

(1) У кермесного дуба листья похожи на дубовые, но меньше, с колючими краями; кора глаже дубовой. Само дерево вырастет большим, как дуб, если место и почва для него подходящие. Древесина у него плотная и крепкая. Корни идут довольно глубоко и их много. Плоды желуде-образны: это желуди, но маленькие. Новые желуди застают на дереве прошлогодние: желуди на этом дубе поспевают поздно. Поэтому некоторые и говорят, что эти дубы дают урожай дважды в год. Кроме желудей на них есть еще нечто вроде тёмнокрасных ягод; бывает также ремнецветник и омела. Иногда случается, что на таком дубе имеются четыре вида плодов: его собственные желуди в двух видах и два вида чужеродных плодов: один от ремнецветника и другие - от омелы. Первая растет у него на северной стороне, вторая на южной. [1]
(2) В Аркадии есть одно дерево, которое зовется там smilax. Оно похоже на кермесный дуб, но листья у него не колючие; они нежнее, края их более приподняты, и вообще у них много отличий от дубовых. И древесина не такая твердая и плотная, как у кермесного дуба; она мягка для.. обработки. [2]
(3) Дерево, которое аркадяне называют "пробковым дубом", имеет следующие свойства:, оно занимает, кратко говоря, среднее место между кермесным дубом и обыкновенным, некоторые предполагают, что это женский кермесный дуб. Поэтому там, где этот последний не растет, как, например, в Лакедемоне и в Элее, "пробковый дуб" употребляют на повозки и тому подобные изделия. Дорийцы называют это-дерево и aria. Древесина у него мягче и рыхлее, чем у кермесного дуба, но тверже и плотнее, чем у обыкновенного. Цветом она, после снятия коры, белее древесины кермесного дуба и краснее древесины обыкновенного. Листьями это" дерево походит и на тот и на этот дуб, но они больше, чем у кермесного, и меньше, чем у обыкновенного. Плоды у него меньше, чем у кермесного дуба: они величиной с era самые мелкие желуди, слаще желудей кермесного дуба и горче желудей обыкновенного. Некоторые зовут плоды кермесного дуба и "пробкового" akylos, а обыкновенного - "желудями". Сердцевина у него различается яснее, чем у кермесного дуба. Таковы свойства "пробкового дуба". [3]
(4) Земляничное дерево, дающее съедобные плоды, называемые memaikyla, не очень велико, с тонкой корой, похожей на тамариксовую, и с листьями, занимающими место, среднее между листьями кермесного дуба и лавровыми. Цветет оно в месяце Пианепсионе. Цветы, сидящие на одном черешке, гроздями свисают с верхушек ветвей. Видом каждый из них похож на продолговатый цветок мирта и почти равен ему по величине; лепестков у него нет; внутри он пустой и похож на выеденное яйцо с отверстием вверху. [4] Когда он отцветет, в том месте, где он прирос, образуется отверстие; отпавший цветок нежен и напоминает кольцо на прялке или дорийский karneios. [5] Плод созревает за год; случается, что на дереве есть плоды и одновременно оно цветет.
(5) Очень похожа листом на это земляничное дерево и andrachle: это небольшое деревцо; с гладкой, трескающейся корой; плоды его похожи на плоды земляничного дерева. (6) Похожа на эти деревья листом и скумпия. Дерево это маленькое. Особенностью его является превращение плода в пух; мы не слышали, чтобы такой плод был еще у какого-нибудь другого дерева. [6]
Перечисленные выше деревья растут во многих странах и местностях.


[1] Кермесный дуб называется так потому, что на нем живет кермес, или дубовый червец, в котором имеется красильное вещество красного, цвета. Греческие и римские красильщики употребляли его в большом: количестве для окраски в пурпурный цвет. По словам Плиния («Естественная история», XVI.32), кермес «дает беднякам Испании половину податей», выплачиваемых Риму. Женская особь этого насекомого прокалывает кожицу листьев, куда кладет яйца и где выводятся молодые насекомые.. В этих местах образуются постепенно увеличивающиеся наросты, похожие на чернильные орешки, но только с зеленовато-синей окраской, и покрытые белым налетом. Их и имеет в виду Феофраст, говоря о «тёмнокрасных ягодах». Ремнецветник, растущий на дубах (Ίξία), называется и по-ио-вогречески όξος — это Loranthus europaeus Jacq., который находили на дубах и современные ботаники. Нашу омелу (Viscum album L.) Сибторп часто встречал на Парнасе на соснах и пихтах.
[2] Это одна из форм Quercus ilex L., который Далешамп назвал «аркадским смилаксом», а Баугин — «смилаксом Далешампа» (Hist., I, табл. 2, стр. 101).
[3] Этот «пробковый дуб» является одной из форм Quercus ilex L. Элея — см. примеч. 21 к этой книге. "Ακυλος — Кирка (см. примеч. 97 к кн. V) бросала желуди и akyloi спутникам Одиссея (Х.242).
[4] Земляничное дерево: здесь идет речь об Arbutus unedo L., земляничном дереве обыкновенном. И земляничное дерево и пираканту путешественники находили на Пентеликоне и на известняковых скалах Арго-лиды. Это красивый куст или деревцо в 3 — 5 м высоты, с большими продолговато-ланцетными блестящими листьями и повислыми кистями белых цветков. Цветки эти описаны у Феофраста очень наглядно и верно: лепестков у них чет — это сростнолепестные цветки.
[5] Κάρνειος — слово неизвестного значения; может быть, испорченное. Шнейдер предлагал читать κίονος Δωρικού — «барабан дорийской колонны».
[6] Это скумпия — Cotinus coggygia Scop. (Rhus cotinus) небольшой кустарник, с цельными листьями и зеленоватыми цветками. Последние большей частью бесплодны и скоро опадают; цветоножки же, снабженные длинными волосами, удлиняются и образуют характерную пушистую метелку. Это явление имеет в виду Феофраст, говоря о «превращении плода в пух». Вероятно, он неоднократно его наблюдал.

III.17

(1) Некоторые деревья свойственны только отдельным местностям, например пробковый дуб. Он растет в Тиррении; [1] дерево это идет в ствол, ветвей на нем мало, оно довольно рослое и быстро растущее. Древесина у него крепкая, кора очень толстая и трескающаяся, как у алеппской сосны, только большими полосами. Листья похожи на ясеневые, толстые и более продолговатые. Дерево это не вечнозеленое: оно теряет свои листья. Плоды напоминают желуди; похожи на плоды aria. Кору с него снимают, и говорят, что снимать ее нужно всю целиком; в противном случае дерево становится хуже. Кора нарастает вновь года за три. [2]
(2) Особенностью Липары является ракитник: это большое дерево; семена его, величиной с чечевицу, находятся в стручках; овцы от них удивительно жиреют. Растет оно из семени; если семена смешать с овечьим навозом, то особенно хорошо. Время посадки совпадает с заходом Арктура; сажать семена нужно, предварительно размочив их и после того, как они прорастут в воде. Листья у этого дерева похожи на "воловый рог". Сначала, самое большее в течение трех лет, оно растет одним стволом; в это время его и режут на палки, которые считаются превосходными. Если с него в это время срезать верхушку, дерево умирает, так как боковых побегов у него нет. После трех лет ствол раздваивается, и растение на четвертом году принимает вид дерева. [3]
(3) Дерево, растущее на Иде и называемое koloitia, представляет собой другой вид:, оно кустообразно, сучковато и очень ветвисто. Встречается оно редко. Листья у него похожи на листья широколистного лавра, только круглее и больше, так что- напоминают и вязовые, но более продолговаты; цветом с обеих сторон зеленые, но с беловатым оттенком на нижней стороне и со множеством тонких жилок на ней же, отходящих от средней жилки и расположенных между ребристыми жилками, идущими от той же средней жилки. Кора не гладкая, а такая, как у виноградной лозы. Древесина твердая и плотная. Корни поверхностные, тонкие, рыхлые (иногда свилеватые) и яркожелтые. Ни плодов, на цветов, говорят, на нем нет; есть только булавообразные сережки и глазки около листьев, очень гладкие, блестящие и белые, формой напоминающие сережки. Срубленное и сожженное, оно оживает и дает побеги. [4]
(4) Только на Иде растут такие деревья, как "александрийский лавр", один вид смоковницы и виноградной лозы. Особенностью этого лавра является то, что у него плоды сидят на листьях так же, как и у "колючего мирта"; у обоих деревьев плоды сидят на средней жилке листа. [5]
(5) "Смоковница" там кустообразна и невысока; толщиной с локоть в окружности. Древесина у нее искривленная и вязкая; дерево внизу гладкое и без сучьев, вверху густолиственное; листья и кора сероватого цвета; листья формой похожи на липовые, мягкие, широкие и приблизительно такой же величины. Цветок напоминает цветок мушмулы, и цветет эта смоковница одновременно с мушмулой. Плод, который называется "винной ягодой", красного цвета, величиной с маслину, только круглее, вкусом напоминает мушмулу. Корни толстые, как у садовой смоковницы, и гибкие. Древесина не гниющая, с твердым "сердцем", а не с обычной "внутренностью". [6]
(6) "Виноградная лоза" на Иде растет около так называемых Фалакр. Это кустообразное растение с маленькими ветками. От веток тянутся побеги длиной в локоть, и на них по бокам сидят черные ягоды, величиной с боб, сладкие-Внутри у них мягкие косточки, напоминающие виноградные. Листья круглые, без разрезов, маленькие. [7]


[1] Тирреиия — Этрурия, нынешняя Тоскана.
[2] Пробковый дуб обрастает неправильно растрескивающейся пробковой корой, которую снимают особым топором, надрубив кругом и вдоль, стараясь никак не повредить заболонь. Новую съемку коры производят через определенный промежуток времени: кора нарастает лет в шесть-девять. Срок в три года, указанный Феофрастом, слишком мал. Совет снимать всю кору вполне понятен: если оставить где-нибудь старый слой, то новый нарастет неравномерно. Шпренгель напрасно настаивал, что дуб, о котором здесь идет речь, — это Quercus pseudosuber Santi: один такой признак, как крепкая древесина, не подходит к этому дубу, отличающемуся губчатой древесиной без ядра.
[3] Растение, о котором идет здесь речь, — это эолийский ракитник, Cytisus aeolicus Guss., принадлежащий, как и все ракитники, к сем. мотыльковых (его не следует смешивать с colutea — пузырником, о котором шла речь в III.14.4). Всевиды ракитника — кустарники, но золотой дождь, например Laburnum anagyroides Medic. (Cytisus laburnum L.), образует настоящее дерево до 5 м высоты, а эолийский ракитник бывает и выше. Подробности относительно посадки этого растения красноречиво свидетельствуют о том, что его прилежно разводили, так как оно доставляло превосходный корм для скота. Что подразумевать здесь под «боковыми побегами»? Обычно άπζράβλαστος говорится о растении, не имеющем таковых. Откуда же тогда резать палки, как не из ствола, начиная, естественно, с верхушки, что, по словам Феофраста, обрекает ракитник на гибель. Не разумеются ли здесь под «боковыми побегами» те побеги, которые окружают главный ствол порослью и называются по-латыни stolones, а по-русски «волчками»?
[4] См. примеч. 129 к этой же книге; КсХсш* — Salix cinerea L, ива пепельная — кустарник, часто встречающийся в Греции. Листья округло-эллиптические («напоминают вязовые, но более продолговаты»); снизу серо-войлочные, сверху зеленые («с обеих сторон зеленые, но с беловатым оттенком на нижней стороне»). Расположение жилок описано очень точно. «Глазками» Феофраст называет, вероятно, почковидные прилистники, по сходству их формы с формой глаза.
[5] «Александрийский лавр» — иглица, см. 1.10.8 и примечание к этому месту. «Колючий мирт» — это Ruscus aculeatus L «Александрийский лавр» Сибторп встречал на Афоне, а «колючий мирт» — на всех горах Греции.
[6] Amelanchier rotundifolia (Lam.) Dum. — Cours, ирга круглолистная. Она. хорошо описана Феофрастом. Это кустарник; его округло-овальные, тупые и пильчатые листья можно сравнить с липовыми; сероватый цвет :их объясняется тем, что они с нижней стороны бывают сперва войлочно-серыми. То обстоятельство, что Феофраст знает их только как серые, войлочные, и ничего не говорит о том, что позднее они становятся голыми, свидетельствует о том, что он не наблюдал за иргой in situ, а либо передавал сообщенные ему сведения, либо имел в своем распоряжении .«гербаризированные» части этого растения. Цветок действительно напоминает цветок мушмулы, и цветут и мушмула и ирга весной. Плод ирги может напомнить маслину, но он круглее, сладок и съедобен, но только не крас-лого, а темносинего цвета. Плода, следовательно, Феофраст не видел, а источник его, хорошо подметивший сходство между иргой и мушмулой, приписал, по-видимому, буроватый плод мушмулы ирге. Называя ядро ирги «сердцем», Феофраст хочет подчеркнуть его особую твердость. Наличие сведений о древесине и ее свойствах, а также о свойствах корней заставляет думать, что они получены от людей, корчевавших иргу и заинтересованных качествами ее как лесного материала. По всей вероятности, это были дровосеки с Иды.
[7] Фалакры — местность неизвестная. Старые комментаторы, в том числе и Шпренгель, считали, что здесь речь идет о чернике, которую
Сибторп в большом количестве находил на мисийском Олимпе. Перевод всего места дан по исправлению Шнейдера, без которого весь абзац совершенно непонятен.

III.18

(1) И другие горы отличаются своими особыми породами, деревьев, кустов и прочих лесных растений. По поводу этого своеобразия, впрочем, часто говорилось, что оно присуще каждому месту.
Такие же различия, какие существуют между растениями, принадлежащими к одному и тому же роду, например между однородными деревьями или кустами, существуют, как сказано, и между большинством других растений, возьмем, например, крушину, держи-дерево, лапчатник, сумах, плющ, ежевику и т. д.
(2) Крушина бывает черной и белой; плоды у обоих видов тоже различны, но у обоих есть колючки.
Лапчатник бывает белый и черный. Цветы и плоды тоже соответственно у одного вида белые, а у другого черные. Некоторые сорта занимают как бы среднее место: цветы у них отливают пурпуром, а не темного или белого цвета, как у прочих. У белого лапчатника листья тоньше и глаже; то же можно сказать и о ветках его. [1]
(3) Между видами держи-дерева есть различия... [2] все они дают плоды. У держи-дерева семена находятся в стручке, напоминающем лист: их бывает три-четыре. Врачи толкут их в порошок, которым лечат кашель. В них есть некоторая вязкость и маслянистость, как в льняном семени. Растет держи-дерево и по сырым и сухим местам, так же как ежевика. Оно теряет листья: это не вечнозеленое растение, как крушина.
(4) У ежевики тоже имеется много видов. Самая большая разница между ними в том, что один вид ее высок и строен, другой приземист, сразу же клонится к земле и, коснувшись ее, пускает новые корни; некоторые так и зовут эту ежевику "земляной". У "собачьей ежевики" цветы красноватые, похожие на цветы гранатника. Она представляет собой нечто среднее между деревом и кустом, похожа на гранатник, но только с колючими листьями. [3]
(5) Сумах называют один мужским, а другой женским, потому что один бесплоден, а другой приносит плоды. Ветви его не отличаются ни длиной, ни толщиной; листья похожи на вязовые, только маленькие, более продолговатые и мохнатые. На молодых ветках листья сидят по двое на ровном расстоянии один от другого и один против другого, так что с обеих сторон ветки получается по ряду. Кожевники красят этим растением белые кожи. Цветок у сумаха белый, гроздеобразный, весь в завитках, напоминающий виноградную гроздь. Когда он отцветет, плоды, одновременно с виноградом, начинают окрашиваться в красный цвет. Они похожи на мелкую чечевицу и тоже собраны все вместе в некую гроздь. В сумахе есть лекарственное вещество, называемое тем же именем: это нечто костеобразное и оно часто обнаруживается при протирании через сито. Корень у сумаха поверхностный и только один, так что растение это легко выдернуть с корнем. В древесине есть "внутренность"; она легко портится и истачивается червями. Растет сумах повсеместно, а лучше всего в местах глинистых. [4]
(6) У плюща много видов: есть стелющийся при земле, есть поднимающийся в вышину. У последнего много видов. Главных, по-видимому, три: белый, черный и третий helix. У каждого из них много видов. Один вид белого плюща имеет только белые ягоды, другой - также и белые листья. У одного из плющей с белыми ягодами они собраны в одну плотную кучу, образующую как бы шар: этот плющ некоторые зовут korymbios; в Афинах он называется ахарнским. [5] Другой вид ниже и раскидистее, так же.как и черный плющ. У черного есть тоже разные виды, но они не так явно различаются.
(7) У helix имеется множество различий. Больше всего различается он листьями: они у него маленькие, угловатые и пропорциональные. У обыкновенного плюща они круглее и без выреза. Отличается helix также длиной молодых побегов и отсутствием плодов. Некоторые настаивают, что helix не приобретает по природе своей свойств плюща, а является некоей законченной формой, развившейся из плюща. (Если бы, как говорят некоторые, всякий helix превращался в плющ, то разница между ними была бы только в возрасте и свойствах, а не в виде, подобно разнице между садовой И дикой грушей). Кроме того, листья helix очень отличаются от листьев плюща. Немногие растения, и то в старости, меняют листву, как это бывает у серебристого тополя и у клещевины. [6] (8) Видов у helix много; можно отметить три самых главных и явно выраженных: зеленый, травянистого" цвета - это самый частый, другой белый, а третий пестрый, который некоторые называют "фракийским". Внутри каждого из них есть, по-видимому, свои различия. Есть зеленый helix с листьями более нежными, расположенными в большем порядке и более густо, и есть другой, у которого все эти свойства выражены в меньшей степени. Что касается пестрого helix, то у одного вида листья крупнее, а у другого мельче, причем и пестротой они тоже различаются. Точно так же и виды белого helix различаются между собой величиной и окраской. Скорее всех растет и захватывает больше всего пространства "травянистый" helix. Говорят, что это измененный плющ и что это очевидно не только по его листьям, более крупным и широким, но и по его побегам. Они у него сразу же идут прямо вверх, а не изгибаются вниз, как у других helix; они тонки и, длинны; у плющеобразного вида они короче и толще. Когда у плюща начинают образовываться семена, то ростки его поднимаются вверх и выпрямляются.
(9) У всякого плюща много густых корней; они перепутаны, деревянисты, толсты и не слишком уходят в глубину, особенно у шероховатого. Поэтому соседство этого последнего тягостно для всех деревьев: он губит и сушит их, забирая от них себе пищу. Именно этот вид по преимуществу идет в толщину, превращается в дерево и становится самостоятельным плющом-деревом. Обычно же плющ любит расти около деревьев, ищет их, как бы вырастает на другом стволе. (10) Особенным свойством его прежде всего является следующее: из своих побегов между листьями он асе время пускает корни, которыми одевает деревья и стены, словно природа нарочно создает корни для этого. Отбирая таким образом влагу и высасывая ее, он иссушает дерево; если его-срезать внизу, он остается жить. Есть у него и другое не малое различие в плодах: и у черного и у белого плюща: они бывают или сладковатыми или очень горькими. Доказательством служит то, что птицы одни ягоды едят, а другие нет. Так обстоит дело с плющом. [7]
(11) Сассапарила растет тоже на чужом стволе; стебель-у нее в колючках, причем колючки эти более или менее прямые; лист похож на лист плюща, маленький, без вырезов, с подушкообразным наростом у черешка. [8] Особенностью его является вот эта тонкая жилка, [9] проходящая по середине, и нитевидные ответвления, отходящие не от нее, как у прочих растений, а идущие вокруг листа, начиная от того места, где лист прикреплен к черешку. На узлах стебля и между листьями из тех же листовых черешков: вырастают тонкие витые усики. [10] Цветок белый, с запахом, как у лилии. Плоды напоминают плоды черного паслена, переступня и в особенности так называемого "дикого винограда". (12) Ягоды свисают гроздьями, как у плюща; расположение ягод напоминает, однако, виноградную гроздь:: черешки ягод идут из одной точки. Ягоды красные, с косточками; косточек обычно две, в больших ягодах три, в маленьких - одна. Косточка очень тверда и снаружи черна.. Особенностью гроздьев является то, что они расположены, по сторонам стебля, а на верхушке его находится самая, большая гроздь, как это бывает у крушины и ежевики.. Ясно, что растение это дает плоды и на верхушке, и по бокам.
(13) Дерево, которое называется бересклетом, [11] растет, между прочим, и на Лесбосе на горе Ординне. [12] Величиной оно с гранатник и с листьями, как у гранатника, большими, чем у карликового лавра, и мягкими, как у гранатника. Распускаться оно начинает в месяце Посейдеоне. Цветет весной. Цветок похож окраской на левкой, [13] но имеет ужасный запах крови. Плод вместе со своей оболочкой похож на стручок кунжута: внутри он твердый, но легко делится на четыре части. Овцы, поев плодов и листьев с этого дерева, издыхают; еще чаще случается это с козами, если им не прочистить желудок.
Мы рассказали о деревьях и кустах; в следующих книгах расскажем о том, что еще осталось.


[1] Это Vitex agnus castus L, который действительно бывает двух видов: один, меньший, — с узкими листьями и белыми цветками, другой — с широкими листьями и тёмнокрасными цветками.
[2] Дальше идет пропуск; следующие слова «все оии...» заставляют предполагать, что им предшествовало описание различных видов держидерева; ср. IV.3.3. Плод держи-дерева — сухой, деревянистый, нераскры-вающийся, с широким кожистым крылом в виде оторочки, круглой формой своей действительно напоминает лист и содержит три семени. Диоскорид (1.21) тоже говорит, что этими семенами лечили от кашля. Кустарник этот неразборчив к почве и может расти и по сырым и по сухим местам. Крушина, с которой Феофраст сравнивает держи-дерево, — это Rhamnu& alaternus L.
[3] Шпренгель полагал, что Феофраст говорит о Rubus idaeus, высоком, прямо растущем кустарнике, и о Rubus caesius, которая действительно-«клонится к земле». «Собачья ежевика» — это Rosa sempervirens, которую Сибторп встречал чуть ли не в каждой живой изгороди в Греции (Prodr. fl. graec, 1,348).
[4] Толченые плоды сумаха дают порошок тёмнокрасного цвета, кислого, пряного вкуса; он употребляется на Востоке как приправа к пище. Об этом употреблении плодов сумаха пишет и Диоскорид (1.147): «Сумах, употребляемый в пищу, некоторые называют „красным": это плод так называемого „дубильного" сумаха». О таком употреблении плодов сумаха говорил уже Солон (VI в. до н. э.). Высушенные листья и ветви сумаха дают прекрасный дубильный материал. Кроме дубильной кислоты в сумахе содержится еще красящее желтое вещество; в настоящее время сумахом пользуются при окрашивании шелка в черный цвет.
[5] Ахарны — местечко в Аттике, в километре с лишним к северу от Афин.
[6] Относительно разницы в листьях у плюща см. примеч. 97 к кн. I, где дано правильное объяснение. Здесь Феофраст его только предчувствует: «... разница была бы только в возрасте...». по-видимому, в распоряжении Феофраста не имелось достаточно наблюдений над переходом плюща из одной стадии в другую, поэтому он еще не сделал выводов, высказанных в 1.10.1.
[7] Схему плющей у Феофраста см. на стр. 422.


[8] Сассапарила — Smilax aspera L. — описана хорошо и точно: у нее дугонервный лист с 7 — 9 жилками, выходящими из основания листа, белые душистые цветки и красные плоды.
[9] «вот эта тонкая жилка» — одно из нескольких мест (III.7.3; IV.7.1), которые наводят на мысль, что Феофраст читал своим ученикам лекции по ботанике, сопровождая их показом соответственного материала.
[10] ί̉ουλος: здесь слово это, бесспорно, имеет значение «усика»; обычно же Феофраст обозначает им сережки.
[11] Описание бересклета стоит, по-видимому, не на месте: оно должна было бы находиться среди описаний растений, характеризующих- определенную местность.
[12] Северо-западная часть острова Лесбоса была очень гориста; там v. находилась гора Ординна, упоминаемая Феофрастом.
[13] Совершенно неподходящее сравнение: по-видимому в тексте какая-то путаница, так как цветы бересклета, зеленоватые и невзрачные, ничего общего с левкоем не имеют. Плод и листья описаны правильно.

Книга четвертая


IV.1

(1) Различия между деревьями, принадлежащими к одному роду, уже рассмотрены раньше. Все деревья бывают красивее и крепче в подходящих для них местах: у каждого дикого дерева есть подходящее ему место, как есть оно и у каждого садового. Одни деревья, например осокорь, серебристый тополь, ива и вообще все деревья, растущие возле рек, любят места сырые и болотистые, другие - открытые и солнечные, третьи предпочитают тенистые. Сосна самой красивой и высокой бывает на солнечном месте; в тени она вообще не растет; пихта, наоборот, красивее всего в тенистых местах; на солнечных она хуже.
(2) В Аркадии есть возле Краны [1] котловина, защищенная от всех ветров, куда, говорят, никогда вообще не попадает солнце. Пихты здесь отличаются- своей высотой и толщиной, но древесина у них далеко не так плотна и красива: она такая, как у сосен, растущих по тенистым местам. Поэтому этих пихт и не берут для более ценных поделок, например для дверей или какой-нибудь хорошей утвари, они идут только на постройку кораблей и домов. Из них же получаются превосходные стропила, балки и реи, а также мачты исключительной высоты, но небольшой крепости; мачты из деревьев, выросших на солнце, будут ниже, но в то же время плотнее и крепче.
(3) Очень любят тень тисе, pados и хвойник. На горных хребтах и в местах холодных thuia растет в высоту, а пихта и финикийский можжевельник не растут в высоту, как, например, на вершине Киллены. [2] И падуб растет на вершинах и в самых суровых местах. Эти деревья можно назвать холодолюбивыми. Все же остальные деревья предпочитают места солнечные. Это, впрочем, зависит и от того, какая страна какому дереву больше подходит. На Крите, говорят, на Идейских и на так называемых Белых горах [3] кипарис растет на вершинах, с которых никогда не сходит снег: леса по всему острову и в горах состоят главным образом из кипариса.
(4) Как уже сказано выше, некоторые дикие деревья, равно как садовые, предпочитают горы, а другие - равнины. Подобным же образом и на самих горах одни деревья красивее и сильнее в местах пониже, а другие - на самых вершинах. Повсюду, во всяком лесу, древесина плотнее, свилеватее и вообще красивее с северной стороны; большая часть деревьев вообще растет по местам, обращенным в северную сторону. Деревья, растущие в тесноте, растут и увеличиваются преимущественно в вышину; поэтому ствол у них без сучьев, прямой и стройный; это лучший материал для весел. Деревья, растущие редко, больше раздаются в ширину; они искривленнее, сучковатее; древесина у них вообще тверже и плотнее.
(5) Приблизительно такова же разница между деревьями, растущими в тени и на солнце, в местах ветреных и защищенных от ветра. Деревья, растущие на солнце или в местах ветреных, сучковатее, ниже и не так прямы. Что каждое дерево ищет подходящего места и климата, это-явствует из того, что в некоторых местностях одни деревья растут, а другие не растут; если их посадить, они принимаются с трудом, а если даже и пойдут, то не плодоносят. Так, говорят, бывает с финиковой пальмой, египетской шелковицей-и другими деревьями. Есть много деревьев, которые вовсе не растут во многих странах; другие растут, но остаются карликовыми, бесплодными и вообще ни к чему не годными. Об этом, может быть, и следует сказать в меру наших исследований. [4]


[1] Где в Аркадии, самой большой центральной области Пелопоннеса, со всех сторон окруженной горами, находилась Крана и что собой представляло это место — деревню, городок, речку или холм, — неизвестно.
[2] Киллена — высокая (около 2374 м) гора на севере Аркадии, со множеством пропастей. В древности была покрыта богатой и разнообразной растительностью. Теперь — Зирия.
[3] Идейские горы — центральная горная цепь острова Крита с главной вершиной Идой (высота 2460 м), почти всегда покрытой снегом. Теперь — Псилорити. «Белые горы» — главная горная цепь западного Крита. Они немного выше Иды; снег покрывает их вершины до середины лета, но «Белыми» их назвали, вероятно, не из-за этого, а за ослепительный блеск их беловато-серого известняка. Теперь — Мадара.
[4] Вся первая глава этой книги дает превосходный образчик экологических интересов Феофраста: он внимательно и подробно отмечает и любовь растения к определенному месту, и те свойства, которые оно приобретает в зависимости от определенного места. Он считал, что распределение растений по отдельным местам- и странам зависит: во-первых, от места и климата, где эти растения могут итти в естественных условиях; во-вторых, от того, насколько они поддаются акклиматизации при искусственном их разведении.

IV.2

(1) В Египте растет много деревьев, свойственных только этой стране: это шелковица, так называемая персея, "желудь", акация и" некоторые другие.
Египетская шелковица похожа до известной степени на. здешнюю: у них одинаковы листья, величина и общий вид. Плоды она приносит, как было сказано и вначале, совершенно особым образом: они не висят на побегах и на ветвях, а растут из ствола; величиной они с винную ягоду и видом похожи на нее, а соком своим и сладостью напоминают дикую винную ягоду, только гораздо слаще и совсем без семечек. Растет их на дереве множество. Они не могут созреть, не будучи поцарапаны. Их и царапают особым инструментом с железными когтями. Поцарапанные плоды, поспевают на четвертый день. Когда их снимут, в точности на том же самом месте вырастают другие плоды, причем, по, словам одних, это бывает трижды в год, а по, словам, других - и чаще. (2) Дерево это очень богато соком, и. древесиной его пользуются во многих случаях. Кроме того, оно обладает, кажется, еще одной особенностью; срезанное, оно остается сырым и высыхает в водной глубине; срубив, его сразу же бросают в пруд или в озеро и там и выдерживают. Намокнув, оно высыхает в глубине, и когда совершенно высохнет, то всплывает наверх и считается тогда вполне выдержанным: оно делается легким и рыхлым. Таковы особенности этой шелковицы.
(3) Сходно с ней, видимо, по природе своей и дерево, которое на Крите называют "кипрской смоковницей": [1] и у нее плоды растут из ствола и из самых толстых ветвей, но только не непосредственно, а на маленьких безлистных побегах, которые выпускает дерево и на которых, как на корешках, сидят плоды. Ствол у этой смоковницы велик и похож на ствол серебристого тополя; листья напоминают вязовые. Плоды на ней вызревают четыре раза в год, и столько же раз дерево дает и побеги: ни одна ягода не созреет, если ее не надрезать и не дать соку стечь. Сладостью она похожа на винную ягоду, а внешним видом - на плод дикой смоковницы; величиной она со сливу.
(4) Похоже на это дерево и то, которое ионийцы называют keronia: и у него большую часть плодов приносит ствол; на ветках, как мы сказали, их растет мало. Плод этот представляет собой стручок; некоторые ошибочно называют его "египетской винной ягодой": в Египте этого дерева вовсе нет; оно растет в Сирии, Ионии, на Книде и на Родосе. Оно вечнозелено, с белыми цветами и довольно тяжелым запахом; не очень высоко и вообще дает побеги только снизу; кверху оно постепенно усыхает. На нем одновременно находятся плоды и этого года, и прошлогодние; если одни из них снять после восхода Пса, то тут же на глазах образуется новая завязь, похожая видом на виноградную кисть. Увеличившись, она около восхода Арктура и равноденствия дает цвет и висит на дереве всю зиму до восхода Пса. Сходство этого дерева с предыдущим в том, что и у него плоды дает ствол; различия с шелковицей [2] указаны.
(5) В Египте есть и другое дерево, называемое "персеей", [3] на взгляд высокое и красивое, больше всего напоминающее и листьями, и цветами, и ветвями, и вообще -всем видом грушу: только оно вечнозеленое, а у груши листья опадают. Плоды оно приносит в изобилии и круглый год: урожай этого года всегда застает на дереве и прошлогодний. Плоды персей созревают во время этезий; [4] часть плодов срывают наотзелень и сохраняют их. Величиной они с грушу, продолговатой, миндалевидной формы, цвета травянисто-зеленого. Внутри плода находится косточка, похожая на сливу, только гораздо меньше и мягче; мякоть очень сладкая, приятная и удобоваримая: эти плоды ничуть не повредят, даже если их много съесть. Корни у этого дерева хороши: они длинны, толсты и очень многочисленны; древесина крепкая, красивого черного цвета, как у "лотоса". Из него делают статуи, ложа, столы и т. п.
(6) "Желудь" [5] получил имя от своих плодов. Листья у него похожи на миртовые, но длиннее. Дерево это, толстое и рослое, не отличается стройностью: оно искривленно. Шелуху от его плодов толкут и пользуются ею при изготовлении ароматов; она душиста, но сам плод ни на что не годен; по величине и по виду он похож на каперсы. Древесина у "желудя" крепка; она годится для разных поделок и для судов.
(7) Дерево, приносящее coucl, [6] сходно с финиковой пальмой: сходство это касается ствола и листьев. Разнятся же эти деревья тем, что у финиковой пальмы ствол единствен; у того же дерева, когда оно подрастет, ствол разделяется и образует вилку, каждая часть которой опять разделяется таким же образом; ветвей, однако, на этом дереве немного, и они очень коротки. Листья его, так же как и листья финиковой пальмы, употребляются для плетения. Плоды у него особенные и очень отличающиеся от фиников и по величине, и по виду, и по вкусу. Величиной они почти с горсть, круглые, а не длинные, цвета желтоватого, вкуса сладкого и приятного. Растут они не вместе, как финики, а по одному, каждый отдельно: косточки в них крупные и очень твердые; из них вытачивают кольца для расшитых пологов. Древесина этого дерева очень отличается от древесины финиковой пальмы: у последней она рыхлая, волокнистая и пористая; у этого же дерева - плотная, тяжелая и мясистая; разрубленная, она оказывается очень свилеватой и твердой. Персы чрезвычайно ценят это дерево и делают из него ножки для своих кроватей.
(8) Акация [7] называется так потому, что все дерево, кроме ствола, покрыто колючками: они есть и на ветвях, й на побегах, и на листьях. Дерево это высоко; из акации, можно нарезать кровельного материала длиной в двенадцать локтей. Есть два вида ее: белая и черная. Белая - дерево слабое и быстро начинающее гнить; черная крепче и гниению не подвержена, почему ее и берут при постройке кораблей на шпангоуты. Стройностью акация не отличается. Плоды у нее находятся в стручках, как у бобовых; местные жители пользуются ими вместо чернильных орешков, для окраски кож. Цветы настолько красивы, что их вплетают в венки; они обладают лекарственной силой, почему врачи их и собирают. Дает акация и камедь, которая течет, если дерево поранить, а также и сама собой, без всяких надрезов. Если акацию срубить, то через три года она опять отойдет. Дерева этого много; между прочим, и в большом лесу фиванского нома, [8] где больше всего дуба, персей и маслины.
(9) И маслина растет в этих местах, хотя ее орошает не речная вода (река находится отсюда более чем в трехстах стадиях), а ключевая: источников здесь много. Масло там не хуже здешнего, только запах у него неприятнее, потому что в него кладут мало соли. [9] Древесина этой маслины отличается твердостью; у срубленного дерева она похожа, цветом на древесину "лотоса".
(10) Растет здесь еще слива, высокое дерево с плодами, похожими на мушмулу по качеству и по величине, только с круглой косточкой. Слива эта начинает цвести в месяце Пианепсионе; плоды ее созревают около зимнего солнцеворота; дерево она вечнозеленое. Жители Фиваиды, где этого дерева очень много, сушат его плоды, толкут их, вынув косточки, и делают из них пастилу;
(11) Особенный куст растет около Мемфиса; особенность его заключается не в листьях, побегах или общем виде, а в том, что с этим кустом происходит. По виду он напоминает акацию и листом похож на папоротник. Рассказывают, что если коснуться его веточек, то листья на них все вместе обвисают, словно увядши, а через некоторое время вновь оживают и вновь полны сил. [10]
Вот наиболее примечательные особенности этой страны, если рассматривать ее деревья и кусты. О речных и болотных растениях мы скажем после, когда будем говорить об остальных водяных растениях.
(12) Все эти деревья в этой стране велики и ростом, и толщиной. В Мемфисе, говорят, есть дерево такой толщины, что трое мужчин не могут обхватить его. У срубленного прекрасная древесина: она очень плотна и напоминает цветом древесину "лотоса". [11]


[1] Фраас (см. примеч. 39 к кн. I) считал, что это Ficus sycomorus -var. foliis ulmi.
[2] Разумеется «египетская шелковица», о которой речь шла выше.
[3] Некоторые полагают, что это Cordia myxa L., другие — что Mimusops Schimperi.
[4] Этезии — буквально «ежегодно возвращающиеся». «Древним грекам был хорошо известен летний северный ветер под именем „этезий“...
Оии появляются в Эгейском море часто уже в мае, сменяясь иногда штилями и южными ветрами; чем дальше продвигается лето, тем сильнее преобладание этезий; в августе они дуют почти исключительно; в октябре их господство оканчивается» (Филиппсон, Средиземноморье, 1911, стр. 104).
[5] «Желудь» — баланит, слоновое дерево, названное так потому, что слоны очень любят его побеги.
[6] «Дерево, приносящее couci» — это пальма, которую арабы называют дум-пальмой, а древние египтяне звали «мамой», что означает «разделенный на две половины»; ствол этого дерева, в противоположность другим пальмам, ветвится вильчато, причем развилок имеется ие только у главного ствола, но и у основных суков, — признак, точно известный Феофрасту. Плод этой пальмы назывался у древних «к-уку».* Феофраст знал местное название плода, но не дерева, и назвал по плоду все дерево «куконосным». Дум-пальму усиленно возделывали в фараоновском Египте; в саду у Анныг писца времен Тутмеса I (XVIII династия), было 120 таких пальм (финиковых 160). Теперь в нижней долине Нила этого дерева нет: оно растет только в Верхнем Египте и в Нубии.
[7] Буквально — «колючка».
[8] Фивы — один из старейших египетских городов, древнейшая столица фараонов. Развалины его покрывают значительное пространство. Среди этих развалин расположились четыре небольших городка — Карнак, Луксор, Мединет-Абу и Гурну — и несколько деревень. Номами в Египте называли округа. Фиванский округ был расположен вокруг Фив.
[9] При изготовлении оливкового масла греки клали в него соль.
[10] Это Mimosa asperata L. Описание Феофраста удивительно по своей живописной точности: «обвисают» — по-гречески συμπίπτειν; «падают вместе» превосходно передает то быстрое движение, каким смыкаются отдельные листочки, обвисающие вместе с черешком, как это бывает с увядшим, обвисшим листом. Через некоторое время жизнь опять возвращается к ним (άναβοώσκεσθαί) и они опять «полны сил» — греческое ЭаХХе^дает представление о полных сока, бодро развернувшихся листочках.
В настоящее время мимозы этой в. окрестностях Мемфиса уже нет. Самая северная граница проходит около храма Ком-Омбо, где ее нашел в 1882 г. Швейнфурт. Бедуины, сопровождавшие его, увидев, как сжимаются от прикосновения его руки листья мимозы, решили, что Швейнфурт колдун и чародей, и успокоились только тогда, когда это «чудо» неоднократно повторилось под руками всех их одноплеменников.
[11] Горт считает, что весь § 12 стоит не на своем месте: по его мнению, — это продолжение описания египетской сливы, которым заканчивался § 10.

IV.3

(1) В Ливии [1] "лотоса" растет очень много и он особенно красив; то же можно сказать о paliouros и о финиковой пальме, растущей в некоторых местах, например в Насамонийской области [2] и около храма Аммона. [3] В Киренаике [4] кипарис и маслина особенно красивы, и масла здесь особенно много. Самой большой примечательностью страны является сильфий; еще эта земля родит много благовонного шафрана. Что касается "лотоса", [5] то дерево это совсем особенное: рослое, величиной с грушевое или немного ниже, с листьями в надрезах, похожими на листья кермесного дуба, с черной древесиной. Есть много видов его, разнящихся плодами. Плоды эти величиной с боб; при созревании они меняют, как виноград, свою окраску. Растут они, как миртовые ягоды: густой кучкой на побегах. У так называемых "лотофагов" [6] растет "лотос", [7] с плодами сладкими, вкусными, безвредными и даже полезными.для желудка. Вкуснее те, в которых нет косточек: есть и такой сорт. Они делают из них и вино.
(2) Дерева этого много и оно урожайно. Рассказывают, что войско Офелла, [8] когда он шел на Карфаген, в течение многих дней питалось, за неимением припасов, его плодами.
Много его растет и на острове, который называется "страной лотофагов" и лежит недалеко от материка, но еще больше на самом материке. В Ливии вообще, как уже сказано, больше всего "лотоса" и paliouros. [9] В Эвесперидах [10] его рубят на дрока: тамошний "лотос" отличается от того, который растет у лотофагов.
(3) Paliouros кустистее "лотоса"; листьями он похож на наше держи-дерево, но плодами от него отличается; они у него не плоские, а круглые и красные, величиной с "кедровую" ягоду или немного больше: их нельзя есть вместе с косточкой, как и гранаты. Вкусом они сладки; говорят, что если их полить вином, то они становятся и сами слаще, и придают сладости вину.
(4) По словам некоторых, "лотос" - это кустистое дерево со множеством ветвей, но с толстым стволом; в плодах его имеется большая косточка; наружная часть плода не мясиста, а кожиста; на вкус он не столько сладок, сколько приятен. Вино, которое делают из этих плодов, стоит недолго: дня два-три, а затем прокисает. Слаще плод у дерева из-земли лотофагов; древесина же красивее у "лотоса" из Киренаики; объясняется это тем, что земля лотофагов жарче. Корень гораздо чернее древесины, но менее плотен и мало на что годится; его употребляют на рукоятки и делают из него фанеру; древесина идет на флейты и на многое другое,
(5) Говорят, что в той части Ливии, где не бывает дождя, кроме множества разных деревьев, растут высокие и красивые финиковые пальмы, что там, где есть финиковая пальма, почва солона и содержит влагу, причем не глубоко, а самое большее в трех оргиях от поверхности, что вода в одном умеете совершенно пресная, а рядом в другом солоноватая и что там, где растут другие деревья, все сухо и безводно и только кое-где встречаются колодцы глубиной в сто оргий, [11] так что воду оттуда достают с помощью ворота, вращаемого животными. Удивительно, как можно было когда-то рыть до такой глубины. Говорят, что для вод, питающих финиковые пальмы около храма Аммона, [12] характерна упомянутая выше разница и что в той части страны, где не бывает дождя, растет много тимьяна, есть множество растений, присущих только этим местам, и водятся заяц, газель, страус и другие животные. (6) Неизвестно, впрочем, не уходят ли они на водопой в другое место (вследствие своей быстроногости они могут быстро совершить, длинный путь), тем более, если они пьют один раз в несколько дней: их и прирученных поят через два-три дня. Что касается остальных живых существ, например змей, ящериц и т. п., то, как известно, они вовсе не пьют. Ливийцы говорят, что эти твари едят мокриц, таких же, какие водятся у нас: многоногих, черного цвета и сворачивающихся клубком. Их водится там очень много, и они имеют природу влажную.
(7) Рассказывают, что в той части Ливии, где не бывает дождя, всегда выпадает сильная роса: ясно, следовательно, что финиковую пальму и другие растения, живущие в безводных местах, питает влага, поднимающаяся из земли, а кроме нее и роса. Ее вполне достаточно, принимая во внимание величину и природу этих растений, сухую и состоящую из сухих элементов. Таких деревьев там очень много, и они свойственны только этой стране. О сильфии. же и о том, какова его природа, будет сказано дальше..


[1] Ливия: Геродот употреблял название Ливии в двух смыслах: обозначал этим именем всю Африку и одну из частей ее, в которой различал: 1) населенную и возделанную полосу по берегу Средиземного моря (к западу от Египта), 2) более южную, богатую .только дикими зверями, и 3> лежащую за ней в глубине страну, песчаную и пустынную, усеянную, однако, множеством оазисов. (Эти оазисы среди пустыни заставили Страбона сравнить Ливию с пятнистой леопардовой шкурой). Феофраст понимает Ливию во втором — узком значении слова.
[2] Насамоны — ливийское племя, жившее к юго-западу от Киренаики; (см. примеч. 19) до середины Большого Сирта.
[3] Храм этот, самый знаменитый из храмов Аммона, находился в оазисе Аммонии (теперь Сивах), расположенном посреди Ливийской пустыни в 12 днях пути на запад от Мемфиса. Оазис был известен своими соляными копями. Аммои — древнее египетское и ливийское божество, которого отожествили с греческим Зевсом. Поэтому его широко чтили в Греции, и сам Александр Македонский посетил его храм в Аммонии. \
[4] Киренаика — страна на северном берегу Африки, между Большим Сиртом на западе и Египтом на востоке, на месте нынешнего плоскогорья Барки, граничащая на юге с Ливийской пустыней, но благодаря обильным зимним и весенним дождям и множеству источников богатая вином, оливковым маслом и лесом. Здесь в VII в. до н. э. основали колонию Кирену греческие переселенцы с острова Феры (один из Кикладских островов). Первым царем Киреиы был Батт. Благодаря мореходству и торговле Киреиа достигла высокой степени процветания и после продолжительной и жестокой борьбы с Египтом и Карфагеном стала независимой. В 321 г. египетский царь Птолемей подчинил Киренаику своей-власти; в 67 г. до н. э. последний представитель Птоломеев, Апион, завещал Киренаику римлянам.
[5] Киренейский лотос: ююба, грудная ягода, Zizyphus lotus (L.) Lam., лучше всего растет в Африке, возле Сиртов. Плод действительно похож на боб и, созрев, приобретает желтый или пурпурный цвет.
[6] Они жили на северном берегу Африки, вокруг Малого Сирта и на острове Менинге. Гомер в IX песне Одиссеи рассказывает о них, что они питались цветами лотоса, дававшими забвение тому, кто их отведает. Этого растения (см. следующее примечание) по берегу Малого Сирта очень много: туземцы делают из него нечто вроде вина и употребляют плоды лотоса в пищу.
[7] Это кустарниковое растение из семейства крушинных (Rhamnaceae)-Родина его — северная Африка; плоды его — костянки, величиной со-сливу, очень вкусны и издревле употреблялись местным населением, в пищу.
[8] Правитель Киренаики, отправившийся в поход против Карфагена в 308 г. до и. э.
[9] Zizyphus spina christi (L.) Willd. со съедобными плодами.
[10] Эвеспериды — местность в Киренаике, где находился город Геспе--риды, названный впоследствии в честь жены Птолемея Эвергета Вероникой. Теперь — Бен-Гази.
[11] Оргия — 1.85 м. Глубина колодцев, о которых дальше говорит Феофраст, равнялась, следовательно, 185 м.
[12] Греческое войско шло к оазису Сивах, где был храм Аммона (см. примеч. 18 к этой же книге), который хотел посетить Александр Македонский, через Ливийскую пустыню. На этой странице в словах Феофраста оживают впечатления от этой пустыни, единственной известной до Александра.

IV.4

(1) В Азии в каждой местности есть свои собственные-растения: одни в одной области растут, а другие нет. Говорят, например, что плюща и пихты в Сирии на расстоянии пяти дней пути от моря нет; в Индии же плющ появился на горе Мер, [1] откуда, по словам мифа, пришел и Дионис. Поэтому и Александр, говорят, возвращаясь из своего похода, шел увенчанный плющом, [2], так. же как и его войско. Из других мест Азии плющ растет только в Мидии, [3] которая как бы окружает. .. примыкает к Понту. [4] Как ни усердствовал Гарпал, [5] многократно сажая плющ в вавилонских парках и всячески за ним ухаживая, он ничего не добился: плющ не смог прижиться, как другие растения, вывезенные из Эллады. Вавилонская земля не принимает его по причине своего климата; неохотно принимает она и самшит, и липу: садовники бьются и с ними. Но есть деревья и кусты, которые растут только там. (2) Вообще в странах восточных и южных по преимуществу имеются и растения, и животные, свойственные им одним. В Мидии, например, и в Персии растет, между прочим, еще и так называемое "мидийское" или "персидское яблоко". [6]Листья у этого дерева похожи на листья земляничного дерева., почти одинаковой величины с ними, а колючки такие, как у груши или пираканты, гладкие, очень острые и крепкие. Яблок с этого дерева не едят, но они очень ароматны, так же как и его листья. Если такое яблоко положить в сундук с одеждой, то оно сохранит ее от моли. [7] Оно полезно и на тот случай, если кто-нибудь выпьет смертельного яда: [8] его дают с вином, оно вызывает расстройство желудка и выводит яд. Оно же делает дыхание благовонным. Если сварить его мякоть в соусе или выжать во что-нибудь, влить в рот и проглотить, то запах изо рта становится приятным. (3) Выбрав семена, сажают их весной в тщательно обработанные грядки и поливают через каждые три-четыре дня. Следующей весной, когда растеньице окрепнет, его пересаживают в землю мягкую, сырую и не очень легкую: именно такую любит это дерево. [9] Плоды оно приносит круглый год: одни снимают, другие зреют, а дерево в это время стоит в цвету. [10] Из цветов дают плод те, у которых, как мы говорили, торчит из середины как бы веретено; [11] те, у которых этого нет, бесплодны. Сажают это дерево, так же как и финиковую пальму, и в цветочные горшки. [12] Растет оно, как сказано, в Персии и Мидии.
(4) В индийской земле есть так называемая "смоковница", которая, как уже было сказано, [13] ежегодно пускает корни из своих ветвей, причем не из молодых, а из прошлогодних и еще более старых. Корни эти, вросши в землю, образуют вокруг дерева как бы ограду и превращают его в своеобразный шатер, в котором обычно живут люди. Корни эти отличаются от побегов: они белее, в волосках, кривы и безлистны. [14] Вершина этого дерева густолиственна; все дерево правильной круглой формы, очень большое: говорят, что оно бросает тень на две стадии; толщина ствола бывает иногда больше чем в шестьдесят шагов, обычно же в сорок. [15] Листья на нем не меньше маленького щита, [16] а плоды совсем маленькие, величиной с горошину нута и похожие на винную ягоду; [17] поэтому эллины и назвали это дерево "смоковницей". Плодов удивительно мало [18] не только по сравнению с величиной дерева, но и вообще. Растет это дерево возле реки Акесины.
(5) Есть и другое дерево, очень большое, с удивительно сладкими и крупными плодами. Плоды эти употребляют в пищу индусские мудрецы, которые не носят одежды. [19]
Другое дерево - с листьями продолговатой формы, похожими на птичьи перья; их втыкают в шлемы; длиной они локтя в два. [20]
Есть еще дерево с большими кривыми плодами, сладкими на вкус; они вызывают резь в животе и дизентерию, почему Александр приказом запретил их есть. [21] Есть другое дерево с плодами, похожими на кизил. [22]
Есть там много и других деревьев, не похожих на те, которые растут в Элладе, но безыменных. Удивляться их своеобразию нечего: по словам некоторых, там вообще нет, за малым исключением, ни деревьев, ни кустов, ни трав, похожих на те, которые растут в Элладе.
(6) Особенностью этой страны является и черное дерево. [23] Есть два его вида: одно с хорошей, красивой древесиной и другое с плохой. Хорошего мало, другого много. Окраску свою это дерево получает не от выдержки; она дана ему сразу, от природы. Дерево это кустисто, вроде бобовника.
(7) Говорят, что там есть и теребинт, но, по словам других, дерево это только похоже на теребинт: [24] листья, ветви и все остальное у него такое же, как у теребинта, а плод иной, похожий на миндаль. И в Бактрии, [25] говорят, есть такой же теребинт, с орехами не крупными, величиной с миндаль. Похожи они на него и внешним видом, только шелуха у них не твердая. Вкусом и сладостью они лучше миндаля: поэтому местные жители их преимущественно и едят.
(8) Растение, из которого местные жители делают свою одежду, похоже листьями на шелковицу, а общим видом похоже на "собачью розу", [26] Его сажают на равнинах рядами, [27] так что если смотреть издали, то кажется, что это виноградные лозы. В некоторых областях растет много финиковых пальм. Вот те растения, которые подходят под понятие "дерева".
(9) И зерновые там особые: одни похожи на бобовые; другие - на пшеницу и ячмень. Нута, чечевицы и прочих наших растений там нет, а есть другие, из которых там приготовляют варева, настолько похожие на наши, что если не предупредить человека заранее, то, говорят,он не заметит никакой разницы. Есть там ячмень, пшеница и еще другой вид дикого ячменя, [28] из которого они делают сладкий хлеб и прекрасную кашу. Лошади, евшие его, сначала гибли, но постепенно привыкли к этому зерну, которое им стали давать вместе с отрубями, и не терпели от него больше никакого вреда.
(10) Больше всего сеют Они так называемого "риса", [29] который и варят. Он похож на полбу: рисовая каша из об-толченного зерна удобоварима. Видом рис похож на плевел опьяняющий; он долгое время живет в воде и выбрасывает не колос, а кисть, как просо или могар. Есть еще растение, которое эллины назвали "чечевицей": [30] видом оно похоже на "воловий рог"; убирают его около захода Плеяд.
(11) Сама страна эта отличается тем, что в одних местностях ее некоторые растения есть, а в других их нет. В горных областях [31] имеются и виноградная лоза, и маслина, [32] и прочие плодовые деревья; маслина только бесплодна и по своим свойствам занимает как бы среднее место между дикой маслиной и садовой. То же можно сказать и относительно всего ее вида: и лист у нее шире, чем у первой, и уже, чем у второй.
Вот что можно сказать об индийской земле.
(12) Есть в стране, которая называется Арией, [33] колючее растение, [34] дающее сок, похожий на мирру и видом, и запахом. Сок этот течет, когда светит солнце. Там и на суше, и в реках имеется много растений иных, чем наши. В других местах есть белое трехветочное колючее растение; [35] из него делают дубинки и палки: оно сочное и рыхлое. Колючее растение это зовут "геракловым".
Есть другое растение величиной с капусту, с листьями, похожими и величиной, и формой на лавровые. Животное, съев их, умирает. Поэтому лошадей всегда держали на поводу. [36]
(13) В Гедрозии, [37] говорят, водится одно дерево с листьями, похожими на лавровые. Вьючные животные и вообще всякое живое существо, съев их, вскоре гибнет в таких же судорогах, какие бывают у эпилептиков. [38]
Есть и другое колючее растение: листьев на нем нет, а вырастает оно из одного корня; на каждом глазке сидит по очень острой колючке. Если их обломать или потереть, то из них вытекает много сока, от которого слепнут все животные, а также и люди, если им на них брызнуть. В некоторых местах растет, говорят, трава, под которой лежат, свернувшись, очень маленькие змеи. Если человек наступит на них, они его кусают, и он умирает. Рассказывают также, что если человек поест незрелых фиников, то он погибает от удушья, причем догадались об этом не сразу. Такими свойствами обладают, может быть, животные и растения и в других местах.
(14) Самые необычные растения, больше всего отличающиеся от остальных, - это ароматические растения в Аравии, Сирии и у. индусов, например ладан, мирра, корица, opobalsamon, кинамон и т. п. О них было подробно сказано в другом месте. Странам восточным и южным свойственны как эти растения, так и множество других.


[1] Мер — священная гора богов у индусов (древнеиндийское: Меру), там, где Гималаи в своем северо-западном конце скрещиваются с цепью Парапамиза (индийский Кавказ), идущей с востока на запад. На этой горе, по одной из версий мифа, и родился Дионис, пришедший из Индии к грекам.
[2] Войско Александра в последний раз видело плющ в Македонии и, вероятно, еще на абхазском побережье. И когда в Гималаях перед глазами греков предстали деревья и скалы, увитые плющом, то «македоняне, обрадовавшись плющу, которого давно уже не видели (в индийской земле нет плюща и нигде нет у них виноградных лоз), поспешно наделали из него венков и, увенчав себя ими, воспели песнь Дионису» (Арриан, Анабазис, V.2.5). Как видим, греки привыкли соединять в своем представлении виноградную лозу и плющ. Плющ — Hedera helix L. — действительно имеет почти тот же ареал распространения, что и виноградная лоза, но только заходит дальше к северу и поднимается выше по горам. Это украшение горных лесов Непала. Плющ достигает здесь исключительной силы и высоты, плоды на нем желтые, круглые: плющ этот принадлежит к тому же виду, который растет и во Фракии и который древние считали преимущественно плющом Диониса.
[3] Мидия (древнеперсидское: Мада = срединная земля) граничила на востоке с Парфией и Гирканией, на юге с Персидой и Сузианой, на западе с Ассирией и Арменией, на севере с Каспийским морем.
[4] Шнейдер считал, что в тексте имеется лакуна; того же мнения придерживается и Горт. Смысл фразы действительно неясен. Что «окружает» или «замыкает» Мидия? Ход мыслей в дальнейшем, видимо, тот, что так как Мидия (через Армению) примыкает к Черному морю, то растения — уроженцы Греции — могут прижиться и в Мидии.
[5] Гарпал — знатный македонянин, друг детства Александра Македонского, который поручил ему во время похода в Азию заведывание военной казной. Живя в Вавилоне, Гарпал, между прочим, занялся акклиматизацией растений в парках новой столицы мира. Феофраст выделяет здесь несколько групп растений: 1) местные растения, привыкшие к тамошним почве и климату; 2) те, которые, как, например, плющ, вовсе не росли в новых условиях, 3) которые «смогли жить», но, очевидно, полного развития не достигали. Страбон сообщает, со слов Мегасфена (историк и географ Индии IV — III в. до н. э.), что «за Евфратом плющ, лавр, мирт и другие вечнозеленые растения имеются только в парках; их мало, и они живут только потому, что о них очень заботятся» (География, XV С 711). Сюда же относились и такие северные деревья, как самшит (Buxus sempervirens L.) и липа (Tilia argentea Des.), из которой в Македонии состояли целые леса. В Малой Азии ущелья гор, спускавшихся к Черному морю, были покрыты самшитом. Для обоих деревьев в Вавилоне было слишком жарко. Плющ, который также любит прохладу, не рос вовсе в вавилонских парках.
[6] Индийское или персидское яблоко — Citrus medica L. Стоит отметить большую точность в описании этого дерева, которое греки впервые увидели в Мидии. Французский ботаник Риссо, написавший в начале прошлого века монографию о семействе померанцевых, говорит, что в персидской провинции Гилян, входившей когда-то в состав древней Мидии, и до сих пор растет «индийская яблоня», внешний вид которой совершенно соответствует описанию Феофраста: прямой, серого цвета ствол, :в беловатых пятнах, ветвистый, с длинными колючками — совсем, как у груши, с которой Феофраст сопоставляет новое для него дерево. Листья сравниваются с листьями Arbutus andrachne L. по форме (δμοιον) (почти круглые у основания, заостренные на верхушке, зубчатые, с коротким черешком) и по величине (ϊσον).
[7] В XVIII и XIX вв. для этой же цели пользовались листьями лимона.
[8] Слова «смертельного» и «его дают с вином, оно вызывает расстройство желудка и выводит яд», принятые Виммером в текст, взяты из Афинея, цитирующего Феофраста. Они послужили основанием для широко распространенного раньше в Европе убеждения, что лимон является превосходным противоядием, но принадлежат именно Афинею; который вставил их от себя в текст Феофраста.
[9] Мидийские садовники рассказали солдатам Александра Македонского об уходе за лимоном весьма вразумительно. Стоит сравнить со словами Феофраста рассказ Риссо: «Когда парижские садовники хотят вырастить эти деревья, они покупают в марте или в апреле у кондитеров выжатые лимоны. [В южной Европе, где дерево это растет на открытом воздухе, сажать его лучше всего в феврале или в марте]. Они сажают :зернышки в грядки, старательно вскопанные, или в горшки с хорошей землей, которую поливают слегка, но часто [ср. у Феофраста: «... семена сажают весной в тщательно обработанные грядки и поливают через три-четыре дня», «...сажают и в цветочные горшки...»]. На следующую-весну надо посадить каждое растеньице в особый горшок [на юге высаживали с грядки прямо в землю]... в жарком климате деревья лучше идут в земле плотной, а не в легкой: в такой, куда легко проходит вода»; ср. у Феофраста: «Следующей весной, когда растеньице окрепнет, его пересаживают в землю мягкую, сырую и не очень легкую...».
[10] Греки видели уже богатые урожаи в Египте: Cordia myxa L. круглый год стоит покрытая плодами (см. IV.2.5); несколько раз можно снимать урожай с сикоморы (Ficus sycomorus L.). Тем не менее «индийская яблоня», на которой только что завязавшиеся плоды висят рядом, со спелыми, привела их в изумление.
[11] Это пестик, заметить который на цветке Citrus medica очень легко: он настолько велик, что выдается из цветка (если не столбик, то во всяком случае рыльце). Местные садовники сообщили пришельцам, что-цветки, в которых нет такого веретена, бесплодны: таким образом, значение пестика было установлено.
[12] Буквально — «в продырявленные горшки». В цветочных горшках, в древней Греции, так же как и у нас, делали отверстия в дне.
[13] См. 1.7.3.
[14] Баньян представлял собой дерево, подобного которому греки, нигде и никогда еще не видели. Самым поразительным в этом дереве были воздушные корни, и точность, с которой Феофраст определил эти. висячие побеги как корни, по одному описанию их, не видя дерева, заслуживает внимания. Спутники Александра Македонского и его военачальники, наблюдениями которых воспользовался впоследствии Страбон (XV С 694), считали эти корни ветвями, растущими вниз, и, изумляясь необычайности такого явления, называли баньян «странным деревом». Давая свое определение, Феофраст исходил из отличительного признака, корня: отсутствия листьев и из того обстоятельства, что эти «побеги» вырастают не из молодых веток, а из прошлогодних и более старых. «Ficus indica, — пишет Лассен, — едва ли не самое изумительное растение на всем земном шаре. Это громадный зеленый храм со многими залами и ходами, с прохладными тенистыми беседками, непроницаемыми для дневного света, как будто созданный нарочно для того, чтобы служить бесприютному первобытному человечеству готовым жилищем». Шимпер называл баньян «огромным колонным залом». В тени баньяна, непроницаемой для самых жгучих лучей солнца, находили приют и люди, и звери.
Один из путешественников по Индии рассказывает, что под баньяном, росшим на одном острове в нижнем течении Нербуды, останавливались, как в палатке, большие охотничьи экспедиции соседних племен, целые караваны и отряды войск в 6000-7000 человек. Здесь же укрывались целые стаи разных птиц: попугаев, диких голубей и павлинов; заползали и змеи. Дерево это казалось издали одиноким зеленым "курганом. Его в 1773 г. разломал и разнес ураган.
[15] Две стадии — т. е. около 370 м; объем кроны был, следовательно, около 1300 м; объем ствола — 39.6 м (наибольший) и 26.4 м (обычный). Нет оснований считать эти цифры преувеличенными.
[16] Совершенно не соответствует действительности: листья баньяна достигают, самое большое, 20 см длины. Листья такой величины, о какой говорит Феофраст, имеют в Индии только деревья, принадлежащие к виду Musa, и хлебное дерево: в тексте Феофраста вслед за описанием баньяна идет описание Musa sapientium: по ошибке Феофраст приписал ее листья баньяну.
[17] Плоды баньяна действительно невелики. Они послужили признаком, по которому греки поставили это невиданное дерево в родство с одним из самых знакомых им деревьев — со смоковницей.
[18] На баньяне, по словам Румфа, плодов иногда не бывает вовсе; иногда ветви его увешаны плодами, но поспевают они ие сразу и очень скоро их объедают птицы. Созревание этих плодов приходится па ноябрь — декабрь. Александр Македонский в верхнем Пенджабе был с весны 326 г., когда он перешел Инд, и до осени 326 г., когда он с новым флотом отплыл вниз по Гидаспу (приток Инда, ныне Бегат или Джелам) и оттуда по Акесине (теперь Хенаб). В октябре ои пристал к земле Сидраков; слег здесь больным, и тут греки при слиянии Гидаспа и Акесины разбили свой лагерь. Здесь, наконец, они смогли отдохнуть после утомительного и опасного похода и здесь-то, на небольшом пространстве и в течение недолгого времени, и наблюдали они баньяны. Этим обстоятельством и объясняется то, что плодов на этих деревьях увидели они мало, но Феофраст дал этому другое объяснение («Причины растений», II. 10.2): дерево это, «изумительное по своей величине, дает мелкие плоды и в малом количестве, словно потому, что все питание свое оно тратит на рост».
[19] Это банан мудрецов — Musa sapientium L, плоды которого служили и служат обычно пищей для индусских йогов, придерживающихся строгой растительной диэты. Спутников Александра Македонского поразило, что под палящим солнцем Пенджаба эти люди ходили голыми, и они дали им прозвище «гимнософистов, т. е. «голых мудрецов». У Страбона (XV С 715 сл.) сохранился рассказ Онесикрита, одного из.спутников Александра, которого .царь отправил к этим мудрецам побеседовать с ними и узнать» об их учении.
[20] Брецль (ук. соч., стр. 194 и сл.) полагает, что этот абзац (кончая:: «длиной они локтя в два») относится также к описанию банана. Ученые, сопровождавшие Александра, составляли описание неведомых им доселе стран, занимаясь их географией, этнографией, зоологией и ботаникой, в той мере, в какой возможно было это сделать в условиях места, времени и военного похода. Они не смогли, например, отметить обилия плодов на баньяне; для бананового листа привели размеры, отнюдь не характерные (см. ниже). Все их заметки хранились в вавилонском архиве, где какой-то библиотекарь сделал из них конспект, который и оказался в распоряжении Феофраста, никогда лично не бывавшего в Индии. Чтобы ввести Феофраста в заблуждение, достаточно было автору конспекта, запутавшись самому, прибавить еще «другое дерево». Описание листа этого «другого дерева» сделано с поразительной точностью и целиком подходит к банановому листу; невероятно вообще, чтобы этот лист ускользнул при описании банана от внимания наблюдателей. Превосходно сравнение его с маховыми перьями (στρουθός употреблено здесь в значении «воробей» и вообще всякая небольшая птица). Величина листа достигает 4 м; Феофраст указывает размер в два локтя — около 1 м: очевидно, для описания и .изучения «ученому штабу» был принесен небольшой лист, доставить который можно было с наименьшими затруднениями.
[21] Гррт полагает, что это Mangifera indica L. Не имеются ли здесь в виду несъедобные виды банана?
[22] Это Zizyphus jujuba Lam.
[23] Из этого короткого параграфа следует, что греки видели только-древесину этого дерева, но не живое дерево. По крепости и плотности они сравнивали его с самшитом (см. 1.5.4 — 5). Окраска древесины напоминала Medicago arborea L., с которым в дальнейшем черное дерево и сравнивается. Эбеновые, к семейству которых относится черное дерево, бывают или деревьями или кустарниками. Что касается двух видов черного дерева, то дело здесь обстоит так: у него различаются не два вида,. а два разных возраста: черная древесина развита только в ядре у взрослого дерева, которое встречается редко, потому что спрос на него большой. У молодых, еще кустящихся деревьев такой древесины нет, и потому их не трогают, оставляя расти.
[24] Это фисташковое дерево — Pictacia vera L.
[25] Бактрия — одна из северных провинций Персидского царства, лежавшая между западной частью Гиндукуша, Парапамизом и Аму-дарьей (или Хигоном); ныне — Балх.
[26] Это хлопчатник. Его трех- и пятилопастные листья ничего общего не имеют с листьями черной шелковицы (Morus nigra L.), единственной, которую греки знали. Удивительно, что в Индии хлопок и шелковица обозначаются одним именем (tula — хлопок и шелковица; tuta — куст хлопчатника и шелковица). Не в этой ли одинаковости названия кроется причина, заставившая соединить вместе оба столь разных растения и позволившая затем вкрасться ошибке относительно листьев? Непонятно и сравнение с шиповником.
[27] Хлопчатник сажают рядами, оставляя между ними промежуток в 40 — 47 см. Греки знали до сих пор только одно растение, которое сажали правильными рядами: виноградную лозу. Поэтому сравнение напрашивалось само собой, но источник Феофраста осторожно добавил: «если смотреть издали». Вероятно, рассказ Онесикрита (Страбон, XV С 694) о виноградниках, которые.он видел в южной части долины Инда, объясняется тем, что он принял издали ряды хлопчатника за виноградник. Виноградные лозы, как правильно отмечено было в заметках, которыми пользовался Феофраст, растут только в Гималаях (IV.4.11).
[28] Горт считает, что это Sorghum halepense Pers.
[29] рис обратил на себя особенное внимание греческих пришельцев своей необычной культурой. Аристобул и Мегилл отметили (Страбон,. XV С 692), что его сеют на залитых водой участках, что растение достигает четырех локтей высоты и что его убирают при заходе Плеяд, т. е._ осенью, в октябре. Сравнение риса с полбой — Triticum spelta L. — было подсказано тем, что зерна обоих растений нужно перед употреблением обрушивать.
[30] Горт считает, что это Phaseolus mungo L.
[31] Александр Македонский «узнал, что горная страна более пригодна для житья, плодородна и прохладна. Южная страна частью безводна [пустыня]; та же часть ее, в которой протекают реки, дышет зноем и подходит больше для зверей, чем для людей: итак, испугавшись, . он прошел через Кофу и повернул к горной стране, обращенной к востоку» (Страбон, XV С 697). Это были Кабул и северо-западные Гималаи.
[32] Риттер пишет: «На высоте 8540 футов над уровнем моря лежит [в Гималаях] деревня Роги, совершенно скрытая в лесу абрикосовых, персиковых и яблоневых деревьев. На солнечной стороне, вниз по реке находятся виноградники и со всех сторон блестят над ними снежные пики». Виноградники в Индии вообще находятся только высоко в горах. Что касается маслины, то это Olea cuspidata Wall., которая и по мнению современных ботаников (Brandis, Forest Flore, 307) занимает среднее место между культурной и дикой маслиной. Плодов ее греки не заметили, как часто не замечали их и позднейшие наблюдатели. Объяснение этому надо искать в том, что мелкие плоды этой маслины составляют любимую пишу ворон, которые объедают плоды раньше, чем они созревают.
[33] Под Арией во времена Александра разумели ту область, которая теперь называется Хорасаном. Balsamodendron Mukul Hook, [правильнее commiphora mucul (Hook.) Engl.] не растет, однако, в Хорасане; ему нужна страна более южная и жаркая. Предположение, что под Арией Феофраст разумел Ариану — страну, лежащую между дельтой Инда и Белуджистаном, — опровергается наличием в Арии Scorodosma foetidum (L.) Bge. — типичного растения именно Хорасана. Вероятно, в источнике Феофраста, в тех заметках и иыписках, которыми он. пользо-нался, произошла какая-то путаница.
[34] Это Balsamodendron Mukul, камедь которого, падающая крупными каплями («слезы» у Феофраста), употребляется индусами для курения в храмах, хотя запах его не из приятных. Растет в Белуджистане, Гедрозии древних.
[35] «белое трехветочное колючее растение» — Euphorbia antiquorum L, растет В Индии, Аравии и Белуджистане. Это характерное растение пустыни, безлистное, с одним простым корнем («вырастает из одного корня» — см. § 13), прямыми и очень острыми колючками, с корой зеленой на молодых частях растения и белой на старых (отсюда и название «белая колючка») и очень своеобразными цветками, которые составляют как бы отдельную группу из трех цветков, сидящих каждый на отдельной веточке (отсюда и название «трехветочное»). На каждом глазке, из которого потом выйдут цветки, сидят по две колючки (Феофраст говорит об одной). Обильный белый сок, вытекающий из этой Euphorbia, отличается большой едкостью, и туземцы, собирающие его, должны принимать .всяческие предосторожности, чтобы он не попал в лицо и особенно в глаза.
Почему растение это назвали геракловым, это вполне ясно: плоские, широкие, книзу суживающиеся части стебля напоминали палицу Геракла, любимого греками мифического героя. Но каким образом можно было резать палки из рыхлой и мягкой (качества, отмеченные источником Феофраста) Euphorbia, это непонятно. Предположение о беспорядке в заметках, находившихся в распоряжении Феофраста и касавшихся этих растений, подтверждается еще тем, что описание Euphorbia antiquorum разорвано на две части: первая находится в § 12, вторая — в § 13, причем эта вторая часть предполагает другое растение: «есть и другое колючее растение».

Euphorbia antiquorum
Слева часть стебля, на ней цветки; справа вверху — цветущая веточка


[36] «Растение величиной с капусту» — Scorodosma foetidum Bge. Головка его, когда оно поспело или стоит в цвету, напоминает цветную капусту; листочки перистого листа темнозеленым цветом и формой походят на лавровые. Растет во множестве в Хорасане.
В тексте имеются лакуны, давно уже замеченные. После εϊ τι φαγοι («если съест») следует дополнить, разумеется, ζωον («животное»), каковое дополнение и сделано в переводе; какой глагол следовал за ίπποι («лошади»), сказать трудно.
Плиний, переводивший это место, пишет: «зовя лошадей запахом» («Естественная история», X 11.33); в подлиннике стояло, вероятно, что-либо вроде «почуяв», «вдохнув запах». Лошадей «оберегали руками» — δια χειρών — смысл выражения ясен: им не давали повернуть морду к соблазнявшему их растению.
[37] Гедрозия — ныне Белуджистан.
[38] Это олеандр — Nerium indicum Mill., листья которого содержат яд для животных: в тех местах, где олеандры растут вдоль дорог, лошадям, мулам и ослам надевают на морды специальные мешки, чтобы они не могли отведать соблазнительной зелени.
Путешественники, которые употребляли ветки олеандра в качестве вертелов для жарения мяса, часто становились жертвами отравления, влекшего за собой, если своевременно не было дано противоядие, смерть, иногда в конвульсиях.

IV.5

(1) В северных странах все по-иному: там нет ничего, что заслуживало бы упоминания; есть только обычные деревья, которые любят холод и растут и у нас. Таковы сосна, дуб, пихта, самшит, каштан, липа и т. п. Кроме них других деревьев, пожалуй, и нет; из кустистых трав есть такие, которые особенно любят холодные места, например василек и полынь, и такие, у которых корень и сок обладают лекарственными свойствами, например чемерица, бешеный огурец, скаммония и почти все растения, чьи корни служат предметом для сбора.
(2) Одни из этих растений водятся на Понте и во Фракии, другие на Эте, Парнасе, Пелионе, Оссе и Телетрии. [1] Здесь, по утверждению некоторых, лекарственных растений больше всего. Много растет их в Аркадии и в Лаконике: [2] это тоже места, богатые лекарственными растениями. Ароматных растений там нет вовсе; только в Иллирии [3] и по берегам Адриатического моря растут ирисы: они там очень хороши и значительно превосходят ирисы из других мест; вообще же обилию ароматных растений в теплых и южных странах соответствует обилие лекарственных в холодных. В теплых странах, например на Крите, в Ликий [4] и на Родосе, преимущественно растет кипарис; на горах Фракии,и и Фригии [5] - "кедр".
(3) Из садовых растений хуже всего, говорят, в холодных странах приживаются лавр и мирт, мирт в особенности. В качестве доказательства приводят тот факт, что на. Олимпе [6] растет много лавра, а мирта нет вовсе. На Понте, около Пантикапея [7] нет ни того, ни другого дерева, хотя там и-всячески старались развести их, так как они-требуются при священнодействиях. Зато много высоких смоковниц и раскидистого гранатника, а больше всего груш и яблонь, самых разнообразных и превосходных сортов. [8] Есть и весенние, только поспевают они позднее, чем в других местах. Из лесных деревьев имеются дуб, вяз, ясень и т. п.; сосны, пихты и алеппской сосны нет, как нет вообще смолистых деревьев. Лесной материал оттуда пропитан влагой и гораздо хуже синопского, [9] почему из него и делают только предметы дворового обихода. Таковы деревья на Понте или по крайней мере в некоторых его областях.
(4) На Пропонтиде [10] по горам во многих местах растет и мирт, и лавр. Может быть, некоторые деревья следует считать свойственными только определенным местам. Каждое место, как было сказано, отличается своими деревьями: разница здесь не только в том, что в одном месте они лучше, а в другом хуже, а в том, что одно место их родит, а другое нет. На Тмоле, [11] например, и на Олимпе в Мисии [12] есть много лещины и каштана а также виноградной лозы, яблонь и гранатника; на Иде некоторых этих растений нет вовсе, а некоторых очень мало; в Македонии и на Олимпе в Пиерии одни из них растут, а другие - нет. На Эвбее и на Магнесии [13] растет много эвбейских орехов; других же орехов нет вовсе, как нет их и на Пелионе, и на других тамошних горах.
(5) Невелико вообще и пространство, на котором растет корабельный лес. В Европе это, кажется, Македония, Фракия .и Италия; в Азии - Киликия, Синоп и Амис, [14] а также Олимп в Мисии и Ида: только там этого леса немного. В Сирии есть "кедры", из которых строят триеры. [15]
(6) Также обстоит дело с растениями, любящими воду и живущими около рек. В Адриатике, говорят, платан встречается только в окрестностях Диомедова храма; [16] мало его и по всей Италии. Хотя в обеих странах много больших рек, но места эти не родят платанов. Платаны, которые посадил тиран Дионисий Старший [17] в своем парке на том месте, где теперь гимнасий, [18] при всем уходе за ними, не смогли достичь высокого роста. [19]
(7) В некоторых местах больше всего имеется платанов, в других - ив и вязов, в третьих, например на Геме, [20] тамариксов. В подобных случаях деревья, и лесные и садовые, одинаково следует считать свойственными определенному месту. Возможно, что при тщательном уходе они смогут жить и в другой стране; мы видим, что это случается теперь и с некоторыми животными, и с некоторыми растениями.


[1] Понт — северо-восточная область Малой Азии, прилегавшая на севере к Черному морю, а на востоке граничившая с Великой и Малой Армениями и Колхидой. Фракия: под Фракией во времена Феофраста понимали область от границ Македонии до Дуная. Это центральная, покрытая лесами группа в горной цепи, которая тянулась в направлении с востока на запад внутри греческого материка.В этих горах находилось знаменитое Фермопильское ущелье. Парнас: см. примеч. 16 к кн. III. Пелион — лесистая гора (высота 1618 м) в восточной части Фессалии, к востоку от Бебеидского озера. Осса — покрытая лесом гора в Фессалии, подходящая своими отрогами на юго-востоке к Пелиону. Телетрий — гора в северо-западной части острова Эвбеи, особенно славившаяся обилием лекарственных трав. »
[2] Лаконика — юго-восточная часть Пелопоннеса (нынешней Морей), граничившая на севере с Арголидой и Аркадией, на западе — с Аркадией и Мессенией, на юге и на востоке — с морем; гористая страна, площадью: 4700 км2.
[3] Иллирия у греков обнимала все восточное побережье Адриатического* моря с лежащими за ним местностями (Далмация, Босния и Албания).
[4] Ликия — полуостров на южном берегу Малой Азии, граничивший на севере с Фригией.
[5] Под Фригией первоначально разумели всю среднюю часть западной половины малоазийского полуострова и, кроме того, южный берег Пропонтиды (теперь Мраморное море) до Геллеспонта (теперь Дарданелль_ ский пролив).
[6] См. примеч. 16 к кн. III.
[7] Пантикапей — столица Боспорского царства, находившаяся на месте нынешней Керчи.
[8] Одно из важнейших мест для истории сельского хозяйства на Боспоре. На основании его можно установить следующие факты: 1) широкий размах боспорского садоводства, рассчитанного, несомненно, на вывоз; 2) ассортимент садовых деревьев; 3) богатство и разнообразие яблочных и грушевых сортов, включавших зимние и весенние сорта. Принимая во внимание, что и груши и яблони отнюдь не занимали первого места в греческих садах и не являлись в Греции предметом особого внимания и заботы (Греция была богата плодами более сладкими и более вкусными — виноград, инжир и т. д.), следует думать, что своим особым1 развитием эта отрасль боспорского садоводства обязана была не только местным условиям, но и практике местных боспорских садоводов, опытом и трудом которых и были созданы «самые разнообразные и превосходные сорта» этих плодовых деревьев.
[9] Синоп — греческая колония, основанная Милетом на азиатском; берегу Черного моря, весьма скоро превратившаяся в очень богатый город, ведший оживленную и широкую торговлю. Одной из статей этой торговли был превосходный корабельный лес, росший на горе Киторе,. где синопцы основали свою факторию.
[10] Пропонтида — Мраморное море.
[11] Тмол — горная цепь во внутренней Лидии.
[12] Мисия — северо-западная, гористая и лесистая провинция Малой Азии, получившая, по словам Страбона, свое имя от буков, росших в осрбенно большом количестве на Олимпе (местное название бука было-mesps). Олимп — гора в Мисии на ее фригийско-вифинской границе, теперь-Кешиш-даг. Ида — высокая лесистая горная цепь, пересекающая западную Мисию в направлении с юго-востока на северо-запад. Теперь называется тем же именем.
[13] Эвбея — большой остров, лежащий вдоль берегов Беотии и Аттики;. Магнесия — восточный полуостров и область Фессалии.
[14] Киликия — юго-восточная береговая страна Малой Азии; Амис — цветущий торговый город Понта.
[15] Судно, на котором гребцы располагались в три яруса. Экипаж-триеры во время греко-персидских войн состоял из 200 человек. Палубы сперва были неполные: настилки (дек) устраивались на носу, на корме и по бортам; после греко-персидских войн введена была сплошная палуба. Наибольшая длина триеры была 36.5 м, наибольшая ширина — 4.26 м, глубина — 0.925 м; водоизмещение судна без снастей и рангоута было равно.42 т; водоизмещение с экипажем и всем вооружением — 82 τ (см. также примеч. 94 к кн. V).
[16] Диомед — один из самых блестящих греческих героев, сражавшихся, по преданию, под Троей. После падения Трои он, возвращаясь на родину в Аргос, был занесен бурей в Италию, где и основал, по рассказу мифов, несколько городов и святилищ. На Адриатическом море у берегов Апулии был Диомедов остров (теперь Тремити), где Диомеда чтили как бога. Храм на этом острове и имеет в виду Феофраст.
[17] Дионисий Старший — сиракузский тиран (431 — 367 гг. до н. э.).
[18] Гимнасий — место, где занимались гимнастикой и которое обычно-включало кроме гимнастических площадок и различных помещений (баня, залы для бесед) аллеи для прогулок, обсаженные деревьями, а иногда и целый парк.
[19] Интересен этот опыт акклиматизации, предпринятый Дионисием в его парке в Регии (город в Нижней Италии, покоренный Дионисием). Греков вообще изумляло, что платан, который так любит воду, плохо идет в Италии, где много больших рек. Феофраст, однако, высказывает уверенность в том, что при улучшенных методах ухода акклиматизация может пойти значительно успешнее.
[20] Гем — главные горы Фракии (Балканы).

IV.6

(1) Основным различием в природе деревьев и вообще растений следует считать то, о котором уже упомянуто, а именно: некоторые растения, равно как и некоторые животные, живут на суше, а другие в воде. Не только в болотах, озерах и реках, но и в море растут некоторые кустистые травы, а во внешнем море [1] есть и деревья. У нас в море вся растительность мелкая, которая почти не выдается над поверхностью моря; там же кусты выступают из моря, а деревья еще превосходят их.
(2) Морские растения у нас следующие: общеизвестны и повсюду встречаются водоросли, морской латук [2] и пр.; общеизвестны и свойственны некоторым местам так называемые "пихта", "смоковница", "дуб", "морской виноград" и "финиковая пальма". Из них одни растут у берегов, другие - в открытом море, третьи - и там и здесь. Одни водоросли имеют много видов, другие представлены единственным видом. Водоросли есть широколистные, лентовидные, травянистого цвета; поэтому некоторые называют их "порреем", а другие - "поясом". [3] Корень у них снаружи покрыт волосками, а внутри состоит из нескольких оболочек; он довольно большой, толстый и напоминает kromyogeteion. [4]
(3) Есть другие водоросли с листьями, похожими на волосы, [5] такими, как у фенхеля, не зеленые, а совершенно бледные, без стебля, сами собой стоящие прямо. Они растут на раковинах и на камнях, а не на земле, как другие водоросли. Оба вида живут у берегов, но водоросли с листьями, похожими на волосы, - у самой земли; часто кажется, что море только омывает их. Другой вид встречается дальше от берега.
(4) В море за Геракловыми Столбами, [6] рассказывают, есть водоросли удивительной величины [7] и шириной больше чем в ладонь. [8] Течением их заносит во внутреннее море, [9] их зовут "порреем". В этом море в некоторых местах они бывают высотой в половину человеческого роста. Говорят, что это однолетнее растение, которое появляется в конце весны, достигает полного развития летом, осенью начинает вянуть, а.зимой погибает и выбрасывается на берег. Все морские растения вообще бывают зимой хуже и слабее. Таковы морские прибрежные водоросли.
Глубоководные же, которые приносят водолазы, охотящиеся за губками, растут в открытом море.
(5) У берегов Крита на скалах растет очень много весьма красивых водорослей, которыми красят [10] не только ленты, но и шерсть, и одежду. У краски, пока она свежа, цвет гораздо красивее, чем у пурпура. С северной стороны этих водорослей больше и они красивее, так же как губки и пр.
(6) Есть другая водоросль, похожая на свинорой; листья ее сходны с его листьями, а корень такой же узловатый, большой и растущий вкривь. И стебель у нее тростникообразный, как у него. Величиной она гораздо меньше обычной водоросли. [11]
Другая водоросль - это морской латук; листья у нее зеленого цвета, широкие, напоминающие листья латука, только морщинистые и словно съежившиеся; стебля нет. Множество таких водорослей выходит из одной начальной точки, а потом из другой. Растут эти водоросли на прибрежных камнях и на раковинах. Это вот, пожалуй, и все небольшие водоросли.
(7) "Дуб" и "пихта" [12] водятся у берега; живут на камнях и на раковинах, прирастая к ним, как "блюдечки", так как корней у них нет. Листья у них как бы мясисты: у "пихты" они гораздо длиннее и толще и напоминают бобовые стручки; внутри они полые и в них ничего нет; у "дуба" листья тонки и похожи на тамариксовые; у обеих водорослей они отливают пурпуром. Видом "пихта" пряма и стройна; таковы же и ее ветки; "дуб" искривленнее и толще. (8) Обе эти водоросли бывают многостебельными и малостебельными; меньше стеблей у "пихты". Ветвеобразные побеги у "пихты" длинны, прямы и редки; у "дуба" они короче, искривленнее и гуще. Высота у обоих всего с локоть или немного больше; "пихта" вообще повыше. Женщины употребляют "дуб" для окраски шерсти: у него на ветках висят какие-то раковины; ниже самый стебель целиком обрастают другие раковины; в которых живут oninnol, другие существа в том же роде и, между прочим, одно, похожее на осьминога.
(9) Все эти водоросли водятся у берега, и наблюдать их" легко; есть, однако, по словам некоторых, еще другой глубоководный "дуб", [13] который приносит и плоды; его "желуди" идут в употребление. Водолазы говорят, что есть и другие водоросли этих видов большой величины.
"Морской виноград" [14] растет и там и там: и у берегов и в открытом море: у глубоководного и листья, и побеги, и плоды крупнее.
У "смоковницы" нет листьев, она невелика, с корой яркокрасного цвета. [15]
(10) "Финиковая пальма" [16] - водоросль глубоководная, с очень коротким стеблем и почти прямыми ветвями. Они располагаются под водой не вокруг стебля, как ветки, а в одном направлении, тесно одна возле другой; кое-где этот порядок нарушается. По природе своей эти ветви или отростки напоминают до известной степени листья растений вроде чертополоха, например листья осота и подобных ему, только они прямые, а не изогнутые книзу, как у тех растений, и изъедены морской водой. Цвет у них, у стебля и. у всего растения, темно- или яркокрасный.
Таковы водоросли в здешнем море. Губки и так называемые aplousiai [17] и подобные им обладают другой природой.


[1] Т. е. в Атлантическом океане.
[2] Uva lactuca представляет собой листовидные, курчавые пластинки, которые одним концом своим, иногда вытянутым наподобие черешка, прикрепляются к камням и другим подводным предметам; употребляются в пищу.
[3] Это Posidonia oceanica Delil
[4] Это какой-то вид лука.
[5] Это Cystoseira foeniculosa.
[6] См. примеч. 125 к книге I.
[7] Это Laminaria saccharina.
[8] Речь идет о листьях водоросли.
[9] Т. е. в Средиземное море.
[10] Это Roccella tinctoria.
[11] Это Cymodocea nodosa Aschers. и Zostera marina L.
[12] «Дуб» — Cystoseira ericoides; «пихта» — Cystoseira abies marina.
[13] «Глубоководный дуб» — Sargassum vulgare.
[14] «Морской виноград» — Fucus spiralis.
[15] He разумел ли Феофраст под «смоковницей» кораллов?
[16] «Финиковая пальма» — Callophyllis laciniata.
[17] Aplousiai — вид губок.

IV.7

(1) В море же за Геракловыми Столбами водится, как было сказано, морская капуста; известны окаменевшие растения, как, например, thyma; [1] водоросли, похожие на лавр,., и др. Возле так называемого Красного моря в Аравии, немного повыше Копта, [2] не растет ни одного дерева, кроме акации, которая называется "жаждущей". [3] И ее мало по причине зноя и отсутствия воды: дождей там не бывает по четыре, по пять лет, а когда они случаются, то это кратковременные ливни.
(2) Деревья, растущие в этом море, называют "лавром" и "маслиной". [4] "Лавр" похож листьями на aria, а "маслина" - на настоящую маслину. И плоды у нее похожи на маслины. Она выпускает смолу, [5] из которой врачи составляют кровоостанавливающее средство, превосходно действующее. Если дождя бывает больше, то у моря в одном месте появляются грибы, [6] которые от солнца окаменевают. Море это обильно животными; больше всего в нем акул, так что плавать и нырять там невозможно.
У так называемого "Залива Героев", [7] к которому спускаются, собираясь в морское путешествие египтяне, растут "лавр", "маслина" и "тимьян". [8] Части их, выдающиеся над морем, не имеют зеленой окраски; это окаменелости, похожие листьями и побегами на одноименные им растения. У "тимьяна" и окраска цветка совершенно такая, как у не совсем еще распустившегося настоящего тимьяна. Величиной эти деревца достигают локтей трех.
(3) Послы, отправленные Александром в Индию, вернувшись оттуда, рассказывали, что растения в том море имеют, пока они в воде, такой же цвет, как обычные водоросли; если же их вынуть из воды и положить на солнце, то они через короткое время совершенно уподобятся соли. У самого моря растет каменный ситник, которого по виду никто не отличит от настоящего. Рассказывают нечто еще более удивительное: там растут какие-то деревца, похожие цветом на бычачий рог, с шершавыми ветвями и огненнокрасной верхушкой. Если такое дерево согнуть, оно ломается, а если его бросить в огонь, то оно раскаляется, как железо; остыв же, становится опять таким, как прежде, и приобретает прежнюю окраску. [9]
(4) На островах, захватываемых приливом, растут большие деревья, ростом с платан или самый высокий осокорь. Бывает, что во время прилива одни из них совершенно скрываются под водой, а у самых высоких торчат из воды только ветви, к которым и привязывают причалы; когда наступает отлив, причалы цепляют за их корни. Листья у этого дерева похожи на лавровые; цветы, окраской и запахом, - на левкой; плоды величиной с маслину и очень ароматны. Листья с него не спадают; цветы, же и плоды появляются одновременно, поздней осенью, а весной осыпаются. [10]
(5) В этом же море, говорят, живут и другие растения, вечнозеленые, с плодами, похожими, на лупин. [11]
В Персии, в Кармании, [12] в тех местах, куда достигает прилив, есть высокие Деревья, похожие своим видом й листьями на земляничное дерево. [13] Плодов на них много и они похожи окраской на миндаль; внутри половинки плода смыкаются, словно дощечки для письма. [14] Все эти деревья подъедены в середине морской водой. С наступлением отлива можно видеть, как они держатся на одних корнях, напоминая своим видом осьминога. [15]
(6) В этих местах пресной воды вообще нет; остаются несколько каналов, [16] по которым люди плавают и которые идут от моря. Некоторые считают это доказательством того, -что деревья там кроме влаги, которую они извлекают из земли корнями, питаются морской, а не пресной водой. [17] Влага, извлекаемая из земли, разумеется, солона; в глубину корни у этих деревьев не уходят. Вообще же, говорят, что деревья, растущие в море, и растущие на земле, заливаемой приливом, принадлежат к одному роду: растущие в море малы и водорослеобразны; [18] растущие* на земле высоки, зелены, с душистыми цветами и плодами вроде лупина. [19]
(7) На восточной стороне острова Тила [20] (он лежит в Аравийском заливе?) деревьев, говорят, так много, что прилив откатывается от них назад, словно от укреплений. [21] Все они величиной со смоковницу, с необычайно душистыми цветами и несъедобным плодом, похожим с виду на лупин. [22] Много на этом острове и шерстеносного дерева. Листья у него похожи на виноградные, только маленькие; плодов нет вовсе; вместилище для шерсти величиной с яблоко весенних сортов. Оно сомкнуто, но раскрывается, и оттуда высовывается шерсть, из которой ткут ткани - и дешевые, и самые дорогие. [23]
(8) Растет это дерево, как уже было сказано, и у индусов, и в Аравии. Есть там, говорят, и другие деревья с цветами, похожими на левкой, только без запаха и величиной вчетверо больше фиалки. Есть другое дерево со множеством листочков, как у розы. Ночью они складываются, с восходом солнца начинают раскрываться и в полдень окончательно развертываются; с наступлением вечера опять постепенно сжимаются и ночью складываются. Местные жители говорят, что дерево засыпает. [24] Растут на этом острове и финиковые пальмы, [25] и виноградные лозы, и другие плодовые деревья, и смоковницы, листья на которых не осыпаются. Небесная влага там выпадает, но для плодовых деревьев ею не пользуются; на острове имеется множество ключей, и все поливают водой оттуда; это очень полезно и для хлеба, и для деревьев. Поэтому после дождя жители пускают ключевую воду на поля, словно затем, чтобы она смыла дождевую. [26] Рассмотренные сейчас деревья, пожалуй, и все, которые растут во внешнем море.


[1] Thyraa — вероятно, род рифовых кораллов. В Красном море известно очень много мадрепор (Madrepora corymbosa).
[2] Копт — самый восточный из всех египетских городов (несколько севернее Фив). Находясь у входа в пустыню, на ближайшей дороге к Красному морю, он сделался одним из самых оживленных и богатых, будучи центром торговли с кочевниками.
[3] Это Acacia tortilis Наупе. Швейнфурт писал Брецлю (ук. соч., стр. 104), что во время своего путешествия по Аравийской пустыне он видел, как в тех местах, где после восьмилетнего отсутствия дождя все высохло и вымерло, эта акация (невысокое дерево, редко достигающее высоты большей, чем 5 м, очень колючее,_ с корнями, раз в 10 превышающими высоту самой акации) стояла зеленой и свежей.
[4] Отсюда у Феофраста начинается рассказ о мангровах, т. е. приморских лесах жарких стран, растущих на илистой, жирной почве низких берегов, затопляемых приливом. Леса, описываемые здесь Феофрастом и находившиеся возле нынешнего Коссейра (в древности «Белая пристань» — λευκές λιμήν, сюда как раз вел через пустыню путь из Копта), состояли из деревьев, которые «называют лавром и маслиной». Это Avicennia officinalis L, которая похожа своими листьями на лавр, но облик дерева — серый ствол, серебристо-белая нижняя сторона листа — и самые плоды, зеленые, кругловатые, кожистые, напоминают маслину. Арабским ботаникам, однако, авицения Красного моря казалась похожей на лавр. Ее можно было, очевидно, сравнивать одновременно с обоими деревьями: и с лавром, и с маслиной. Совершенно таким образом писал о ней, следуя Эратосфеиу, Страбон (XVI С 766): «По всему побережью Красного моря растут из морской глубины деревья, похожие на лавр и маслину», и те же оба дерева напоминали авицению и Швейнфурту. Исходя из этого, Брецль (ук. соч., стр. 53) предлагает такое чтение: άρια (Quercus ilex var. agrifolia) он считает ошибочным чтением и предлагает заменить его, по совету Б. Кейля, палеографически близким Ιδέα. Беда в том, что общий вид дерева, его habitus Феофраст никогда не обозначает словом Ιδέα; понятие это выражается у него словом μορφή, как указывает и сам Брецль (стр. 325). Предлагаемое им чтение εστί δὲ ή μεν δάφνη όμοια τη <ιδέα> ή δέ έλαα τω φύλλω не принимает в расчет противопоставления «одно — другое», которое выражается в греческом языке через ή μέν — ή δέ. Источник, на котором основывался Феофраст, говорил о двух деревьях. Вероятнее всего, греки знали авицении разных видов, — а их у авицении несколько, — из которых один напоминал скорее лавр, а другой маслину.- Чтение άρια испорчено; что стояло здесь в подлиннике, сказать трудно.
[5] «смолу»: о камеди авицении как о лекарственном средстве говорят и арабские писатели, и Диоскорид.
[6] «грибы»: Феофраст, вероятно, пишет о кораллах.
[7] Залив Героев — теперь Бахр Ассуэц («Суэцкое море») — западный залив Красного моря, находившийся между Аравией и Египтом. На этом заливе (сейчас море значительно отступило назад) находился «Город Героев» (Героополь): здесь был главный сборный пункт караванов, и отсюда отправлялись в путешествия морем.
[8] эти окаменевшие «лавры» и «маслины» никоим образом нельзя считать авицениями. Лучшим комментарием к этому месту может служить следующее место из Геуглина,* который описывает местность возле Кос-сейра: «Для естествоиспытателя окрестности Коссейра представляют особый интерес благодаря своей фауне и подводной растительности. У южных склонов гавани далеко тянутся коралловые рифы, по которым свободно можно ходить во всех направлениях и во время прилива. В этих рифах есть множество расселин и больших круглых впадин огромной глубины, до краев наполненных прозрачной зеленоватой морской водой, в которой плавают стаи пестрых рыб самой различной формы и величины, а моллюски и водоросли висят иа древовидных ветвистых коралловых стволах».
[9] Параграф этот содержит, видимо, отзвук тех фантастических рассказов, которые во множестве привезли с собой из далекого похода спутники Александра. «Каменный ситник» — конечно, кораллы.
[10] Речь идет, по мнению Брецля, об авицениях, которых греки видели в дельте Инда. Огромные деревья авицении достигают там 25 м высоты — с белой корой, раскидистые, с очень толстым стволом, разделяющимся на множество толстых сучьев, они напомнили им одновременно и платан, и осокорь. Араб Ибн альгБейтар, ученик крупнейшего арабского ботаника Абуль Аббас Эн-Набати (XIII в.), также сравнивал авицении Оманского залива с платанами за белизну их коры и толщину ствола. Принять эти «большие деревья» за Bruguiera gymnorhiza Брецль считает невозможным потому, что, по его мнению, нельзя было бы умолчать о ярких, красных цветах этого дерева, которое как раз стоит в цвету в сентябре — в начале октября, т. е. именно в то время, когда греческий флот находился в дельте Инда. Осторожнее было бы оставить вопрос открытым: мы не знаем, что представлял собой источник, которым Феофраст пользовался для описания этих дальних, никогда им не виданных стран, и не знаем, как он его использовал. Параграф этот дает во всяком случае полное право думать, что Феофраст составлял его как описание одного дерева, между тем как дальнейшие подробности, сообщаемые им, относятся к Rhizophora mucronata Lam. Это дерево — «пионер среди манглей, мужественно бьется с волнами и отваживается так далеко заходить в море, что часто даже при самом сильном отливе ствол его до середины остается в воде». Деревья эти образуют как бы опушку мангровов, и за их ветви во время прилива, а при отливе за их обнажившиеся корпи удобно было привязывать причалы. Листья ризофоры, с их явно выраженной ксерофильной структурой, темнозеленые, глянцевитые, ланцетовидные, с сильно выступающим главным нервом и слабо выраженными боковыми, очень напоминают лавровые. Белые цветы о четырех крестообразно расположенных лепестках похожи на левкой (у Феофраста «белая фиалка» = левкой) и душисты; плоды — в той ранней степени развития, в какой видели их греки, действительно сходны с маслиной. Греки видели ризофору поздней осенью (конец сентября — конец октября), когда, по их мнению, листья должны опадать, между тем дерево стояло в полном цвету, с плодами; заключение — «весной [листья] осыпаются» — было выведено самостоятельно: весной этого года греческий флот, с которого спутники , Александра наблюдали эти диковинные леса, находился уже под Сузой, вдали от области мангровов.
[11] Это Aigiceras maius. См. примеч. 123 к этой книге.
[12] Кармания — область древней Персии: береговая страна, тянувшаяся от пустынного оазиса Исазады (Иезд) на севере до берегов Персидского залива, на котором стоял знаменитый торговый порт Гармоза.
[13] Это авицения. Следует отметить, что авицении в Красном море и греки, и арабы сравнивали то с лавром, то с маслиной. Авицении Персидского залива напоминали им по своим размерам скорее платан или земляничное дерево (Arbutus andrachne L.), с листьями которого листья индийской авицении имеют большое сходство. Зрелые плоды ее напомнили миндаль и грекам, и голландскому ботанику Рееде, который отметил и большое плодородие дерева («плодов много» — у Феофраста), и сходство его плодов с миндалем.

Авицения — Avicennia officinalis L. 1 — ветка с листьями и плодами; 2 — росток; 3 — поперечный разрез ростка; 4 — развернувшиеся семядоли.


[14] Брецль выбрасывает слово «окраской» — τω χρωματι потому, что основанием сравнивать плоды авицении с миндалем была, по его мнению, не зеленая окраска шелухи у обоих плодов, а их форма. Вряд ли он прав. Плоды авицении по форме можно было сравнивать, как мы видели, и с маслиной, но зеленая кожистая шелуха, в которую они одеты, — в соединении с формой плода — вызывали представление о миндале. Греки хорошо на этот раз рассмотрели плоды диковинного дерева: они разломали их и увидели, что эти «миндали» состоят из двух семядолей, причем одна из них выдается над другой. Основываясь на этой форме плода, Б. Кейль предложил исправление явно испорченного и бессмысленного текста: вместо πασι следует, по его мнению, читать πυξίον («таблички для письма»): греки сравнивали новый для них плод с двумя половинками захлопнутого диптиха (таблички для письма, состоявшие из двух половинок, которые закрывались, как закрывается развернутая книга).
[15] Великолепное по своей реалистической ясности описание. И авицении, и ризофоры стоят словно на подставке из мощных воздушных. корней; стволы их часто бывают не видны до половины: они как бы выгрызены морем. Объяснение Брецля «во время отлива кажется, что вода смыла и выгрызла тонкий слой ила между корней» (ук. соч., стр. 321, примеч. 34) совершенно не вяжется с текстом. Вытянутые корни манглей напоминали грекам щупальцы огромного осминога.

Мангровы.


[16] Описание это чрезвычайно подходит к острову Оаракта (ныне Кишм) у самого входа в Персидский залив, куда греческий флот под командой александрова адмирала Неарха направился из Гармозы. В узком канале, отделяющем этот остров от материка, находится множество-маленьких островков, покрытых манглями: Во время отлива между этими островками остаются только узенькие полосы морской воды — «каналы», составляющие пути сообщения для местных жителей.
[17] Греки до сих пор знали деревья, которым большое количество соли в почве вредило; тут они увидели в море целые леса и должны были притти к заключению, что некоторые растения питаются соленой водой.
[18] Речь идет о молодых авицениях, которые растут под водой w которым осевший на них желтовато-коричневый ил придает сходство с водорослями. Правильно отмечено единство этих «водорослеобразных растений» со взрослыми авицениями
[19] См. примеч. 123 к этой книге.
[20] Остров Тил в Персидском заливе, у аравийского берега, — один: из островов, входящих в группу Барейнских или Авальских островов^ Аравийский залив — Персидский залив. Сведения об этом острове Феофраст черпал из произведения Андросфена, которому Александр поручил обследовать западную часть Персидского залива. Барейн окружен многочисленными мелями; судя по нынешнему фарватеру, Андросфен мог пристать только к северной части острова, заросшей финиковыми рощам» и цветущими садами. Остров и представился ему земным раем: он невидел пустыни, тянущейся в южной части острова.
[21] Основная масса деревьев состояла, следовательно, из рослых авицении, росших так густо, что они производили впечатление палисада.
[22] Определить это растение позволяют два признака: очень душистые цветы и стручкообразные несъедобные плоды, напоминающие стручки лупина. Это Aigiceras maius Gaertn. Греки видели, следовательно, это дерево в Персидском заливе, у берегов Кармании и на острове Тиле.
[23] Прекрасное описание хлопчатника, гораздо более ясное и ценное, чем фрагментарное сообщение о хлопчатнике из долины Инда (IV.4.8). Небольшие, но очень похожие на виноградные, листья хлопчатника определяют его вид: это Gossipium herbaceum L. Заявление Феофраста «плодов нет вовсе» превосходно объяснил Брецль (ук. соч., стр. 137): греки, привыкшие к сочному мясистому плоду или к ореху с зерном внутри, никак не могли счесть плодом коробочку, которую они к тому же видели впервые. Описание ее живо и ярко.
[24] Это Tamarindus indica L. Дерево это появилось на Барейне очень рано, так как торговые сношения между этим островом и Индией завязались очень давно: уже Андросфен любовался изящными тросточками из индийского бамбука, с которыми прогуливались жители Тила. «Со множеством листиков» означает перистый лист тамаринда, на котором Андросфен и его товарищи впервые наблюдали движение в растительном мире. Обозначение πολύφυλλον («многолистное» «со множеством листиков», «лепестков») введено было Феофрастом для характеристики перистого листа. Тот, кто впервые описывал тамаринд, прибавил для ясности еще «как роза». (Лист розы, перистый, с яйцевидными листочками, был хорошо знаком грекам). Ежедневное движение тамариндовых листиков описано с большой точностью и живостью. Наблюдатель обратил внимание на связь этих движений со временем дня и выбрал удивительно точные и живописные слова, которые трудно поддаются переводу: συμμύειν — «смыкаться» говорится о смыкающихся веках («дерево спит»): им выражено постепенное складывание отдельных листочков; διοιγνυσθα; и συναγεσθαι передает медленное раскрывание и собирание листочков, а Βιεπτυχθαι — третью стадию их движения — полное развертывание.
Описание тамаринда у Феофраста разорвано, «...другие деревья с цветами, похожими на левкой...» — это тоже тамаринд, насколько можно судить по его цветам. Брецль (ук. соч., стр. 130) объясняет этот «разрыв» случайной неполнотой заметок, хранившихся в государственном вавилонском архиве.

Перистый лист тамаринда.
Вверху — лист начинает свертываться; внизу — свернувшийся лист.


[25] Финиковые пальмы и теперь являются главным деревом Барейна.
[26] Греки понимали все значение, которое имеет вода для растительного царства. Этот урок неустанно повторяла им и их собственная, бедная водой родина; пустыни, которые они повидали, закрепили его. Но вода, в которой нуждались их родные деревья и травы,-была пресная ключевая вода; на Тиле греки получили новый, неожиданный урок: оказалось, что есть места, где соленая вода предпочтительнее для растений, чем дождевая. Слова о поливке растений ключевой водой, которой как бы стремятся смыть дождевую, объяснил сам же Феофраст («Причины растений», II. 5.5): «Если правду говорит Андросфен, то на острове Тиле... ключевая вода полезнее для деревьев и всех растений, чем дождевая, так как она солоновата, почему после дождя и производят поливку именно ею. Объяснить это можно привычкой, ибо привычка становится как бы природой».

IV.8

(1) После них следует сказать о растительности: речной, болотной и озерной. Есть три вида ее: деревья, растения трявянистые и кустистые. Под травянистыми я разумею, например, болотный сельдерей и другие, подобные ему растения; под кустистыми - тростник, сыть, рhlео, ситник, осоку, которые растут почти во всех реках и в таких местах, где много воды.
В некоторых местах среди такой растительности встречаются ежевика, держи-дерево и другие деревья, например ива, серебристый тополь, платан. Одни из водяных растений целиком находятся под водой, другие - только немного из. нее выдаются; у третьих - в воде только корни и небольшая часть ствола, а все остальное снаружи. Так бывает с ивой, ольхой, платаном, липой и со всеми деревьями, любящими воду..
(2) Эти деревья встречаются почти на всех реках; они растут даже в Ниле. Платан, правда, попадается редко, а серебристого тополя и вовсе мало; зато очень многочислен ясень, простой и "коровий". Речных растений [1] в Египте вообще так много, что перечислить их по отдельности каждое невозможно: вообще говоря, они все съедобны и. сладкого вкуса. Сладостью они, по-видимому, различаются; особенно питательны три растения: папирус, так называемое sari и растение, которое там зовут mnasion.
(3) Растет папирус не на глубоких местах, а там, где воды бывает локтя в два, а то и меньше. Корень у него, толщиной с запястье сильного мужчины; длина больше чем четыре локтя. Он растет по дну, пуская в ил кривые корни, тонкие и густые, и выгоняет вверх стебли, которые и называются "папирусом": трехгранные, высотой в десять локтей, с жидкой, ни к чему не годной метелкой. Плодов на папирусе нет вовсе, стебли же разрастаются у него во все стороны. (4) Корни его употребляют вместо дерева не только на дрова, но и для изготовления разнообразной утвари: в них много красивой древесины. Самый папирус служит для многого: из него делают лодки, из коры плетут паруса, рогожи, некоторые одежды, подстилки, канаты и многое другое. Чужестранцам наиболее знакомы папирусные свитки. Папирус является важнейшим подспорьем в деле питания: все местные жители жуют его в сыром, вареном и печеном виде; сок они проглатывают, а жеванную массу выплевывают. Таков папирус и таково различное его использование. [2] Растет он и в Сирии на озере, где водится и душистый тростник: из него Антигон [3] велел делать корабельные канаты.
(5) Sari растет в воде на болотах и в долинах, когда оттуда схлынет река. Корень у него твердый, скрученный; из него и растут так называемые saria. Высотой они локтя в два, а толщиной с большой палец на руке; трехгранные, как папирус, со сходной метелкой. Их тоже жуют и выплевывают жеванную массу. Корень этого растения идет для кузниц: так как его древесина тверда, то из него получаются превосходные угли. [4]
(6) Mnasion - растение травянистое и годится только для еды. [5]
Таковы растения, отличающиеся своей сладостью. Растет в болотах и озерах еще другое растение, [6] которое не держится за землю; по природе своей оно похоже на лилию, только обильнее листьями, которые расположены друг против друга, как бы в два ряда. Цвета оно яркозеленого. Его употребляют врачи от женских болезней и при переломах.
(7) (Эти растения живут в реке, если их не выбросит течением на землю. Бывает, что оно уносит их с собой, от них разводится множество других).
"Бобы" растут в озерах и болотах; стебель у них высотой самое большее в четыре локтя, а толщиной в палец; он похож на мягкий безузлый тростник и внутри весь заполнен отростками, образующими как бы соты. Стебель заканчивается головкой, похожей на круглое осиное гнездо; в каждой из ее ячеек, несколько выдаваясь оттуда, сидит боб; числом их самое большее тридцать. Цветок вдвое больше, чем у мака; окраска у него яркорозовая; головка находится над водой. С каждой стороны у этого растения имеются крупные листья, равные по величине фессалийской шляпе, с таким же стеблем, как у самого "боба". [7] Если раздавить одно из его зерен, то увидишь нечто горькое и клубко-образное, из чего образуется pilos. [8]
(8) Таковы свойства плода. Что касается корня, то он толще самого толстого тростника [9] и с такими же образованиями внутри, как у стебля. Его едят сырым, вареным и печеным; для болотных жителей он заменяет хлеб. Растение это в большом количестве разводится само собой, но его и сеют, заделывая семена в комья грязи, смешанной с мякиной, чтобы они ушли глубоко и оставались в земле, не портясь. [10] Таким образом и устраивают грядки для этих "бобов". Растение это, однажды принявшись, остается навсегда. Корень у него крепкий и не очень отличается от тростникового, но только колючий., Поэтому крокодил, не обладая острым зрением, избегает этого растения, боясь наколоться на него глазом. [11] Растут "бобы" и в Сирии, и в Киликии, но в этих странах не вызревают; водятся также в одном небольшом озере около Тороны на Халкидском полуострове: [12] здесь они превосходно вызревают.
(9) Так называемый лотос растет в большом количестве по равнинам, которые были затоплены водой. Стебель у него похож по своему характеру на "бобовый", листья также напоминают шляпу, только они меньше и тоньше; плоды растут так же, как у "бобов"; цветы белые, сходные своими узкими лепестками с лилиевыми; лепестков этих много и они посажены густо один над другим. При заходе солнца они складываются и цветочная головка закрывается; с восходом она раскрывается и поднимается над водой. Это происходит, пока головка не созреет и цветок не осыпется. (10) Головка эта величиной с самую крупную маковую, так же как маковая, она вся опоясана рубцами, только семена в ней сидят гуще. Они похожи на просо. На Евфрате, говорят, у лотоса головка и цветы скрываются из виду под водой до полуночи, причем погружаются в воду глубоко: рукой их не достать. На рассвете они опять поднимаются вверх, все больше и больше, по мере того как светлеет; вместе с солнцем показывается над водой цветок, раскрывается и, раскрывшись, еще тянется вверх: значительная часть его выдается теперь над водой. (11) Египтяне ссыпают эти головки вместе и оставляют их, пока они не загниют; когда же оболочка на них подгниет, они моют их в реке, выбирают семена, подсушивают их, толкут и делают хлеб, который и употребляют в пищу. Корень лотоса называется korsion; он круглый, величиной с айву, покрыт черной корой, напоминающей шелуху каштана, но внутри белый; если его сварить или испечь, он приобретает цвет яичного желтка и. делается сладким на вкус. Едят его и сырым, но лучше всего он вареный в воде и печеный. [13] Таковы растения, живущие в воде.
(12) В песчаных местах, расположенных недалеко от этой; реки, растет под землей растение, которое называется malinathalle, круглой формы, величиной с мушмулу, без косточек и без коры. Оно выпускает листья, похожие на листья сыти. [14] Местные жители собирают их и варят в напитке, приготовленном из ячменя: они делаются тогда очень сладкими. Их все едят как лакомство.
(13) В этих местах для крупного рогатого скота и для овец все растения съедобны, но есть одно, растущее в озерах и в болотах, которое для них особенно хорошо. Скот ест его зеленым на пастбище, а зимой волы получают его во время работ в виде сена: они отъедаются на нем одном; без всякого другого корма. [15]
(14) Есть еще одно растение, которое само собой растет в хлебах. Местные жители очищают хлебные зерна от его семян, слегка их обталкивают и бросают зимой в сырую землю. Когда появятся молодые всходы, их скашивают, высушивают и дают, не отделяя от завязавшихся семян, волам, лошадям и вьючным животным. Зерна у него величиной с кунжутные, круглые, зеленого цвета, исключительного качества. [16] Вот, пожалуй, и все растения, свойственные одному Египту.


[1] «Речных» добавлено по смыслу; в тексте, видимо, пропуск.
[2] Папирус (Cyperus papyrus L), которого в Египте было так много, теперь там почти не растет; он встречается только в Нубии и Абиссинии, и то изредка. Древние в Европе его не знали; папирус, растущий в Сини», лии около Сиракуз, — это сирийский папирус (Cyperus syriacus Pari.), привезенный в X в. арабами из Сирии. Папирус может расти только в стоячих неглубоких водах, в затонах, болотах, у берегов реки («где воды бывает локтя в два» — около 1 м). Он укрепляется в иловатое дно с помощью нитевидных корешков («тонкие густые корни» Феофраста); корневище имеет большое распространение в горизонтальном направлении («длина больше чем в четыре локтя» — около 2 м). Стебель достигает 5 м высоты; он трехгранный, белый в своей подводной части и буро-зеленый в надводной. Корневище папируса в молодости мягко, сочно, ароматно и нежного приятного вкуса; Диодор Сицилийский (1.80) рассказывает, что оно было главной статьей детского питания в Египте. В старости оно деревенеет и тогда употребляется как топливо и для разных поделок. Геродот пишет, что нижняя часть папируса (т. е. стебель над корневищем) высотой в полметра тоже идет в пищу. «Если кто желает иметь особенно вкусный папирус, то печет его в пылающей печи» (11.92). Он же рассказывает, что Ксеркс велел египтянам заготовить из папируса снасти для своего флота; при переброске моста через Геллеспопт использованы были канаты из папируса (VI 1.25.34.36). Челноки из папируса осмаливали, чтобы сделать их водонепроницаемыми; они считались очень прочными и были самым распространенным типом судна по всему Нилу. Еще в конце XVIII в. челны эти были в большом употреблении в Абиссинии. Наиболее известен был папирус за пределами Египта как растение, из которого делали бумагу.
[3] Антигон — один из знаменитейших полководцев Александра Македонского, захвативший после смерти Александра всю верхнюю Азию и Сирию.
[4] Sari — Cyperus auricoraus Sieber.
[5] Mnasion — Cyperus esculentus L., земляной миндаль, чуфа (растение сем. осоковых). Он развивает на подземных побегах небольшие клубни, которые и посейчас употребляют в пищу в сыром, вареном и поджаренном виде.
[6] Это Ottelia alismoides Pers.
[7] Это Nelumbium niciferum Gartn., который сейчас в Египте уже не встречается. Греки давно заинтересовались этим красивым растением; вот описание его у Геродота (11.92): «Есть в реке и другие цветы, похожие на розы; плод у них помещается в особой чашечке, вырастающей сбоку из корня; он похож по виду на соты осы. В чашечке содержится множество съедобных зерен, величиной с косточку маслины; их едят сырыми или сушеными». Феофраст дает описание более подробное и точное: стебель Nelumbium действительно похож на тростниковый, только без узлов; в крупных, яркорозовых цветках находится своеобразная коническая завязь или собственно цветоложе, разросшееся в конус с основанием кверху, в которое и погружены несколько завязей, превращающихся по отцветании в соплодие («головку»), действительно напоминающие осиное гнездо; из этого соплодия торчат плоды. На длинных черешках, похожих на стебель, сидят крупные воронкообразно вогнутые листья, которые Феофраст сравнивает с широкополой фессалий-ской шляпой.
[8] Pilos: непонятно, о чем идет речь. Шнейдер думал, что имеется в виду зародыш.
[9] Все кувшинковые обладают подводным корневищем, достигающим ;иногда большой толщины.
[10] Перевод этого места Гортом — «смешав сначала хорошенько семена с мякиной» — не дает смысла: каким образом легкая мякина могла придать вес зернам и каким образом при бросании (καταβάλλουσί) она не разлеталась по ветру? Хороший комментарий к этому месту дает Клинген, который рассказывает, что индусы перед высевом заключают семена Nelumbium в ком влажной глины. То же делали и древние египтяне, прибавлявшие только к земляному кому еще мякины, которая считалась у древних удобрением. Что касается съедобности этого растения, то семена его в Индии, в Японии и корневища, и семена, а в Китае корневища — идут в пищу. У нас Nelumbium растет около Астрахани в некоторых пресноводных или солоноватых заводях Каспия, в устье Куры и Аракса, а в последнее время и в плавнях Терека (больше в Европе его нигде нет), а также на Дальнем Востоке.
[11] Одна из многочисленных басен о крокодилах. Геродот (II,68)» тоже пишет, что крокодил в воде слеп.
[12] Халкидский полуостров в Македонии находится между заливами Фермейским и Стримонским. Он выдавался в море тремя узкими полуостровами; на среднем из них (Сифония) и был город Торона.
[13] Это Nyniphaea lotus L. — белый лотос, сходный с нашей белой кувшинкой, Nymphaea alba. Он принадлежит к числу немногих растений, уцелевших от древней египетской флоры, и встречается кое-где в озерах и болотах нижней дельты Нила, возле Розетты. И до сих пор жители дельты собирают его корневища и семена и едят их. Описание лотоса у Феофраста точной верно: стебель действительно похож на стебель Nelumbium; листья тоже напоминают шляпу, но тоньше и меньше; цветы белые, со множеством лепестков, закрывающиеся на ночь и скрывающие под своими лепестками «головку», т. е. завязь с тычинками Шаровидный, похожий на маковую головку плод заключает в себе очень много семян; головка вся в рубцах, идущих как бы поясами вокруг нее; «опоясана рубцами» — сказано очень точно, но сравнение с маковой головкой здесь неверно: у мака нет таких рубцов. Корневище лотоса снаружи черновато, внутри слегка желтоватого цвета. Что касается употребления в пищу лотоса, то Геродот (11.92) пишет следующее: «Когда река выступает из берегов и заливает равнину, на воде вырастают в большом числе лилии, называемые у египтян „лотосом“. Они срезают их, сушат на солнце, потом разбивают макоподобные семена лотоса, добываемые из середины лотоса, и приготовляют тесто, которое пекут на огне. Корень этого лотоса также съедобен и имеет довольно приятный складковатый вкус, он круглый и величиной с яблоко».
[14] Это земляной миндаль, чуфа (Cyperus esculentus), который уже упоминался в этой же главе (§ 6) под названием mnasion. Такое дублирование можно встретить у Феофраста нередко; его источники обозначали одно и то же растение разными именами или говорили об одном и том же растении как о двух разных, потому что один раз подметили в них одни черты, а в другой раз другие, забыв при этом о первых. Корневище земляного миндаля маслянисто и сладко; его и теперь употребляют как; дессерт, а в Испании из него делают вкусный оршад.
[15] Это дикий сахарный тростник.
[16] Это Corchorus trilocularis L.

IV.9

(1) В каждой реке, так же как и в каждой стране, имеется, по-видимому, какое-нибудь растение, которое водится только там. Водяные орехи, например, растут не во всех реках и не повсюду, а только по речным топям, на глубине, самое большое, в пять локтей с лишним, как, например, на Стримоне. [1] (На такой глубине растут и тростник, и прочие растения). У них над водой выдаются только листья, которые словно плавают на поверхности и скрывают само растение, погруженное в водную глубь. Листья эти широкие, напоминающие листья вяза, с очень длинным черешком. (2) Стебель толще всего у верхушки, где находятся листья и плоды; ниже их, вплоть до самого корня, он тоньше, с волосообразными отростками, расположенными в большинстве случаев параллельно; иногда этот порядок нарушается. Нижние, идущие от корня, крупны, но чем выше, тем они становятся меньше, так что крайние верхние совсем малы, и стебель у верхушки имеет совершенно иной вид, чем у корня. От одного стебля отходит несколько боковых побегов: их бывает три-четыре, причем самый крупный расположен всегда ближе всего к корню, за ним, пропорционально уменьшаясь, идут остальные. Каждый побег представляет собой как бы другой стебель, только тоньше главного; листья и плоды на нем такие же, как на главном стебле. Плод черен и очень тверд. Следует рассмотреть, каковы величина и свойства его корня. Природа же растения такова. Оно вырастает из опавшего плода и пускает росток весной. (3) По словам одних, это растение однолетнее; по словам других, корень его живет долго и от него и отходит новый стебель. Это и подлежит рассмотрению. Особенностью этого растения являются его волосообразные отростки от стебля: это не листья и не стебель. Боковые же побеги имеются и у тростника, и у других растений. [2]


[1] Стримон — река в Македонии; теперь Струма; глубина в пять локтей — около 2.5 м.
[2] Водяные орехи — Trapa natans L. — описаны Феофрастом в общем правильно. «Волосообразные отростки» — это перисто-ветвистые, свободно свисающие в воду корни (водяные корни), которые прежде ошибочно принимались за подводные листья. Стоит отметить, что Феофраст или его источник этой ошибки ие сделал: «это не листья и не стебель». Не соответствует истине его замечание, что стебель толще всего у верхушки; оно было бы вернее относительно черешка, который в середине раздут в виде пузыря (плавательный аппарат).
Водяные орехи — растение съедобное. Фракийцы на Стримоне умели приготовлять из него хлеб; на Балканах в некоторых местах до сих пор делают хлеб из этих орехов. Растение это, видимо, вызывало к себе интерес и было предметом для наблюдения; Феофраст сам его, вероятно, не видел и считал, что вопрос о сроке жизни этого растения и о характере его корня требует еще дальнейшего рассмотрения. Эта осторожность, четкое разграничение того, что известно и что требует еще дальнейшего исследования, чрезвычайно характерна для Феофраста.

IV.10

(1) Растения, свойственные отдельным местностям, следует, конечно, рассматривать по отдельности, а общие всем странам - сообща. Их, впрочем, следует тоже различать в зависимости от места: одни растения, например, больше любят болота, другие - озера, третьи - реки, а есть и такие, которые растут во всех этих местах. Следует различать, какие растения живут и в сыром и в сухом месте, а какие только в сыром, выделив их в общих чертах из вышеупомянутых, повсюду встречающихся растений.
На озере, возле Орхомена, [1] растут следующие деревья и кусты: ива, бредина, кувшинка белая, тростник: тот, из которого делают флейты, и другой вид его; сыть, phleos, рогоз, а также "лунный цветок", ряска и так называемая "водяная сосенка". [2] У растения, которое зовется "водяной звездочкой", [3] значительная часть находится под водой.
(2) Некоторые из этих растений хорошо известны; бредина, кувшинка белая, "лунный цветок", ряска и "водяная сосенка" растут, может быть, и в других местах, но под другими названиями. Следует сказать об этих растениях.
Бредина - растение по природе своей кустистое и похожее на лапчатник; листья его сходны по своей форме с листьями последнего, но мягки, как у яблони, и покрыты пухом. Цветы похожи на цветы серебристого тополя, но меньше; плодов нет вовсе. [4] Растет она преимущественно на пловучих островах: и здесь есть пловучие острова, как в Египте на болотах, в Феспротии [5] и на других озерах. Если она растет в воде, она меньше. [6] Таково это растение.
(3) Кувшинка белая по форме своей похожа на мак: цветок ее имеет; форму гранатного цветка, только соответственно больше: величиной он весь с яблоко, окружен белыми пленками, которые снаружи прикрыты зелеными листьями, напоминающими листья на неразвернувшихся розовых бутонах; числом их четыре. Когда он раскроется, то в нем видны красные зерна, непохожие на семена граната, а круглые и мелкие, чуть покрупнее проса. Вкус у них пресный, как у пшеничных зерен; созревают они летом; ножка у цветка длинная. Цветок похож на чашечку розы, но почти вдвое больше. Он и листья находятся над водой. Позднее, когда кувшинка отцветет и образует околоплодник, она, говорят, все больше погружается в воду, пока, наконец не коснется дна и не сбросит свой плод. [7]
(4) Из растений на этом озере [8] плоды, говорят, приносят кувшинка белая, осока и phleos. [9] На осоке они: черные, а величиной примерно такие же, как у кувшинки белой. У phleos имеется так называемая "метелка", которой сметают пыль. Она похожа видом на блин, мягкая, красноватого цвета. У phleos и осоки женские экземпляры бесплодны, но хороши для плетения; мужские ни на что не годны.
Ряска, "лунный цветок" и "водяная сосенка" должны, стать предметом исследования. [10]
(5) Самым необычным из этих растений является рогоз: на нем нет листьев и корней не так много, как у прочих, растений, которые с одинаковой, силой стремятся расти и вверх и вниз. Особенно верно это относительно сыти, так.же как и свинороя, которые поэтому, как и вообще весь этот род, так живучи. Корень у сыти очень отличается от других корней своей неровностью: в одной части он толст и мясист, в другой тонок и деревянист. [11] Необычно это растение по произрастанию и рождению: от комлевидной части [12] его корня отходит наискось другой, тонкий корешок, на нем опять появляется мясистое образование, а в нем сидит росток, из которого выходит стебель. Таким же образом сыть пускает корни и в глубину, почему растение это превосходит все остальные своей живучестью и вырвать его - дело трудное.
(6) (Почти таким же образом вырастает из узлов свинорой: у него узлистые корни и он пускает из каждого узла вверх росток, а вниз корень. То же происходит и у akantha, хотя корень у него непохож на тростниковый и без узлов. Обо всем этом рассказано подробнее по причине взаимного сходства). [13]
Растут одинаково на суше и в воде: ива, тростник (только не тот, из которого делают флейты), сыть, рогоз, phleos и осока; только в воде - кувшинка белая. Относительно рогоза мнения расходятся. Растения, живущие и на суше, и в воде, говорят, вырастают и красивее, и крупнее в воде. Некоторые из них, например сыть, осока и phleos, растут и на пловучих островах, занимая, таким образом, собой все части озера.
(7) У озерных растений съедобны следующие части: у кувшинка белой цветок и листья едят овцы, росток - свиньи, а плод - люди. У phleos, рогозы и осоки имеется около корней нежная часть, которую ест преимущественно детвора. У phleos скот ест только корень. Во время засухи и бездождья все растения в озере усыхают, и прежде всего тростник, о котором и остается рассказать; об остальных озерных растениях уже сказано.


[1] Орхомен — один из древнейших и знаменитейших городов Беотии, был расположен в плодородной долине при впадении Кефиса в Копаидское озеро.
[2] «Водяная сосенка» — Hippuris vulgaris L.
[3] «Водяная звездочка» — Callitriche verna L.
[4] Приведем для сравнения современное описание бредины (Флора СССР, т. V, стр. 91): «Быстро растущее дерево... или древовидный кустарник (выс. 6 — 10 м)... листья яйцевидные или эллиптические, часто с волнистым неравномерно зубчатым краем... сверху темнозеленые, снизу серовато-войлочные. Сережки крупные».
[5] феспротия — самая южная область Эпира.
[6] Текст сомнителен.
[7] Разумеется плод Nyraphaea alba L., он очень похож на маковую головку. «Цветок ее» (буквально «верхнее»): то, что находится над завязью, которая впоследствии превратится в плод. Основанием для сравнения с цветком гранатника послужила, вероятно, форма лепестков. «Середина» — в подлинике όγκος — «масса», «объем», «тяжесть»: отсутствие выработанной терминологии заставляет Феофраста прибегать к выражениям описательным. Под «пленками» — разумеются венчиковидные листочки околоцветника; под «зелеными листьями» — чашелистики, их четыре.
[8] Т. е. на Копаидском.
[9] φλεω или φλεώς — это Erianthus purpuraceus Anderss. Геродот (III.98) рассказывает, что некоторые индусские племена носят одежду из этого раетения: «они плетут из него рогожи и одеваются в них, как: в панцырь».
[10] Замечание, неоднократно встречающееся у Феофраста.
[11] На корневище некоторых растений, относящихся к ситовниковым, развиваются небольшие клубни; это и послужило основанием для заметки Феофраста о неровности корня.
[12] Комлевидной частью корня Феофраст называет корневище.
[13] Άκαν&α — здесь Cirsium arvense Scop. Феофраст хочет сказать, что он коснулся и таких растений, которые не водятся в Копаидском озере, будучи побужден к этому сходством последних с растительностью-этого озера.

IV.11

(1) Тростник, говорят, бывает двух видов: тот, из которого делают флейты, и еще другой. Этот другой представляет собой единый вид, хотя отдельные экземпляры его и отличаются между собой: есть крепкие и толстые, тонкие и слабые. [1] Крепкий и толстый тростник называют "изгородным", а другой - "плетеночным". [2] "Плетеночный" растет на пловучих островах, а "изгородный" - на "комифах". "Комифами" называют такие места, где растет вместе множество тростника, переплетшегося между корнями. Это бывает в озере, там, где есть места с хорошей почвой. Иногда "изгородный" тростник растет на одном месте с тем, из которого делают флейты; здесь он бывает выше, чем обычно, но червивее. Такова, говорят, разница в тростниках.
(2) Что касается тростника для флейт, то, по утверждению некоторых, он появляется, как правило, раз в девять лет. Это неверно: он растет вообще тогда, когда вода в озерах стоит высоко. В прежнее время считали, что это событие случается обычно раз в девять лет, и к нему приурочивали появление тростника, принимая случайное совпадение за правило. (3) Тростник появляется, когда после проливных дождей вода стоит высоко в озере два года, -самое меньшее; если дольше, то тростник еще лучше. Особенно памятно то, что случилось за последние годы незадолго до Херонейской битвы. [3] Мне рассказывали, что уже :за много лет до нее озеро стало очень глубоко, потом во время страшного мора вода стояла в нем вровень с берегами, но спала за,одну зиму, и тростник исчез. Говорят, - и это, по-видимому, так и есть, - что когда озеро становится глубже, то тростник идет в рост, а на следующий год, если вода стоит, он крепнет и, окрепнув, уже годится для "языка" свирелей. Если вода не стоит, то тростник идет на мундштук. Так растет этот тростник.
(4) Он отличается от прочих тростников вообще тем, что природе его свойственна некая упитанность: он толще и мясистее остальных тростников и вообще производит впечатление женского существа. Листья у него шире и белее, чем у остальных, метелка меньше, а у некоторых экземпляров она вовсе отсутствует, - такие тростники зовут "евнухами". Из них, по утверждению некоторых, получаются самые лучшие "языки", хотя отделать их как следует удается в редких случаях.
До Антигенида, [4] пока игра на свирелях была безыскусственной, считалось, что тростник пора резать около восхода Арктура в месяце Боедромионе. Тростником, срезанным в это время, можно пользоваться несколько лет спустя, после многочисленных предварительных упражнений, в результате которых щель "языка" смыкалась: обстоятельство, помогающее игре.
(5) Когда перешли к игре более сложной, передвинулось и время резки: теперь тростник срезают в месяце Скирофорионе или Гекатомбеоне, незадолго до солнцеворота или при наступлении его. Говорят, что он годен уже через три года, требует немного предварительной игры и "языки" у него прекрасно вибрируют, а это для игры с модуляциями необходимо. Вот сроки для срезания тростника, идущего на "языки".
(6) Изготовление их происходит таким образом: собрав тростник, его ставят на зиму под открытым небом, не обдирая коры. [5] Весной его обчистили, обтерли и выставили на солнце. Летом, разрезав его на междоузлия, ставят эти части на некоторое время под открытым небом. При резке у каждого междоузлия оставляют верхний узел; длина нарезанных частей не меньше чем в две ладони. Самыми лучшими междоузлиями в тростнике для "языков" будут средние. "Языки" из верхних междоузлий очень мягки, а из нижних слишком тверды. (7) "Языки" из одного и того же междоузлия дают стройные звуки, из разных - нестройные. Из нижних междоузлий делают языки для левой свирели, а из верхних - для правой. Если междоузлие расщепить надвое, то развилка между обоими "языками" должна быть обращена к месту среза. Если "языки" сделать иначе, то они не будут издавать стройных звуков. Таков способ изготовления "языков". [6]
(8) Этого тростники особенно много между Кефисом и Черной рекой: место это называется Пелеканией, и тут есть глубокие болотистые впадины, так называемые "Горшки", где, говорят, растет прекрасный тростник. Растет он и по течению так называемой "Овечьей реки", которая вытекает из Лебадии.
Самый прекрасный тростник растет, по-видимому, у так называемого "Крутого Поворота": здесь находится устье Кефиса. Рядом с этим местом расположена плодородная равнина, которая называется "Конной". (9) К северу от Крутого Поворота есть другое место, именуемое Боедрией: и здесь, говорят, растет великолепный тростник. [7] Вообще прекрасный тростник растет всюду, где имеется глубокий слой плодоносного ила, орошаемого Кефисом, а к тому же есть еще и глубокие озерные впадины. Все эти условия налицо и около Крутого Поворота, и у Боедрии. Что Кефис имеет большое значение для тростника и его хороших качеств, тому есть доказательство: в том месте, где так называемая "Черная река" впадает в озеро, тростника нет вовсе или он никуда не годится, хотя озеро здесь глубоко, а дно илисто и плодородно.
О жизни и о природе тростника, который идет на свирели, об изготовлении их и об отличии этого тростника от других тростников, сказано достаточно.
(10) Тростник имеет не только эти виды, а гораздо большее, число их, причем разницу между ними легко заметить на глаз. Есть тростник с плотной сердцевиной и частыми узлами и другой, рыхлый, с небольшим количеством узлов. Есть полый тростник, который зовут "свирельным": [8] в нем, можно сказать, нет ни древесины, ни мяса; есть твердый и почти без пустот внутри. Есть низкий тростник и есть рослый, высокий и толстый; есть тонкий, многолистный, есть малолистный и однолистный. Вообще много различий и в употреблении его: каждый вид на что-нибудь годен.
(11) Именами их называют разными. Самым обычным видом является тростник высокий, который, говорят, особенно кустист и водится преимущественно у рек и озер. У всех тростников существует большая разница между теми, которые растут на суше, и теми, которые растут в воде. Особняком стоит тростник для луков, который иногда называют критским: у него мало узлов, он самый мясистый и самый гибкий: если его разогреть, его можно гнуть как угодно.
(12) Очень разнятся тростники между собой, как сказано, и листьями, причем не только их количеством и величиной, но и окраской: у так называемого "лаконского тростника" [9] они пестрые. Различно также их расположение и характер соединения со стеблем: у некоторых большая часть листьев находится внизу, и сам тростник торчит из них, как из куста. Некоторые говорят, что озерный тростник отличается обилием листьев, причем у листьев этих имеется некоторое сходство с листьями сыти, phleos, thryon и осоки. Это требует рассмотрения.
(13) Есть еще вид тростника, который растет на суше. [10] Стебель его не стоит прямо, а стелется по земле, как у свинороя, и так и растет. "Мужской" тростник тверд, некоторые зовут его elletias.
Индийский тростник очень отличается от нашего и представляет собой как будто совершенно другой род. Мужские экземпляры его тверды, женские - внутри полы (этот тростник также делится на мужской и женский). От одного комля отходит у него множество побегов, причем куста побеги не образуют. Листья у него небольшие, похожие на ивовые. Тростник этот высок и крепок, так что им пользуются для дротиков. Растет он по реке Акесине. [11] Все тростники долговечны; если их резать и выжигать, то они растут еще лучше. Корней у них много и корни толстые: поэтому растение это и живуче. Корень у них узлистый, как у свинороя, но не у всех видов одинаково. О тростниках сказано достаточно.


[1] Южный тростник (Arundo donax L), так называемый «провансальский тростник», очень отличается от обычного. Это растение с высоким толстым стеблем, которым пользуются в качестве топлива, а также для подпорок и шпалер в виноградниках и фруктовых садах. Им обивают, как у нас дранкой, стены под штукатурку, кроют крыши и огораживают сады и поля. Его специально разводят, сажая корневища в глубокие ямы; осенью тростник срезают, а все, что осталось, сжигают, удобряя таким образом землю для побегов будущего года. Так как Феофраст упоминает в этой главе (§ 13) именно о срезании и сжигании тростника, то, очевидно, и в древней Греции уход за тростником складывался из тех же работ, что и ныне. Теперь этот тростник служит незаменимым материалом для изготовления так называемых «тростей» (пищиков) для ряда, духовых инструментов.
[2] В этих тростниковых густых зарослях тростник, естественно, вырастал более тонким и слабым.
[3] Херонейская битва (Хероиея — город в Беотии), в которой Филипп Македонский разбил афинян, была в 338 г. до н. э.
[4] Антигенид — знаменитый фиванский авлет IV в. до н. э.
[5] дело идет, конечно, не о коре, а о листовых влагалищах, одевающих стебель.
[6] Феофраст рассказывает о духовом инструменте, который назывался αυλός. Он состоял из двух свирелей, составленных каждая из трех частей: 1) цилиндрической полой трубки, открытой вверху и просверленной по бокатя (длина трубки бывала различной, от 30 до 50 см с лишйим;: количество боковых дыр варьировало от 4 до 15 и даже до 24),. 2) мундштука, в который входила нижняя часть свирели, и 3) «языка», помещенного в этом мундштуке. Играющий на этом инструменте (обе свирели находились у него во рту одновременно) заставлял своим дыханием дрожать эти «языки» — тонкие пластинки из тростника, которые он держал между губами. Эти вибрации в свою очередь определяли ритм,.. в котором воздух, находившийся в трубках, сжимался и расширялся. «Язык» имел большое значение: при плохом «языке» хорошая игра была невозможна. Понятно поэтому, с какой тщательностью изготовляли «языки». Самый процесс изготовления был таков: междоузлие (длиной сантиметров в 15) разрезали пополам: нижняя половина (обращенная в сторону корня) предназначалась для «языка» левой свирели; верхняя — для «языка» правой. Каждую половину разрезали вдоль; делали из полученного куска плоскую пластинку и две пластинки связывали несколькими оборотами нитки; нижние концы этих пластинок, оставшиеся свободными (развилка между ними называлась «ртом»), вибрировали, как камертон. «Рот» в «языке» должен был приходиться у места, где междоузлия разрезали пополам. (Греческое αύλος принято переводить «флейта», что совсем неправильно: этот инструмент можно сравнивать скорее с кларнетом, но никак не с флейтой).

Подробности изготовления «языка»,
ABA1Б1, — отрезанное междоузлие тростника;
ВГ — место поперечного разреза на междоузлии.
ДЕД1Е1 — линия продольного разреза междоузлия: aa — две связанные вместе пластинки, составляющие язык;
Ж — «рот» (обращен к месту поперечного разреза).


[7] Беотия в центральной части представляет большую и глубокую котловину, окруженную горами и холмами. Вода, стекающая с них, превращает за период зимних дождей эту котловину почти в сплошное озеро; с наступлением весны, обычно около мая месяца, вода начинает постепенно спадать, открывая значительную часть котловины; — есть, однако, места, которые никогда не высыхают, представляя собой глубокие, густо заросшие тростником болота: они расположены к северу от Орхомена, затем на восток по берегам Кефиса вплоть до Коп, на юго-восток в окрестностях городов Онхеста и Галиарта и, наконец, на юго-запад около Лебадни. Уже в древности под Копаидским озером разумели то озеро, в узком смысле этого слова, то всю котловину, стоящую в течение зимы под водой, В Копаидское озеро вливаются, не считая множества маленьких горных ручьев, три реки, которые в летнее время текут почти параллельно друг другу, соединяясь кое-где между собой узкими каналами, и исчезают на восточной стороне равнины в глубоких подземных стоках, находящихся в известковых горах, которые отделяют эту котловину от моря. Самая крупная из этих рек — Кефис — на значительном пространстве протекает между глубокими болотами. Другая большая река, Черная (μέλας), течет по местности с черной топкой почвой. Пространство между обеими реками, заросшее тростником, особенно по глубоким болотистым впадинам, так называемым «Горшкам» (χύτροι), именовалось Пелеканией. Овечья река (Пρоβατία), бравшая начало около города Лебадии, текла от него на восток по равнине, которая называлась «Конной» (Ιππία) и вливалась в заболоченную западную часть Копаиды. Здесь при высоком уровне воды в нее вливались воды Кефиса: это место и называлось «Острым [т. е. крутым] Поворотом» (Όξεΐα Καμπή). Трудно, представить себе место, которое лучше подходило бы4 для тростника, чем эти заболоченные берега и топи. Древние считали еще, что вода Кефиса сообщает тростнику особенные достоинства.
[8] в подлиннике συρίγγια. Сирингой называлась свирель, состоявшая из семи трубочек, из которых каждая была короче предыдущей. Их склеивали воском.
[9] Лаконский тростник — это тот же Arundo donax L.
[10] Горт определяет этот тростник как Calamagrostis epigeios (L.) Roth., вейник наземный, но у вейника стебель прямостоящий. Это Ammo-phila arundinacea Host.
[11] Греки впервые увидели бамбук летом 326 г., когда Александр находился на реке Акесине (Хенаб). Бамбуки различаются в зависимости от возраста; к концу первого года стебли их одеревеневают; до этого времени они мягки. Эта разница и заставила треков говорить о двух видах бамбука. Странно, однако, что твердость, деревянистость и наличие полости внутри ствола, т. е. качества, характеризующие вообще взрослый бамбук, Феофраст или его источник разделяют, наделяя первыми двумя признаками «мужской» бамбук и относя последнее к «женскому». Трудно сказать, объясняется ли это недостаточностью наблюдений, произведенных на месте, или ошибкой самого Феофраста при использовании источника.

IV.12

(1) Остается сказать еще о ситнике как о растении, принадлежащем к этому же роду: его также следует отнести к водяным растениям. В нем, по мнению некоторых, различается три вида: "острый" - бесплодный, который называют "мужским", и плодущий, который мы зовем "Черноголовкой", потому что плоды на нем черного цвета. Он толще и мясистее. Третий вид, отличающийся своим ростом, толщиной и мясистостью, называется holoschoinos.
(2) "Черноголовка" растет особо; "острый" ситник и: holoschoinos растут от одного корня. Это кажется невероятным, и действительно принесенный мне целиком куст-ситника вызывал изумление. Из одного корня росло здесь множество бесплодных экземпляров и небольшое число плодущих. Обстоятельство это подлежит дальнейшему рассмотрению. Плодущего ситника вообще, меньше; для плетения лучше holoschoinos, так как он мясист и мягок. У плодущего на тонком стебле образуется булавообразное вздутие, и затем растение словно кладет туда яйца. На тонком, стебле, который является единственным основанием растения, расположены колосообразные веточки, на концах которых несколько наискось висят круглые приоткрытые кувшинчики, где находятся черные остроконечные семечки, похожие на семена дикой астры, только более нежные, (3) Корень же у него большой, гораздо толще, чем у обычного ситника. Он ежегодно усыхает, и от головки ситника отходит другой. Это можно видеть воочию: одни корни сухи, другие молоды и свежи. Головка напоминает луковичную или чесночную: она состоит из множества головок, сросшихся вместе, широка, с шелухой, красноватой внизу.. Корни обладают одной особенностью: они ежегодно усыхают, новые же отходят от их надземной части. Такова природа ситника, [1]
(4) Являются ли ежевика и держи-дерево водяными растениями или они только растут у воды, как в некоторых, местах, но во всяком случае особенности их ясны: о том и о другом растении уже говорилось.
(На Орхоменском озере встречаются пловучие острова самой разнообразной величины: самые большие имеют в окружности около трех стадий. В Египте есть очень большие, такие, что на них водятся стада кабанов и туда отправляются на охоту). Вот и все о водяных растениях. [2]


[1] Феофраст соединил под именем σχοίνος растения разные: острый ситник, Iuncus acutus L, затем Schoenus nigricans и, наконец, камыш, Scirpus holoschoenus.
[2] Этот отрывок здесь вряд ли на месте; он скорее связан с § 2 главы 10.

IV.13

(1) Относительно долговечности водяных растений и деревьев мы можем вообще сказать, что. они кратковечнее растущих на суше, точно так же как водяные животные кратковечнее живущих на земле. Следует рассказать о продолжительности жизни растений, живущих на суше, останавливаясь в отдельности на каждом. Дровосеки говорят, [1] что между дикими растениями в этом отношении нет никакой разницы: все они без исключения долговечны. Может быть, это и верно: растения эти значительно переживают остальные. Есть и среди них, впрочем, как и среди садовых, растений, более и менее долговечные, и следует рассмотреть, какие относятся к одним и какие к другим. Садовые- растения явно различаются продолжительностью своей жизни: одни долговечны, другие нет. Коротко говоря, дикие растения долговечнее садовых и вообще, и если рассматривать соответственные виды в отдельности, например дикую, маслину и садовую, лесную грушу и домашнюю, дикую смоковйицу и культурную: эти деревья в диком виде сильнее, плотнее, но плодовая мякоть у них хуже.
(2) Долговечность некоторых растений, садовых и диких, засвидетельствована, и молва о них передается легендами,. Рассказывают о маслине в Афинах, о пальме на Делосе, о дикой маслине в Олимпии, из которой плетут венки победителям, о буках в Илйоне над могилой Ила. [2] Некоторые говорят, что о Дельфах есть платан, посаженный Агамемноном, так же как и в Кафиях, [3] в Аркадии. Как все это обстоит на самом деле, это вопрос другой, но что между деревьями есть здесь большая разница, это очевидно: вышеупомянутые породы и множество других долговечны. Общепризнано, что недолговечны такие деревья, как гранатник, смоковница и яблоня, особенно яблоня-скороспелка и сладкая, и тот сорт гранатника, в котором нет косточек. Недолговечны и некоторые сорта виноградных лоз, особенно те, которые очень урожайны. по-видимому, деревья, растущие у воды, например ива, серебристый тополь, бузина и осокорь, менее долговечны, чем те же деревья, растущие, в сухих местах.
(3) Некоторые деревья быстро стареют и гниют, и от них отходят новые побеги: так бывает с лавром, яблоней, гранатником и с большинством деревьев, любящих воду. Тут, может быть, кто-нибудь задумается, следует ли считать эти побеги тем же самым деревом или другим? Аналогичным будет случай, когда человек, срубив ствол, принимается выращивать его побеги, как это делают земледельцы, которые иногда рубят дерево или выжигают его до корней. Это ведь тоже делается, а иногда случается и само собой. [4] Следует ли назвать молодое деревцо тем же самым или другим? Поскольку в отдельных частях дерева все время происходит последовательная смена роста и усыхания и дерево как бы само прорежает себя, постольку оно может считаться тем же самым. Чем, в самом деле, разнится это явление от вышеупомянутого случая? (4) Поскольку, однако, сущность и природа дерева выражены преимущественно в его стволе, то в том случае, когда, вместо старого ствола появился новый, можно счесть и все дерево другим, если не принимать в расчет, что, происходя от того же самого начала, оно является тем же самым. Случается, впрочем, часто, что и корни переменились и оказываются другими: вместо сгнивших показались новые.
Если правы те, кто утверждает, что лозы обязаны своей исключительной долговечностью тому, что они не пускают других корней, а всегда с помощью одних и тех же восполняют свои силы, то, пожалуй, такой вывод мог бы показаться смешным, не оставайся у них ствол неизменно одним и тем же: в нем и основание, и самое существо дерева. Решение этого вопроса не имеет, впрочем, никакого отношения к нашей теперешней теме.
(5) Самым долговечным, пожалуй, будет дерево, которое обладает, как, например, маслина, упорной живучестью и ствола, и боковых побегов и вдобавок еще имеет неистребимые корни. Жизнь одной маслины (причем мерой времени служит жизнь ствола, принимаемого за основу дерева) длится, по-видимому, около двухсот лет. [5] Что касается виноградных лоз, то некоторые утверждают, что если у них частично обрывать корни, то ствол продолжает жить, лоза остается такой же по своей природе, все время дает такие же урожаи и живет дольше всех растений. Они говорят, что когда лоза уже клонится к упадку, надо сделать так: пустить молодые ветви в рост и собрать урожай, а затем, подрыв землю с одной стороны лозы, обрезать все корни, заполнить яму мелким хворостом и затем присыпать все землей. (6) В этот год лоза сильно переболеет, на следующий ей станет лучше, а на третий-четвертый она совсем оправится и принесет такой обильный и прекрасный урожай, как будто к ней вернулась молодость. Когда она опять начнет хиреть, надо подкопать ее с другой стороны и сделать все то же: при таком уходе лоза живет и живет. Делают это раз в десять лет. Люди, знающие этот способ, никогда не рубят лоз, и одни и те же лозы переживают ряд поколений, и люди уже не помнят, кто их насадил Всему этому, пожалуй, можно поверить, предварительно расспросив тех, кто проверил это на опыте. О растениях долговечных и живущих недолго следует судить на основании вышесказанного.


[1] Феофраст с большим внимением относился к сведениям, доставляемым ему рабочими и ремесленниками.
[2] Священная маслина, росшая на Акрополе в Афинах н созданная, по мифу, самой богиней Афиной. Делос — самый маленький из Киклад-ских островов, на котором, по преданию родились под финиковой пальбой Аполлон и Артемида. Олимпия — храмовой участок в Элиде (северозападная область южной Греции), где происходили знаменитые олимпийские игры; победителей в этих играх увенчивали венком из веток священной маслины. Ил — мифический основатель Илиона (Трои). Гробница его находилась в равнине Илиона, почти в середине между морским лагерем ахеян, пришедших под Трою, и Скейскими воротами.
[3] Агамемнон — царь «златообильных Микен», главный вождь греческого войска, собравшегося под Троей. Дельфы — город на юго западном склоне Парнаса с знаменитым храмом Аполлона и оракулом. Кафии — город в северо-восточной части Аркадии.
[4] Например, от удара молнии.
[5] Феофраст преуменьшает возможный возраст маслины. В Крыму, в Хараксе, где была римская крепость, а после — генуэзское поселение, растет маслина, которой не меньше 500 лет.

IV.14

(1) С лесными растениями, говорят, не случается таких болезней, от которых бы они умирали, но им иногда приходится плохо. Особенно ясно это в таких случаях, когда дерево готово распуститься или уже начало распускаться, или стоит в цвету, а его побьет градом, или когда в эти самые сроки задует холодный или горячий ветер. От своевременно наступивших холодов, даже если они чрезмерны, с деревьями ничего не случается: наоборот, холод действует на них на всех благотворно, и те, которые не испытали на себе действия холода, растут хуже. (2) Садовые растения болеют больше, причем одни болезни свойственны всем, другие - большей части этих растений, а некоторые - только отдельным их видам. Общими напастями являются черви, солнечные ожоги и гниль. Черви, говоря вообще, водятся на всех деревьях, только на одних бывает их меньше, а на других, например на смоковнице, яблоне и груше, больше. Вообще растения, сок которых остер, менее-подвержены нападению червей, так же как и ожогу; молодые страдают больше, чем вошедшие в полную силу, а больше всех смоковница и виноградная лоза.
(3) На маслине, кроме червей, которые уничтожают и. смоковницу, выводясь в ней, бывают и наросты, которые одни называют "грибами", а другие "блюдом": это нечто вроде солнечного ожога. Молодые маслины_ иногда погибают от слишком сильного урожая. На смоковнице заводятся лишаи и улитки, присасывающиеся к дереву. Случается это со смоковницами не повсеместно: болезни деревьев, по-видимому, так же как и животных, зависят от мест: около Энеи, [1] например, на смоковницах лишаев нет.
(4) Болеет смоковница преимущественно гнилью и krados. [2] "Гнилью" называется болезнь, при которой чернеют корни; от krados чернеют ветви. (Ветки некоторые называют kradoi, откуда произошло и название болезни).
Дикая смоковница не знает ни одной из этих болезней; на ней не бывает лишая и в корнях ее не заводится червей, как у садовой смоковницы; плоды с нее не осыпаются даже после прививки к садовой смоковнице. [3]
(5) Лишаи преимущественно появляются в том случае, если с восходом Плеяд начинают идти маленькие дождики; сильными их смывает. Бывает, что об эту пору осыпаются и винные ягоды, лесные и незрелые. Что касается червей на смоковнице, то одни из них появляются от нее самой, а другие заводятся от так называемого "рогача": все они превращаются в "рогачей" и все издают звук, похожий на скрип. Болеет смоковница и от ливней: у нее слезает кора на стволе у корня и на самом корне: это называется "лупиться". (6) Лоза же начинает "козиться"; [4] это, так же как и ожог, случается с ней, если ее побеги прихватит ветром, если ее во время работ поранили и если - в-третьих - ее обрезали так, что она пошла вверх.
Лоза осыпается, "стекает", как говорят некоторые, если в то время, как она отцветает, пойдет снег или если^она слишком пышно разрослась. Болезнь эта состоит в том, что молодой виноград осыпается, оставшийся же бывает мелок. Некоторые растения, например лоза, болеют от морозов; если она была только что обрезана, то глазки на ней от мороза погибают. То же случается и от зноя: растению как в еде, так и в температуре нужна мера. Вредно вообще все, что нарушает в природе естественное течение событий.
(7) Раны и порезы при. окапывании значительно содействуют тому, что дерево оказывается не в силах переносить перемену температуры: оно слабеет от ранения, хворает и сразу становится добычей сильного зноя или холода. Некоторые даже думают, что большинство болезней происходит от повреждений, нанесенных ударами: так называемый "ожог" или "гниль" у деревьев имеют своей причиной болезнь корней, вызванную именно таким повреждением. Думают также, что у деревьев только и есть что эти две болезни: тут, однако, нет полного согласия.
(Самое слабое дерево - это яблоня-скороспелка, причем сладкий сорт ее).
(8) Некоторые увечья влекут за собой не гибель всего дерева, а его бесплодие. Так, например, если обломать верхушку у алеппской сосны или у финиковой пальмы, то ни одно из этих деревьев не погибнет, но оба, по-видимому, станут бесплодны.
Бывают болезни и на самих плодах, если ветра и дожди начнутся не во-время. Случается, что винные ягоды осыпаются независимо от того, были дожди или не были, или делаются хуже, гниют, перестают расти или же высыхают. Хуже всего, например, для маслины и виноградной лозы", если дождь идет в то время, когда они отцветают: вместе с цветами осыпается и плод, не имея в себе силы.
(9) В Милете маслину во время цветения объедают гусеницы: одни едят листья, а другие, принадлежащие к другому виду, - цветы, так что дерево стоит совершенно голое. Появляются они при южном ветре и в ясную погоду; если их захватит жара, они лопаются.
Под Тарентом на маслинах показывается всегда много плодов, но к тому времени, когда дерево начинает отцветать, большинство их гибнет. Таковы бедствия, свойственные, отдельным местам.
(10) Страдает маслина и другой болезнью, которая называется "паутиной": на дереве растет паутина, губящая его плоды. Знойные ветры сжигают и маслины, и виноградные гроздья, и другие плоды. В некоторых плодах, например в маслине, груше, яблоке, мушмуле и гранате, заводятся черви. Если червяк заведется в маслине под кожицей, то он ее погубит, но если он изгложет косточку, то это плоду на пользу. Если после восхода Арктура идут дожди, то червей под кожицей не будет. Заводятся они и в маслинах, зреющих на дереве; масло из таких маслин хуже, и вообще их считают испорченными. Черви эти заводятся при южном ветре и преимущественно по сырым местам. На некоторых, деревьях, например на дубе и на смоковнице, появляется knips: [5] думают, что он образуется из влаги, собравшейся под корой и сладкой на вкус. Бывают черви и на некоторых овощах, так же как и гусеницы, хотя ясно, что происхождение их различно.
(11) Вот каковы болезни растений и каковы растения, им подверженные. Некоторые напасти, которые губят растения в определенные сроки и в определенных местах, вряд ли можно назвать болезнями: я разумею, например, замерзание и то, что некоторые зовут ожогом. В каждом месте, кроме того, есть свои ветра, которые губят и обжигают растения: в Халкиде эвбейской, например, - это леденящий, ветер с Олимпа, [6] который может задуть незадолго до зимнего солнцеворота или после него. Он обжигает деревья и так иссушает их, как никогда и за длительный срок не иссушило бы их солнце: почему и говорят в данном случае об "ожоге". Ветер этот часто бывал в прежние времена, и при Архиппе, [7] после сорокалетнего промежутка, свирепствовал со всей силой.
(12) Из местностей больше всего страдают от этих бедствий котловины, ущелья, речные берега и вообще места, куда не проникает ветер; из деревьев - больше всего смоковница, а затем маслина. Дикая маслина страдала больше садовой: это удивительно, так как она сильнее. Миндальное дерево вовсе не подвержено этим заболеваниям; не подвержены им ни яблони, ни груши, ни гранатник: факт удивительный. От ожога прежде всего страдает ствол; можно, вообще сказать, что верхушка дерева бывает прихвачена, больше и раньше, чем его нижние части. Ожог становится заметен одновременно с распусканием дерева, а у маслины позднее, так как она вечнозелена. Деревья, с которых листья после ожога опали, опять оживают; с которых нет, - те погибли окончательно. Кое-где обожженные деревья, на которых листья увяли, распустились вновь, не сбросив старых листьев, и листья эти ожили. В некоторых местах, например в Филиппах, [8] это случается часто.
(13) Обмерзшие деревья, если они не окончательно погибли, отходят очень быстро, а виноградная лоза, например в Фесалии, сразу же дает урожай. На Понте около Пантикапея обмерзание может произойти в двух случаях: от изморози, если год холодный, или от мороза, если мороз долго держится: обычно то и другое случается в течение сорока дней после зимнего солнцеворота. Мороз стоит в ясную погоду; изморозь же, преимущественно и обмораживающая деревья, бывает, когда при ясной погоде начинают сыпаться снежинки, похожие на очески, только более широкие. Их можно видеть, пока они летят; упав, они тают; во Фракии, правда, смерзаются.
(14) Болезни, их число и свойства; губительные влияния чрезмерного холода или тепла, холодных и знойных ветров нами рассмотрены. Возможно, что некоторые из них распространяются и на лесные растения и целиком губят деревья и еще больше - их плоды. Мы видим, что это случается: деревья эти не часто дают обильный урожай, но, думаю, их не подвергали такому же тщательному наблюдению, как садовые.


[1] Энея — город на северо-западном побережье Халкидики.
[2] Krados — см. примеч. 84 к книге I.
[3] речь идет, видимо, о капрификации; о прививке с целью прекратить осыпание молодых плодов нигде и никогда не упоминается.
[4] «Козиться», по-гречески τραγαν (от τράγος — «козел»), говорилось о растениях, преимущественно о виноградной лозе, когда она не приносила плодов, 1) или потому, что все силы у нее уходили на образование пышной листвы, и ее сравнивали с козлом, который, ожирев, лишался воспроизводительной силы, 2) или вследствие болезни и ранений.
[5] Неизвестно, какое насекомое имеет в виду Феофраст.
[6] Халкида — город на Эвбее; Олимп. — см. примеч. 16 к кн. III.
[7] Архипп — афинский архонт, современник Феофраста.
[8] Филиппы — город в Македонии на крутом склоне горы Пангея.

IV.15

(1) Остается сказать, какие деревья погибают, если уничтожить некоторые их части. Все деревья гибнут, если снять с них кольцом кору. Можно сказать, что всякое дерево от этого погибает, кроме земляничного, но и оно погибнет, если сильно поранить его древесину и обломать .вновь образующиеся побеги. Исключение составляют пробковый дуб, - говорят, он становится еще крепче, если "с него снять кору, разумеется, наружную и ту, которая "лежит под ней, у самого мяса, - а также земляничное дерево. Кору можно сдирать и с черешни, и с виноградной лозы, и с липы (из липовой делают канаты), а из меньших растений - с хатьмы, но это не главная и первая кора, а наружная, которая иногда и сама сваливается, потому что под ней нарастает другая.
(2) У некоторых деревьев, например у земляничного и у платана, кора трескается. Некоторые думают, что под ней нарастает молодая кора, а наружная сохнет, трескается и сваливается сама собой во многих случаях. Явление это, однако, не так ясно, как в вышеприведенном случае. Гибнут, как думают, все деревья, если снять кольцом кору, и разница только в том, что одни скорее, другие медленнее, одни вполне, другие нет. Некоторые, например смоковница, липа и дуб, держатся еще долго. По словам одних, они вообще продолжают жить; продолжают жить также и вяз и финиковая пальма; на липе кора срастается за вычетом маленького промежутка; на остальных же деревьях образуется наплыв и кора приобретает особые свойства. Дереву пытаются придти на помощь, обмазывая его мокрой землей и перевязывая корой, камышом и т. п., чтобы не дать доступа холоду и зною. Говорят, что кора нарастала вновь: так было, например, со смоковницами в Гераклее Трахинской. [1] (3) Дело здесь в хорошей почве, мягком климате и погоде: в дальнейшем, если наступят большие холода или жары, то дерево тотчас же погибнет. Имеет значение и время года. Если с пихты или сосны снять кору в месяце Таргелионе или Скирофорионе, когда деревья дают побеги и когда кора у них легко отстает, то они сейчас же погибнут. Зимой они продержатся дольше, а деревья более сильные, например кермесный дуб или простой, и тем более: они гибнут медленнее. (4) Снятая полоса коры должна быть довольно широка, особенно у деревьев наиболее сильных: если снять совсем маленькую полоску, то будет вполне естественно, если дерево не погибнет. Некоторые говорят, впрочем, что сколько бы коры ни снять, дерево все равно погибнет. Для слабых деревьев это вполне вероятно. Деревья на плохой и бесплодной почве, говорят, погибают, если кора снята с них даже не кольцом. Сдирание же ее кольцом, как сказано, является причиной гибели для них всех.


[1] Гераклея Трахинская — город в Фессалии.

IV.16

(1) Так называемое "обезглавливание" является роковым только для сосны, пихты, алеппской сосны и финиковой пальмы, а по мнению некоторых, еще для "кедра" и кипариса. Эти деревья, если у них оборвать листву сверху и срезать верхушку, все погибнут и не распустятся впредь, как это бывает при "ожоге" если не со всеми деревьями, то с некоторыми. Все остальные, если их обрезать кругом, продолжают жить, а некоторые, например маслина, становятся еще лучше. Многие деревья погибают, если ствол у них разорвет; продолжают, жить в этом случае, кажется, только виноградная лоза, смоковница, гранатник и яблоня. Некоторые деревья умирают только тогда, если их ранить сильно и глубоко; с другими же от этого ничего не случается, как, например, с сосной, из которой гонят смолу, и с теми деревьями, с которых собирают камедь, например с пихтой и с теребинтом; всем им наносят глубокие поражения и раны и они вместо малых начинают давать обильные сборы.
(2) Некоторые деревья можно так обчистить, когда они еще стоят или когда их свалило ветром, что они опять поднимутся, оживут и будут расти. Так бывает с ивой и платаном; так было в Антандре [1] и в Филиппах: после того как с упавшего платана срезали ветки и обчистили его, он, освобожденный от своей ноши, поднялся за ночь, ожил и опять оброс корой. С него было снято две трети, а дерево было большое, высотой больше чем в десять локтей, [2] и толщины такой, что четверо мужчин с трудом могли бы его обхватить. (3) В Филиппах росла и жила ива, у которой обрубили ветви, но ствола не тронули. Какой-то прорицатель убедил жителей приносить жертвы этому дереву и беречь его как доброе знамение для города. В Стагирах [3] серебристый тополь в школьном саду, упав, опять поднялся.
(4) Если вынуть сердцевину, то, можно сказать, ни одно дерево не погибнет. Доказательством тому служит множество больших деревьев с дуплами внутри. Аркадяне говорят, что дерево без сердцевины живет некоторое время, но если ее совершенно вынуть, то и сосна, и пихта, и всякое другое дерево погибают.
(5) Гибелью всех деревьев будет, если перерубить у них корни, все или большую часть, при этом самых крупных и наиболее важных для жизни. Так гибнут деревья от уничтожения у них какой-нибудь части.
Если дерево смазать маслом, то здесь гибель произойдет скорее от прибавки, чем от уничтожения. Масло враждебно всем деревьям. Им поливают остатки корней, чтобы окончательно их уничтожить. Особенно губительно действует оно на молодые, растущие деревца, которые еще не окрепли: поэтому к ним и не позволяют прикасаться.
Бывает, что одно дерево губит другое, отбирая от него пищу и мешая ему жить и в других отношениях. Плохо соседство с плющом, плохо и с kytisos: они, можно сказать, губят все деревья. Сильнее оказывается лебеда: она губит и kytisos.
(6) Некоторые растения не губят других, но ухудшают вкус и запах их плодов: таково влияние капусты и лавра на виноградную лозу. Говорят, что вино впитывает в себя капустный запах и отдает капустой. Поэтому если росток молодой лозы оказывается по соседству с капустой, то он отворачивается в другую сторону как бы потому, что запах капусты для него враждебен. Андрокид [4] воспользовался этим фактом как доказательством того, что капуста помогает от опьянения и вытрезвляет человека: лоза ведь еще при жизни своей бежит от капустного запаха.
От чего гибнут деревья, как они гибнут и что причиняет им гибель - это ясно из вышесказанного.


[1] Антандр — см. примеч. 15 к кн. II.
[2] т. е. около 5 м.
[3] Стагиры — город на македонском полуострове Халкидике.
[4] Андрокид — врач, современник Александра Македонского, убеждавший его соблюдать умеренность в употреблении вина.

Книга пятая


V.1

(1) Попытаемся таким же образом рассказать о лесном материале: о том, какова природа каждого дерева, когда полагается его рубить, для каких поделок оно годится, какое дерево трудно и какое легко для обработки. Займемся и прочими вопросами, входящими в область такого исследования.
Лес на круглые бревна, которые будут обдирать, полагается рубить, когда деревья распускаются; [1] тогда кора легче всего снимается или, как говорят, лупится, потому что под ней много сока. Потом кору снять будет трудно, а древесина станет черной и некрасивой. На четырехгранные брусья [2] лес рубят после того, как время, когда кора лупится, прошло, потому что обтесывание топором уничтожает у древесины ее некрасивый вид. Самым же настоящим временем для рубки любого дерева - если иметь в виду его прочность - будет пора, когда оно не только кончило пускать ростки, [3] но больше того: когда на нем уже вызрели плоды. Так как, однако, с круглых бревен надо сдирать кору, то готовым для них считается материал, по существу не готовый: сроки здесь на практике оказываются перевернутыми. Древесина у пихты приобретает более красивый цвет к тому времени, когда кора лупится впервые.
(2) Так как кору снимают по преимуществу, если не исключительно, с пихты, сосны и алеппской сосны, то их и рубят весной; тогда они пускают новые побеги. Остальные деревья, например aria, вяз, клен, ясень, полевой клен, бук, липу, phegos и вообще все, которые при постройке укладывают в землю, рубят иногда после уборки пшеницы, а иногда после сбора винограда [4] и восхода Арктура; дуб - позже всего, уже к зиме, по прошествии осени. Если его срубить около того времени, когда кора начинает лупиться, то он очень быстро начинает гнить, - все равно, оставить на нем кору или снять ее: особенно подвержен он гниению, если его срубить в то время, когда кора начинает лупиться в первый раз. Он гниет меньше, если его срубить, когда он лупится во второй раз, и совсем мало, если срубить, когда он лупится в третий. Дуб, срубленный после того, как на нем вызрели желуди, даже если с него и не сняли кору, источен не бывает. Черви только забираются к нему под кору и истачивают узорами поверхность ствола: некоторые пользуются кусками такого дерева как печатями. [5] Древесина дуба, срубленного во-время, не гниет, и черви ее не истачивают; она тверда и плотна, как рог, и вся целиком напоминает сердцевину. Исключение составляет "толстокорый" дуб, [6] плохой и в это время.
(3) У деревьев, срубленных во время распускания, бывает то, чего не случается с деревьями, срубленными после того, как они принесли плоды. У первых стволы высыхают, и эти деревья побегов не дают; [7] деревья же, срубленные после плодоношения, дают боковые побеги. Рубить их тогда гораздо труднее, потому что древесина у них в это время становится твердой. Советуют рубить деревья на лунном ущербе; [8] говорят, что древесина будет тверже и не так гниет. Так как плоды на разных деревьях созревают не одновременно, то ясно, что и сроки, когда разные деревья готовы для рубки, не совпадают между собой: они наступают всегда позже для тех деревьев, у которых плоды поспевают позже. (4) Поэтому некоторые и пытаются определить срок рубки для каждого дерева особо: для сосны, например, и пихты этот срок наступает, когда они начинают лупиться; для бука, липы, клена и полевого клена - это ранняя осень; для дуба, как уже было сказано, - время по прошествии осени. Некоторые говорят, что сосну время рубить весной, когда на ней висят так называемые "сережки", [9] алеппскую же сосну, - когда зацветают ее "грозди". [10] Так распределяются сроки для рубки каждого дерева. Ясно, что в каждой породе взрослые деревья лучше, чем совсем молодые или старые: в первых слишком много воды, во вторых - землистых веществ.
(5) Пихта и сосны [11] служат для очень многих и очень важных нужд и доставляют самый красивый и крупный материал. Между собой различаются они во многом: сосна мясистее и волокон у нее мало; у пихты волокон много, а мясистости нет, так что по составу своему оба эти дерева противоположны между собой:, у одной крепкие волокна и мягкое рыхлое мясо, у другого - наоборот. Поэтому-то одно дерево и .тяжело, а другое легко; одно пропитано смолой, а в другом смолы нет, отчего оно и белее. (6) Сучков больше у сосны, но они гораздо тверже у пихты - вернее сказать, у нее они тверже, чем у всех остальных деревьев. Сучки обеих пород обладают плотным строением и крепостью рога; цвета они желтого, со смоляным оттенком. Если их обрубить, то и у пихты, и у сосны в течение долгого времени из раны течет сок, особенно у пихты. Пихта многослойна, вроде луковицы; [12] под видимым слоем всегда есть еще другой: они и составляют целое дерево. (7) Поэтому, обделывая пихту для весел, стараются эти слои снимать равномерно, один за другим. Если их снимать именно таким образом, то материал на весла выйдет прочный; если, строгая, сбиться с порядка слоев, то материал получится, слабый, так как тут было простое обтесывание, а в первом случае - снимание слоев. Пихта дает самый длинный и прямой материал: поэтому реи и мачты делают из этого дерева. Жилы и волокна у пихты виднее, чем на каком бы то ни было дереве. (8) Она растет сначала в высоту, пока не выбьется к солнцу: за это время на ней не появляется ни одного сука, ни одного бокового побега и ничего не прибавляется в толщине; потом она начинает прибавлять в объеме, идти в толщину, и на ней появляются сучья и боковые побеги.
(9) Перечисленные свойства являются особенностями пихты, а следующие свойственны и сосне, и пихте, и прочим деревьям. Есть деревья "четырехрасщепные", есть "двухрасщепные". "Четырехрасщепными" называют те деревья, у которых по обе стороны ядра имеются два "гребня", лежащих один против другого. [13] "Гребни" вырубают с обеих сторон, нанося удары в направлении, противоположном при переходе на другую сторону сердцевины. Направление "гребней" заставляет действовать именно так. Такие пихты и сосны называются "четырехрасщепными". Эти деревья дают самый красивый материал: древесина у них самая плотная, с очень твердым ядром. (10) У "двухрасщелных" деревьев с обеих сторон ядра имеется по одному "гребню", которые противоположны один другому, так что дерево раскалывают на две части, нанося удары сразу по одному и другому гребню, в направлениях противоположных. Древесина у таких деревьев, говорят, очень нежная, но для работ совсем негодная: она очень коробится. "Однорасщепными" зовут деревья, имеющие только один единственный "гребень": их раскалывают, действуя таким же образом с обеих сторон ядра: древесина у таких деревьев, говорят, от природы самая рыхлая, но можно быть вполне уверенным, что она не покоробится.
(11) Различаются деревья и корой, при взгляде на которую можно сразу определить качества еще не срубленного дерева. [14] У деревьев прямых и правильно раскалывающихся кора гладкая и ровная; у деревьев со свойствами противоположными она занозистая и покоробленная. Так же обстоит и с остальными признаками. "Четырехрасщепных" деревьев мало; "однорасщепных" всего больше. Всякий лес, как было сказано и раньше, окажется выше, стройнее, ровнее, с более плотной древесиной, вообще красивее и гуще в местностях, обращенных на север. [15] В каждом дереве древесина с северной стороны плотнее и крепче. Если дерево несколько повернуто к северу и стоит на ветру, то северный ветер постепенно его поворачивает и сгибает, так что ядро оказывается у него искривленным, а не идет прямо. (12) Цельное бревно из такого дерева крепко; но если его разрубить, то части эти окажутся совсем непрочными вследствие разницы в своем строении. Плотники называют такие деревья "коротышками", потому что их мелко нарезают для употребления. [16] Вообще же и для построек, и на дрова хуже деревья из местностей сырых, закрытых, тенистых и густо заросших. Таковы, говоря вообще, различия между деревьями одной и той же породы, обусловленные местностью.


[1] Ср. III.5.1-3.
[2] Древесный строительный материал древней Греции состоял, следовательно, в основном, так же как и у нас, из круглых бревен и отесанных брусьев.
[3] Т. е. когда в дереве прекратилось всякое движение соков и когда оно, будучи срублено, не даст большого количества трещин. Греческие лесопромышленники и дровосеки прекрасно знали, каким плохимматериалом является сырое, полное соков дерево, трескающееся и коробящееся при высыхании. Чтобы обеспечить лучшее высыхание дерева, особенно в том случае, если оно предназначалось для столярных работ, его распиливали и распиленные части остругивали; чтобы они высохли скорее и лучше^ их смазывали коровьим навозом (ср. V.3.6 и V.5.6). Хвойные деревья, однако, преимущественно употреблявшиеся для построек, рубили именно весной, в пору наиболее сильного движения соков. Объясняется это, с одной стороны, тем, что деревья эти дают материал, который вследствие своей смолистости сохнет медленно и поэтому ие так сильно трескается; с другой же стороны, лесопромышленникам выгодно было сэкономить время и они заставляли своих лесорубов обчищать деревья тогда, когда работа эта шла наиболее быстро.
[4] Уборка пшеницы в Греции приходилось на май — июнь. Виноград снимали обычно в сентябре.
[5] Феофраст говорит о короедах, жуках, которых в Европе насчитывается более 300 видов. Разные виды их живут на деревьях различных пород, истачивая их кору и древесину разнообразными узорами. Кускн дерева, источенного довольно красивым узором короедами, служили древним в качестве печатей. В комедии Аристофана «Женщины на празднестве Фесмофорий» мужья именно такими печатями припечатывали двери кладовок, опасаясь воровства со стороны своих жен.
[6] Quercus pseudosuber Santi.
[7] Разумеются, конечно, побеги от корня.
[8] Древние были уверены в том, что луна оказывает определенное влияние на весь круг хозяйственной жизни. Сельские работы следовало приноравливать к фазам луны с таким расчетом, чтобы между ними было определенное «симпатическое» соответствие: деревья, например, прививали, а яйца лодкладывали под курицу на прибывающей луне: как увеличивалась луна, так должны были расти привитые побеги и цыплята в яйцах; деревья рубили и навоз раскладывали на убывающей луне: уменьшающейся луне соответствовали падающие деревья, и как убывала луна, так должны были исчезать с поля и сорняки, семена которых падали на поле с навозом (ср.: Катон, «Земледелие», 37.2; 40; Варрон, «Сельское хозяйство», 1.37; Плиний, «Естественная история», XVIII.322).
[9] Ср. 1.1.2 и примечания к этому месту, а также III.5.5.
[10] Т. е. мужские цветки.
[11] Пихта отличается мягкой древесиной; в сухом виде принадлежит к легчайшим породам; для нее характерно отсутствие смоляных ходов. Характеристика пихтовой древесины у Феофраста, как видим, совершенно правильна. Что касается сосны, то трудно сказать, имеет ли здесь Феофраст в виду «идейскую сосну» (Pinus laricio) или «приморскую» (Pinus halepensis; см. III.9 и примечания к ней).
[12] Феофраст разумеет, по-видимому, внешние годичные слои древесины, которые все вместе называются заболонью. В том виде пихты, о котором пишет Феофраст (Abies c.ephalonica), слои эти отчетливо видны.
[13] Место это принадлежит к труднейшим местам у Феофраста. Шнейдер собрал в своем комментарии все места из греческих писателей, где упоминается слово «гребень» (κτηδων), но никакого удовлетворительного объяснения не дал. Блюмнер писал, что смысл этого слова для него непонятен, и жаловался, что ни ботаники, ни лесоводы не могли помочь ему. Чертеж, приложенный Гортом к его переводу, может служить удовлетворительным пояснением к тексту.

а - «однорасщепное», б - «двухрасщепное», в - «четырехрасщепное»


[14] Феофраст прав в том отношении, что кора- гладкая, без косых трещин и без наростов свидетельствует о хорошей древесине.
[15] Замечание верное: древесина с северной стороны гораздо лучше, чем с южной. Лесорубы называли южную сторону дерева «красной»; древесина с этой стороны толще и рыхлее, и они считали, что если резать дерево поперек, от северной стороны к этой «красной», то материал будет коробиться.
[16] От сильного ветра дерево может согнуться, а волокна в нем как бы скручиваются. Такие деревья и теперь режут на короткие бревнышки.

V.2

(1) Некоторые различают лесной материал по странам и говорят, что самый лучший строевой лес идет в Элладу из Македонии: [1] он гладкий, прямой и смолистый. На втором месте стоит лес с Понта, [2] на третьем - с Риндака, [3] на четвертом - энианский; [4] хуже всего парнасский и эвбейский: [5] суковатый, занозистый и быстро начинающий гнить. Аркадский лес [6] еще требует изучения.
(2) Самый прочный материал - материал гладкий и без сучков. Он и на вид самый красивый. Сучковатым он становится у деревьев, которым не хватало питания и которые пострадали от холодов или от чего-нибудь. Большое количество сучков [7] означает вообще недостаток хорошего питания. Если дерево, которому раньше не хватало питания, выправится и наберется сил, то бывает, что сучки эти зарастают: дерево хорошо питается, растет, набирается сил и снаружи часто кажется гладким, но при рубке оказывается, что оно в сучках.
Поэтому, раскалывая дерево, и обращают внимание на ядро:: если в нем есть сучки, то сучковатой будет и наружная. часть, [8] внутренние сучки труднее поддаются обработке, чем наружные, а заметны они сразу.
(3) От холодов и плохого питания появляются и "завитки". Про материал говорят, что он в "завитках", когда в нем обнаруживается множество сходящихся вместе колец: это не просто сучок и не та свилеватость, которая равномерно и сплошь идет по всей древесине. Дерево с "завитками" гораздо хуже и гораздо труднее для обработки,-чем узловатое. Нечто подобное, по-видимому, встречается в камнях, где бывают так называемые "центры". Что сучки зарастают, это отчетливо видно глазом и подтверждается еще другими сходными явлениями. [9] (4) Нередко бывает, что какая-нибудь, часть дерева поглощается другой его частью, сросшейся с первой. Если, вырезав в дереве отверстие, вложить туда камень или какой-нибудь сходный предмет, то он скроется и зарастет. Так случалось с дикой маслиной на площади в Мегарах. [10] Оракулом [11] было предсказано, что когда дерево это срубят, то город будет взят и разграблен. Это и случилось... Деметрий. [12] Когда дерево раскололи, то в нем нашли поножи и другие предметы аттической работы, которые раньше висели на этой маслине в том месте, где в ней. вырубили дупло. От этого дерева осталась еще небольшая: часть. Множество подобных явлений происходило и во многих других местах. Такие случаи, как было сказано, бывают со множеством деревьев.


[1] Македонский лес рос именно в тех климатических условиях, которые обеспечивали хорошее качество лесного материала. Македония и Фракия были для древних греков лесньши областями по преимуществу (ср. IV.5.5; V.7.J; V.1.5; 1.9.2).
[2] См. примеч. 66 к кн. IV. Горные цепи, шедшие по южной границе Понта, были покрыты превосходным лесом.
[3] Риндак — река в Малой Азии, составлявшая границу между Вифинией и Мисией; впадает в Пропонтиду (Мраморное море). Теперь называется Лупадом.
[4] Какое место имел в виду Феофраст, говоря об энианском лесном материале, сказать трудно. Племя энианов упоминается как живущее в разных местах древней Фессалии (около Оссы, Эты и Офриса на реке Сперхее). Были, однако, энианы и в Медии, где, по словам Страбона, ими было выстроено укрепление, называвшееся, по их имени, Энианой.
[5] Почему парнасский и эвбейский лесной материал считался самым худшим, сказать трудно: Феофраст пояснений не дает. Плиний («Естественная история», XVIJ97), переводя и дополняя этот отрывок из Феофраста, пишет: «потому что [деревья с Парнаса и из Эвбеи] очень ветвисты, искривлены и легко гниют».
[6] Чрезвычайно характерно и интересно замечание Феофраста об аркадском материале, знакомство с которым он считает недостаточным и изучение которого ставит как задачу.
[7] Дерево с сучками плотники отвергают, хотя для столяров оно часто дает материал как раз хороший. В сучковатом дереве часто, однако, встречаются места с мягкой гниловатой древесиной, не годной для употребления.
[8] «Наружная» по отношению к ядру.
[9] Феофраст различает в дереве: «сучки» (όζοι), «свилеватость» («курчавость» — ουλότης) и «завитки» (σπείρα.). Под «сучком» разумеется то место в дереве, откуда выходил сук; «свилеватость» — это тот рисунок, который имеется в деревьях определенных пород и который состоит обычно из волнистых и округлых линий. Чем отличаются от нее «завитки» и почему Феофраст выделил их в особую категорию? Параллельное место Плиния («Естественная история», XVI.198): «Обычный для всех деревьев недостаток, когда жилы и узлы скручиваются, называется „завитками“. В некоторых деревьях, так же как в мраморе, оказываются „центры“, т. е. твердые места, похожие на гвозди и не поддающиеся пиле», вряд ли может служить объяснением, так как Плиний имел в виду нечто совсем другое, чем Феофраст. Исходным пунктом для объяснения этого места служит замечание самого же Феофраста о том, что «свилеватость [«волнистость»] идет сплошь и равномерно по всей древесине», а «завитки» представляют собой множество неправильных колец, причем они бывают у дерева, живущего в плохих условиях. Оба этих признака заставляют думать, что Феофраст имел в виду в данном случае болону или выплавок: деревянистые наросты на стволах, а иногда и на ветвях деревьев, состоящие из неправильно расположенных, часто крайне перепутанных волокон древесины. Болона, или выплавок, образуется обычно от ранения, нанесенного коре или древесине; предполагается также, что немаловажную роль играют здесь и растительные паразиты — грибки. Болона состоит из плотной компактной древесной массы и, конечно, очень трудна для обработки, но в то же время дает прекрасный материал для токарных изделий.
[10] Мегары — главный город Мегариды, небольшой области на Коринфском перешейке, которая граничила на севере с Беотией, а на северо-востоке с.Аттикой.
[11] Предсказание это передано Плинием («Естественная история», XVI.199) гораздо ближе к духу предсказаний того времени и точнее по стилю: он пользовался, по-видимому, источником, дополнявшим Феофраста: «В Мегарах на площади стояла старая дикая маслина, на которую герои вешали оружие. С течением времени оружие это исчезло, так как заросло и затянулось корой. Дерево же это было роковым для города, которому оракул предсказал гибель, когда дерево родит оружие...». Оружие повесили, в качестве посвящения, в дупле маслины, которое впоследствии заросло. Дальше в тексте лакуна.
[12] Деметрий Полиоркет (337 — 283 г. до н. э.), сын Антигона, одного из крупнейших полководцев Александра Македонского. Он рано принял участие в войнах за наследство Александра, которые отец его вел с другими военачальниками македонского завоевателя. Во время осады главного города острова Кипра, Саламина, им были пущены в ход крупные осадные машины, доставившие ему имя Полиоркета, т. е. «Сокрушителя городов». Во время одной из войн, терзавших тогдашнюю Грецию, им были взяты и Мегары. Диодор (ХХ.46) говорит, что он даровал городу самостоятельность; это не исключает, однако, возможность грабежа и разрушений, произведенных ворвавшимися солдатами.

V.3

(1) Что касается их особенных свойств, то деревья различаются между собой плотностью и рыхлостью, легким и тяжелым весом, твердостью и мягкостью и т. п. Качества эти одинаково присущи и садовым и диким деревьям, так что говорить следует о них обо всех.
Самыми плотными и тяжелыми будут, по-видимому, самшит и черное дерево; они даже тонут в воде. У самшита тяжелы и плотны все части, а у черного дерева только ядро, которое и окрашено в черный цвет. [1] Из остальных деревьев такими же свойствами отличается "лотос". [2] Плотно ядро и у дуба - оно зовется "чернодубом", - а еще плотнее у бобовника: его ядро, по-видимому, очень похоже на черное дерево.
(2) Очень черное и плотное дерево дает теребинт; в Сирии, по крайней мере, говорят, оно чернее, чем черное дерево. Из него делают рукоятки кинжалов; из него же вытачивают и фериклейские чаши - такие, что их не отличить от глиняных. Для этих изделий берут ядро. Дерево надо пропитать маслом: оно становится тогда и красивее, и чернее. [3]
Есть еще и другое дерево, [4] черный цвет которого отдает красноватым, так что с виду оно похоже на черное дерево, черное с отливом. Из него делают кровати, кресла и прочую, ценную утварь. Дерево это очень велико, с красивыми листьями, похоже на грушевое.
(3) Все эти деревья отличаются и черным цветом,. и плотностью. Плотно дерево у клена, у полевого клена и вообще у всех деревьев со свилеватой древесиной. У садовой маслины и у дикой оно тоже плотное, но хрупкое. Из диких деревьев, дающих кровельный материал, самая рыхлая древесина у пихты, а из прочих - у бузины, смоковницы, яблони и лавра; самая твердая - у дуба, полевого клена и aria. Перед тем как сверлить, ее вымачивают, чтобы сделать мягче. Мягко вообще всякое рыхлое и губчатое дерево; из мясистых деревьев самое мягкое - липа. Древесина у нее, по-видимому, и самая горячая. Доказательством служит то, что железные инструменты больше всего тупятся о нее: от ее жара они теряют свою закалку.
(4) Горячо дерево также у плюща, лавра и вообще у тех деревьев, из которых делают приборы для добывания огня. Менестор [5] называет еще шелковицу. Холоднее [6] всего деревья, которые растут в воде и много ее содержат. У ивы и виноградной лозы древесина вязкая, почему из нее и делают щиты: отверстия в этих щитах, нанесенные оружием, снова затягиваются. Ива легче, потому что она рыхлее поэтому ею больше и пользуются. У платана дерево вязко, но в нем от природы больше влажности, так же как и у вяза. Доказательством служит то, что из срубленного дерева, если его поставить стоймя, натекает много воды. Дерево шелковицы одновременно и плотно, и упруго.
(5) Древесина вяза принадлежит к числу наименее коробящихся, почему дверной прибор [7] и делают из вяза: двери стоят прямо, пока прямо стоит прибор; если его скосило, перекашиваются и двери. Делают этот прибор, беря для частей, находящихся вверху, куски дерева поближе к корню, а для частей нижних - куски "от листьев" (столяры называют "от листьев" верхние части дерева). Шип и гнездо, прилаженные один к другому, не позволяют перекоситься прибору, так как тяга гнезда в одном направлении уравновешивается тягой шипа в другом. Если же поместить части дерева в их естественном положении, то двери целиком сдвинутся в ту сторону, куда их перетянет шип с гнездом. Двери заканчивают не сразу: связав, их ставят, а потом заканчивают на следующий год, а иногда, при тщательной отделке, и на третий: летом они высохнут и разойдутся, а зимой сожмутся. Объясняется это тем, что рыхлое и мясистое пихтовое дерево [8] впитывает в себя воздух, насыщенный влагой.
(6) Дерево финиковой пальмы легко по весу, легко для обработки и мягко, как пробковый дуб, но лучше пробкового дуба, потому что вязко, а дуб ломок. Поэтому теперь статуи режут из пальмы, [9] а пробковый дуб оставили. Волокна в пальме идут, правда, не через все дерево; в большинстве случаев они коротки и не расположены в порядке, а беспорядочно разбросаны. Дерево высыхает, если его выстрогать и распилить.
(7) Thyon, которое называют и thya, [10] растет возле храма Аммона в Кирене. По виду - и ветвями, и листьями, и стволом, и плодами - дерево это похоже на кипарис и скорее на кипарис дикий. Его очень много там, где сейчас стоит город, и еще помнят, как в старину им иногда крыли крыши.. Древесина у него совершенно не гниет, корень отличается большой свилеватостью. [11] Из него делают самые ценные вещи. Статуи вырезают из следующих деревьев: из "кедра", кипариса, "лотоса" и самшита; статуи меньшего размера - и из корней маслины: корни эти не трескаются и равномерно мясисты. Вот сведения относительно некоторых местных древесных пород, а также их природы и использования.


[1] Древесина самшита в сухом состоянии тверда, как кость, и удельный вес ее больше удельного веса воды. Черное дерево (Diospyros ebe-num Коеп.) — см. примеч. 50 к кн. IV. Фе.офраст правильно отметил, что черна именно ядровая древесина черного дерева, более тяжелая и прочная, чем заболонь, причем здесь наблюдается резкая разница в окраске: заболонь светложелтого цвета резко переходит в черное ядро. Черное дерево появилось в Греции на рынке довольно рано (Гомер, впрочем, еще его не знает) и ценилось очень высоко. Павсаиий (1.42.5; VI1I.53.11) рассказывает, что древнейшие деревянные статуи богов были вырезаны именно из черного дерева. Первым, кто сообщил довольно верные сведения о нем, был Феофраст, получивший их в свою очередь от ученых, сопровождавших Александра в его походах. Тем не менее сказочные рассказы о черном дереве продолжали ходить и позже: Павсаний, например, рассказывает (1.42.5), что какой-то уроженец Кипра, знаток растений, сообщил ему, что на черном дереве не бывает ни листьев, ни плодов, что надземных частей у него вообще нет, а есть только подземный корень, который находят и выкапывают в Эфиопии люди, обладающие особым знанием.
[2] Celtis australis L., железное или каменное дерево (каркас, обраст-ница). Крупнослойная, зеленовато-желтая древесина его с серовато-бурым ядром (когда Феофраст говорит о черной древесине железного дерева, то он, очевидно, имеет в виду именно ядро) отличается большой плотностью, крепостью, твердостью, тяжестью (удельный вес 0.78), гибкостью, упругостью и прочностью.
[3] Ферикл был коринфским гончаром V в. до н. э.; он переселился в Афины, где и работал. Он был создателем новой керамики, замечательной своим темным глянцем. Чаши, сделанные им, отличались и мастерской обработкой, и своеобразной формой: они были очень глубоки, с широким, отогнутым книзу краем и двумя небольшими ручками; вместимостью они были около литра. В средней и новой комедии упоминание о ферикловых чашах встречается часто: по-видимому, они прочно вошли в обиход. Их делали не только из глины, но также из драгоценных металлов: золота и серебра; иногда их вытачивали из позолоченного дерева. Чаши, о которых рассказывает Феофраст, принимались за глиняные из-за их темного глянца. Интересно, что в качестве полировочного средства употреблялось растительное масло.
[4] Это Dalbergia Sissoo Roxb.
[5] См. примеч. 14 к кн. 1.
[6] См. статью в настоящем издании «Феофраст и его ботанические сочинения», стр. 343.
[7] Двери в античном доме не навешивались на петлях, как у нас, а вставлялись: дверные половинки вверху и внизу были снабжены шипами, которые входили в соответственные гнезда — отверстия, сделанные в притолоке и в пороге. Из слов Феофраста следует, что изготовление гнезда происходило следующим образом: его вытачивали из вяза, придавая ему форму, соответствующую шипу, который должен был в него войти (по всей вероятности, коническую); затем гнезда вставляли в отверстие, проделанное в притолоке и в пороге, причем, разумеется, гнездо следовало пригнать вплотную. Древесина вяза действительно не коробится, почему и теперь вяз используют для предметов, которые находятся на открытом воздухе и подвергаются действию сырости и вообще всяким переменам погоды: для ободьев, полозьев, дуг, оглобель, водяных мельничных колес и валов и т. п. Требование брать для верхнего гнезда и шипа материал из нижней части дерева, а для нижнего гнезда и шипа из верхней объясняется, вероятно, представлением о том, что материал, взятый из нижней части дерева, осядет книзу вследствие «симпатического» стремления соответственной части дерева вниз; материал же из верхней части дерева — на том же основании, по представлению греческого столяра, перекосится кверху.
[8] Двери, следовательно, чаще всего делали из пихты.
[9] В настоящее время древесина финиковой пальмы считается негодной для резных работ.
[10] Это Thuia articulate Vahl, которая теперь называется Tetraclinis articulata (Vahl) Masters. Дерево это, ростом до 7 м, очень похоже с виду на кипарис. Растет в северной Африке, примущественно на Атласе, в Мавритании и Киренаике (Фец, Марокко, западная часть Алжирии и плоскогорье Барки, в восточной части Триполи), а также и в Испании. Храм Аммона — см. примеч. 18 к кн. IV. В Киренаике ценили это дерево не очень высоко, о чем свидетельствует сообщение Феофраста об использовании его в качестве кровельного материала. Мало знали его и материковые греки; Павсаний сообщает, впрочем, что эта туя принадлежала к числу деревьев, из которых резали статуй богов: Массиниса посылал родосцам слоновую кость и дерево туи «для изготовления статуй» (Свида, под словом θύον). Оно было использовано и для статуи Зевса олимпийского (Дион Хрисостом, ХII.208М); огромную ценность дерево это приобрело как материал для изготовления особо роскошных столов в императорском Риме, где за такие столы платили иногда до полутора миллионов сестерций.
[11] Свилевата и самая древесина туи. Различали следующие виды рисунка, образованного различным расположением волокон: «тигровый», когда волокна шли длинными полосами, «пантеровый» — с небольшими завитками, напоминавшими пятна на шкуре пантеры, «волнистый», причем особенно ценилась древесина, «волнистость» которой напоминала рисунок перьев павлиньего хвоста, «пчелиный» — со множеством мелких пятен.

V.4

(1) Большой или малый вес дерева следует, конечно, ставить в связь с его плотностью или рыхлостью, сочностью или сухостью, вязкостью, твердостью или мягкостью. Бывает дерево одновременно твердое и тяжелое, например самшит и дуб; хрупкое дерево, которое, высохши, становится очень твердым, большого веса не имеет. Как мы говорили и раньше, все дикие деревья по сравнению с культурными и все мужские по сравнению с женскими плотнее, тверже, тяжелее и вообще крепче; то же можно сказать и о деревьях, бесплодных сравнительно с плодовитыми и о деревьях, дающих плоды низкого сорта, сравнительно с высокосортными. Иногда бывает, что мужское дерево оказывается плодовитее: это говорят, между прочим, о кипарисе и кизиле. Что касается виноградных лоз, то наименее урожайные имеют явно большее количество глазков и более крепки. То же можно сказать о яблонях и прочих плодовых деревьях.
(2) Гниению не подвержены, по природе своей, кипарис, "кедр", черное дерево, "лотос", самшит, маслина, садовая и дикая, смолистая сосна, aria, дуб и эвбейский орех. Долговечнее всех, по-видимому, кипарисовое дерево: в Эфесе, по крайней мере, кипарисы, из которых сделаны двери нового храма, [1] хранились четыре поколения. Это единственное дерево, которое можно отполировать: [2] поэтому из него и делают особо ценные вещи. Из прочих деревьев после кипариса и туи менее всего, говорят, подвержена гниению шелковица; дерево у нее и .крепкое, и в то же время легко поддается обработке. От старости оно становится черным, как у "лотоса".
(3) Другие деревья не гниют при определенном использовании и в определенной среде: [3] вяз, например, - под открытым небом, а дуб - зарытый в землю или погруженный в воду. Он, кажется, вообще не поддается гниению. Поэтому из него и строят суда для плавания по рекам и озерам: в морской воде он начинает гнить. [4] Остальные деревья сохраняются в ней дольше, - что и естественно, - будучи просолены морской солью.
(4) Считается, что бук тоже не гниет в воде и становится лучше, если его вымочить. Не гниет и эвбейский орех. Говорят, что "морской червь" [5] больше истачивает сосну, чем, пихту: пихта суха, в сосне же имеется сладость, и ее тем больше, чем сосна смолистее. Морской червь точит все деревья, кроме маслины, садовой и дикой: их он не трогает, потому что они горьки. Морской червь точит деревья, которые гниют в морской воде, а короед и thrips [6] - те, которые гниют в земле. Морской червь заводится только на море. Размерами он мал, но с большой головой и зубами. (5) Thrips похож на короеда, который постепенно пробуравливает бревна. Поправить этот ущерб легко: смола, которой обмазывают судно перед спуском на воду, затягивает все отверстия. Вред, нанесенный морским червем, исправить невозможно. Короед заводится в бревнах или от начавшегося в них гниения, [7] или от другого короеда, выведшего в бревне свое потомство. Короед выводит потомство, как выводит его в живом дереве так называемый "рогач", который, ворочаясь кругом, буравит и выдалбливает для себя углубление вроде мышиной норы. Он избегает пахучего, горького и твердого дерева, которое он не может пробуравить, например самшита. (6) Говорят, что и пихта, если с нее снять кору перед появлением новых побегов, не гниет в воде. Это стало очевидным в Аркадии на реке Фенее, когда подземный сток засорился и равнина превратилась в сплошное озеро. Сделаны были из пихтового дерева мосты, которые, по мере прибыли воды, поднимали выше и выше. Когда вода прорвалась и стекла, в мостах не оказалось ни одного гнилого бревна. Эта особенность пихты была обнаружена благодаря случаю.
(7) На острове Тиле [8] около Аравии есть, говорят, дерево, из которого там строят суда: [9] оно вовсе не гниет в морской воде и, находясь под водой, сохраняется больше двухсот лет; на суше оно тоже долговечно, но все же начинает гнить скорее. (Рассказывают еще и о другом удивительном явлении, которое, впрочем, к гниению не относится. Есть там какое-то дерево, [10] из которого вырезают палки; они очень красивы и пестротой своей напоминают тигровую шкуру. Дерево это тяжеловесно; если же его бросить на твердую землю, то оно разобьется, как черепок).
(8) У тамошнего тамарикса [11] дерево не так слабо, как у здешнего, а крепко, как кермесный дуб или какое-нибудь другое крепкое дерево. Все это, взятое вместе, свидетельствует о том, какое значение имеет разница в почве и климате. Что касается деревьев, относящихся к одному и тому же роду, например дубов или сосен, то, замачивая.в соленой воде, их погружают в море не на одинаковую глубину: одни деревья опускают в воду у самого берега, другие немного подальше, некоторые совсем в открытом море. У всех деревьев нижняя часть ствола тонет скорее, а если и держится на воде, то больше тянет вниз.


[1] Эфес — большой ионийский город в Малой Азии, при устье реки Каистра. Знаменитый храм Артемиды эфесской, строившийся в течение 120 лет, был сожжен Геростратом, который хотел этим поступком навеки сохранить в памяти потомства свое имя, в ту ночь, когда родился Александр Македонский (21 июля 356 г. до н. э.). Малоазийские греки отстроили новый в таких размерах и с таким великолепием, что он был причислен к семи чудесам света. О дверях для этого храма и говорит Феофраст; они были сделаны из кипарисового дерева, хранившегося в течение полутораста лет.
[2] Феофраст не прав, говоря, что только кипарис поддается полировке. Она сообщает красивый блеск и другим деревьям: самшиту, черному дереву, кедру, клену и др.
[3] Известно, что одна и та же порода может быть непрочной на воздухе и прочной в воде, и наоборот. При сравнении прочности различных древесных пород принимают обычно прочность дуба за 100, а прочность остальных выражают по отношению к дубу. Вот таблица прочности древесных пород при сохранении на открытом воздухе:
Дуб . . . . . . . . 100
Ильм . . . . . 60-90
Сосна . . . . .40-85
Ясень . . . . .15-64
Бук . . . . . . .10-60
Ива . . . . . . 30
Ольха . . . . 20-40
Тополь . . . 20-40
Осина . . . . 20-40
Прочность древесных пород при сохранении под водой или при наличии в окружающей среде большого количества влаги, выражается следующими числами:
Дуб . . . . . . 100
Ольха . . . . 100
Ильм . . . . .90
Бук . . . . . . 70-100
Сосна . . . . 80
Молодая сосна . . . 70
Ясень, Ива, Тополь . . . . Совершенно непрочны
[4] Вряд ли это верно. В современном кораблестроении дуб употребляется нередко. Замечание Феофраста объясняется, вероятно, тем, что в дубовой древесине содержится дубильная кислота, от которой железные крепления, находившиеся в дубе, скоро ржавели и разъедались. Моряки, наблюдавшие это явление, объясняли его гниением самого дерева, и от них Феофраст и услышал о гниении дуба в морской воде. Суда, плававшие по рекам и озерам Греции, представляли собой маленькие лодки, при постройке-которых обходились без железа.
[5] Teredo navalis — корабельный червь, моллюск класса пластинчатожаберных. Он отличается очень длинным, вытянутым червеобразным телом со вздутым передним концом («большая голова» Феофраста). Он живет в море, протачивая в дереве, находящемся в воде, ходы, по всей вероятности, с помощью движения створок раковины. Ходы эти быстро разрушают всякое дерево: дубовая свая, в которой поселились корабельные черви, через 4 — 5 лет становится уже негодной. Для защиты от этих червей подводную часть судов в XIX в. обивали медными листами.
[6] Thrips — слово это оставлено без перевода, потому что трудно сказать, какого вредителя имел в виду Феофраст. Может быть, древоточца пахучего (Cossus ligniperda Fr.)?
[7] Древние были убеждены в возможности самопроизвольного зарождения. Короед размножается особенно успешно на больных деревьях, на срубленных и сваленных ветром. При нападении на сочные здоровые деревья короеды и выводки их обычно погибают, так как их заливает соками дерева.
[8] Тиле — Барейновы острова; см. примеч. 121 к кн. IV.
[9] Под деревом, о котором говорится здесь, разумеется обычно тиковое дерево (Tectona grandis L), растущее в Индии, Сиаме и на Яве. Древесина его действительно представляет драгоценный материал для кораблестроения. Брецль, однако, справедливо возражает (ук. соч., стр. 132), что вряд ли можно допустить, чтобы в те времена существовала торговля тиковым деревом в широких масштабах между Индией и Барей-новыми островами. По его предположению, здесь имеется в виду Avicennia officinalis L, из которых на Барейновых островах и посейчас местные жители строят свои суда.
[10] Палки эти вырезались из Calamus Scipionum Lour., который растет в Индии. Подробное описание палок из этой пальмы дал старый голландский ботаник Румф в «Herbarium Amboinenses (кн. VII, гл. 4). Оно вполне совпадает с теми признаками, которые сообщает Феофраст.
[11] Это Tamarix articulata Vahl — дерево, растущее на Востоке и в Сахаре и очень отличающееся по своему виду от кустистого тамарикса, растущего в Средиземноморье. Это высокое, мощное дерево, дающее прекрасный материал и дрова. Рос ли этот тамарикс на Барейновых островах или его привозили туда из Аравии, сказать трудно.

V.5

(1) Работа над одним деревом легка, а над другим трудна. Легко обработать мягкое дерево - всего легче липовое. Трудно обработать дерево твердое, сучковатое, со множеством завитков; самое трудное для обработки дерево - это aria и дуб, так же как сосна и пихта в своих узловатых частях. У однородных деревьев мягкая часть всегда лучше твердой, так как она мясистее: плотники по этому признаку сразу определяют, откуда резать доски. Плохой железный инструмент режет твердое дерево лучше, чем мягкое: в мягком дереве железо тупится (об этом говорилось [1] по поводу липы); о твердое оно оттачивается. Поэтому сапожники и делают себе точильные бруски из дикой груши.
(2) Плотники говорят, что ядро есть в каждом дереве; [2] виднее же всего оно у пихты: оно состоит у нее из круговых слоев, наподобие коры. У маслины, самшита и тому подобных деревьев строение ядра иное: поэтому некоторые и говорят, что самшит и маслина ядра вовсе не имеют, [3]а так как их дерево вовсе не "тянется". "Тянуться" - это значит искривляться вместе с ядром, [4] если последнее сдвинуто с места. Сохраняется ядро, [5] по-видимому, долго; потому его вынимают изо всякого материала, особенно из дверного, чтобы его не перекосило. Для этого дерево и раскалывают. [6]
(3) Странным казалось бы то обстоятельство, что в круглых бревнах ядро остается на месте и не причиняет хлопот, но если его не вынуть целиком из лесного материала, предназначенного для пилки и раскалывания, то этот последний перекосится и покоробится. Естественно было бы ожидать, что, будучи обнажено, оно умрет. [7] Удивительно также, что мачты и реи из дерева с вынутым ядром [8] никуда не годятся. Это, впрочем, случайное исключение: дело в том, что мачтовое дерево состоит из множества слоев, причем самый крепкий и тонкий из них - это ближайший к ядру, [9] так как он самый сухой. Что касается остальных слоев, то их крепость и тонкость соответствуют их положению. При раскалывании дерева самые сухие части идут в отход. (4) Есть ли ядро [10]... в сухих слоях, это требует рассмотрения. "Вытягиваясь", оно перекашивает расколотый и распиленный материал, если он распилен не так, как следует: распил должен идти прямо, а не наискось. [11] Если, например, сердцевина представлена линией а, то пилить, надо не по линии бг, а по линии бд; при таком способе пилки ядро, говорят, погибает, а при другом - остается. Из-этого и заключают, что ядро есть [12] во всяком дереве. Ясно, что оно имеется и у всех тех деревьев, у которых, казалось бы, его нет: и у самшита, и у "лотоса", и у кермесного дуба. Вот доказательство этому: шипы и гнезда в дорогих дверях делают из этих пород, и строители обязуются в договоре не брать для этого ядровой древесины. [13] Это же является доказательством и того, что всякое ядро "тянется", даже ядро самых твердых пород, которое некоторые зовут "сердцем". Вообще же во всяком дереве и даже в пихте ядро оказывается самой твердой и рыхлой частью: самой рыхлой потому, что волокна в нем проходят далеко одно от другого и между ними находится много мясистого вещества; самой твердой потому, что и волокна у него, и мясистое вещество очень тверды. Поэтому строители и обязуются в договорах выбрасывать ядро и прилежащие к нему части, [14], чтобы пользоваться только самым плотным и самым мягким материалом.
(б) Лесной материал бывает "колотый", "тесаный" и "круглый": "колотым" называют бревно, которое пилят, расколов его по середине; [15] "тесаным" - материал, обделанный топором снаружи; "круглым" - материал, оставленный вовсе нетронутым. "Колотый" никогда не трескается, потому что ядро в нем обнажено; оно высыхает и умирает; [16] "тесаный" же и "круглый" трескаются; в особенности "круглый", потому что внутри у него оставлено ядро. Нет вообще ни одного дерева, которое бы не трескалось. "Лотос" и прочее дерево, которым пользуются для дверных шипов и гнезд, во избежание трещин обмазывают коровьим навозом, чтобы влага из ядра высыхала и испарялась постепенно. Таковы свойства ядра.


[1] Ср. V.3.3.
[2] в дереве соки, высасываемые из почвы, идут только по самым наружным слоям древесины. Слои, находящиеся непосредственно за ними,. служат лишь в качестве вместилища для воды и «кладовой», где отлагаются питательные вещества; самые же внутренние слои уже не принимают участия в жизненных отправлениях растения и служат ему только своего рода опорой. Они отличаются от наружных слоев древесины своим более темным цветом и образуют так называемое «ядро ствола». Греческие плотники ошибались, утверждая, что ядро есть в каждом дереве: некоторые древесные породы, например ивы, тополи, не образуют ядра.
[3] Мнение это объясняется, вероятно, тем, что у некоторых деревьев слой древесины, отложившийся из камбия, не подвергается затем в последующие годы почти никаким химическим изменениям. У таких деревьев нельзя отличить старого ядра от более молодых слоев древесины.
[4] Ядровая древесина тверже заболонной. Так как она находится в середине, то она высыхает медленнее, чем заболонь, и эта неравномерность в высыхании и является причиной того, что дерево коробится.. Поэтому ядро надо или вынуть из дерева, или же распилить дерево на короткие маленькие чурбашки, чтобы обеспечить равномерное высыхание.
[5] Феофраст и его источники, современные ему греческие столяры и плотники, считали ядро такой же живой частью дерева, как и заболонь.
[6] Раскалывали, разумеется, в продольном направлении, после чего ядро вырубали.
[7] Феофраст, следовательно, объяснял коробление дерева какими-то жизненными процессами, происходившими в нем, и не думал о неравномерном высыхании.
[8] Феофраст имеет в виду так называемые «составные» мачты, которые делались из нескольких брусьев. Составными могли быть и реи. На мачты и реи употреблялась преимущественно пихта, относительно «множества слоев» у нее ср. V.1.6: «пихта многослойна вроде луковицы».
[9] Буквально — ^последний». Греческое слово έσχατος означает «крайний», «последний», и [переводчики Феофраста в точном соответствии со смыслом слова и передают его: tunica postrema omnium (Шнейдер); die leizte (Шпренгель) и outermost (Горт), — не давая никаких дальнейших объяснений, в которых место это весьма нуждается. «Последний» здесь взят не в смысле «последний наружный» (как это понял Горт), а в смысле «крайний внутренний» — последний, самый близкий к ядру слой; за ним, но направлению к коре, лежат слои, которые становятся тем крепче и тоньше, чем ближе они к ядру. Это крепкие и тонкие слои заболони, которые в техническом языке носят название «спелой древесины». Если, обтесывая брус для мачты, из него вынимали ядро, то ближайшие к нему самые крепкие слои «спелой древесины» стесывались, что, разумеется, .делало дерево гораздо слабее.
[10] Текст, несомненно, с лакуной.
[11] Т. е. графически это можно изобразить таким образом:


Почему распилка должна была производиться именно таким образом? При распилке по линии дб работа идет легче, но какое влияние направление распила могло иметь как предохранительное средство от коробления, это непонятно.
[12] Ср. примеч. 52 к этой же книге.
[13] Отрицание «не» (μη) — конъектура Виммера, подсказанная дальнейшим текстом. Действительно, обязательство не брать для дверных приборов ядровой древесины может служить доказательством того, что она коробится.
[14] Т. е. как раз лучшие слои «спелой древесины», снятие которой делало брусья для мачт негодными. Дерево при постройках брали только для внутренних поделок: основным строительным материалом был камень. Опасаясь неравномерного высыхания дерева, хозяева строящегося дома требовали использования одинакового материала, и поэтому ядровая древесина отвергалась.
[15] Бревно раскалывали с помощью клиньев, а затем уже пилили каждую из его продольных половин.
[16] В предыдущей главе (V.5.3) Феофраст говорил о том, что если ядро не вынуть совсем, то материал перекашивает, так как ядро продолжает жить; здесь он пишет, что обнаженное ядро высыхает и умирает. по-видимому, плотники и столяры, сообщавшие Феофрасту сведения по технологии лесных материалов, не были вполне согласны между собой.

V.6

(1) И пихта, и сосна, если их поставить наискось, [1] прекрасно выдерживают давление: они не оседают под тяжестью, как дуб и другие деревья, в которых много землистого вещества, а оказывают ей сопротивление. Доказательством служит то, что они никогда не треснут под давлением, как дуб и маслина, и откажутся служить скорее потому, что сгнили, или по какой-нибудь другой причине. Крепко и пальмовое дерево: изгибание у него происходит в направлении противоположном, чем у других деревьев: те вгибаются вниз, а пальма выгибается вверх. [2] Говорят, что такое же сопротивление тяжестям оказывают и сосны, и пихта. Эвбейский орех - большое дерево, которое берут для крыш, - перед тем как лопнуть, начинает трещать, [3] так что катастрофу можно предвидеть: так и случилось в Антандре [4] в банях, откуда все выскочили. Смоковничное дерево тоже крепко, только ставить его надо в вертикальном положении. [5]
(2) Пихта, пожалуй, самое прочное дерево. В столярных работах лучше всего склеивается сосна [6] вследствие своей рыхлости и вертикального направления своих пор. Говорят, что сосновое дерево, будучи склеено, никогда не разойдется. Крушину [7] легче всего обтачивать; белизной она такая же, как падуб. Из остальных деревьев легко обтачивать липу:, липовое дерево, как было сказано, все целиком легко поддается обработке вследствие своей мягкости. Всякое вязкое дерево вообще легко гнется. Особенно отличаются этим свойством шелковица и дикая смоковница, почему из них и делают icria, [8] обручи для венков и тому подобные украшения.
(3) Сыроватое дерево пилится и колется лучше, чем совсем высохшее: первое поддается, [9] другое сопротивляется. Совсем свежее дерево зажимает пилу; |опилки застревают в ее зубьях и засоряют их; чтобы они высыпались, приходится пилу разводить. [10] И пробуравить совсем свежее дерево очень трудно: стружки из него выходят медленно, потому что они тяжелы, а из сухого дерева их сразу начинает быстро выбрасывать согревшимся воздухом. Пересохшее же дерево опять-таки трудно пилить по причине его твердости: это все равно, что пилить черепок. Поэтому, перед тем как буравить, такое дерево смачивают.
(4) Обтесывать, обтачивать и обстругивать легче свежее дерево: резец лучше входит ^в дерево и не соскакивает, И обтесывать мягкое дерево легче, так же как и строгать его можно и лучше выгладить. Самое крепкое дерево - это кизил; из остальных деревьев ему не уступит вяз, почему, как и было сказано, дверные шипы с гнездами и делают из вяза. Больше всего влаги в ясене и буке: из них. поэтому и делают упругие сетки для кроватей. [11]


[1] Т. е. в качестве стоек, кронштейнов.
[2] На востоке, по свидетельству Страбона (XVI.739), «вследствие недостатка леса дома строят целиком из финиковых бревен; из дерева финиковой пальмы делают и стропила, и колонны». Вся античность была убеждена (убеждение это ни на чем не основано), что пальмовое дерево под делением тяжести не прогибается, а выгибается; Ксенофонт, например (Киропедия, VI 1.5.11), рассказывает, что Кир при осаде Вавилона строил башни на пальмовых сваях, потому что «пальмы под давлением тяжести вытягиваются вверх, как ослы под ношей».
[3] Вряд ли это особенность только каштанового дерева. Так как каштан дерево высокое (до 35 м), то из него резали кровельные стропила.
[4] Антандр — см. примеч. 15 к кн. II.
[5] Дерево смоковницы, хрупкое и ломкое, считалось в древней Италии вообще негодным как строительный материал. Из него резали статуи и делали кое-какие сельскохозяйственные орудия. В Греции, однако, если верить Феофрасту, оно употреблялось и в строительном деле. Его нельзя было только использовать в косом положении, например для кронштейнов.
[6] Греческие столяры превосходно знали, какое дерево хорошо или плохо поддается склейке, а также какие породы не склеиваются между собой. Столярный клей приготовляли из мездры бычачьей кожи или из пузырей таких рыб, как белуга, осетр и стерлядь. Рыбий клей греки получали из Причерноморья.
[7] Древесина крушины и сейчас употребляется для токарных работ.
[8] Слово ίκριον обозначает вообще «помост», «палубу», а также «театральные сидения». Здесь, судя по контексту, оно употреблено в совершенно ином смысле и обозначает какое-то украшение. Поэтому превосходная по смыслу конъектура Шпренгеля (II, стр. 210 — 211), предложившего читать .ιτύας (ιτυς — обод колеса, обод шита), оказывается неприемлемой.
[9] В тексте παύονται — буквально «прекращают». Перевод дан по смыслу. Текст или с ошибкой,- или же, что вполне вероятно, глагол παύειν имел в техническом языке лесорубов особое значение.
[10] Пилу разводят для того, чтобы разрез был шире, чем толщина пилы, и чтобы опилки не забивали зубьев.
[11] В древней Италии вместо наших металлических сеток на -кроватную раму натягивали ременный переплет; в Греции, судя по словам Феофраста, для такого переплета пользовались ясенем и буком: по всей вероятности, тонкими ветвями этих деревьев, из которых сплетали плетенку, прикреплявшуюся затем к кроватной раме. Не исключена, однако, и другая возможность: от букового или ясеневого дерева откалывали очень тонкие полосы, из которых и делали «сетку» для кровати. Феофраст, к сожалению, не оставил подробностей относительно ее изготовления.

V.7

(1) Попытаемся рассказать вообще о том, для чего какое дерево годится: какое идет на постройку судов и какое на постройку дома. Для всех этих нужд используется по преимуществу и в самых важных случаях лесной материал. Распределим деревья по их применению.
Пихта, сосна и "кедр", говоря вообще, идут для постройки судов: триеры и военные корабли делают из пихты, потому что она легка, а торговые суда [1] - из сосны, потому что она не гниет. В некоторых местностях за неимением пихты и триеры делают из сосны. В Сирии и Финикии триеры [2] строят из можжевельника - в этих странах и в сосне недостаток, [3] - а на Кипре из алеппской сосны: [4] она в изобилии растет на этом острове и ценится там выше сосны.
(2) Из этих деревьев приготовляют все части судна кроме киля: для триеры киль делают из дуба, чтобы он выдержал, если триеру придется тащить волоком, а для грузовых судов - из сосны. Если судно приходится тащить волоком,то под сосновый киль подкладывают [5] еще и дубовый, а в судах меньшего размера - буковый. Обшивка делается вообще из бука. (Дубовое дерево нельзя соединить ни с сосновым, ни с пихтовым: оно с ними даже не склеивается [6] по той причине, что одно дерево плотно, а другое рыхло, - одно гладко, а другое нет. То, что хотят соединить вместе, должно обладать свойствами одинаковыми, а не противоположными, вроде камня и дерева).
(3) Те части на судне, которые надо выгибать, делают из шелковицы, ясеня, вяза и платана: тут требуются вязкость и крепость. Худший из этих деревьев платан: он скоро начинает гнить. В триерах эти части иногда делают из алеппской сосны, потому что она легка. Передняя часть киля, к которой прикрепляют, обшивку, и балки по сторонам носа делают из ясеня, шелковицы и вяза: все эти части должны быть крепкими. Вот тот лесной материал, который идет для постройки судов.
(4) Для постройки домов годится гораздо большее число лесных пород: и пихта, и сосна, и "кедр", а кроме того кипарис, дуб и финикийский можжевельник - вообще, всякое дерево за исключением совсем слабого. Разные породы годятся для разных частей, как и при постройке судов. Другие деревья служат разным ремесленникам: из них изготовляют утварь, орудия и т. п. Чаще всего в дело идет пихта. Из нее делают и доски для художников. Старый лес, если он не гнилой, для построек всего лучше; пожалуй, он наиболее пригоден и во всех других случаях. При постройке судов, однако, необходимо более сырое дерево, так как era приходится гнуть. Для склеивания [7] же хорошо дерево посуше. Вновь отстроенный корабль спускают не сразу; когда все части в нем хорошо соединятся, его спускают на воду, оно замокает и все щели в нем закрываются, если только судно не совсем рассохлось: тогда клей не держится вовсе или- держится плохо.
(5) Надо перебрать деревья в отдельности, для чего каждое употребляется. [8] Пихта и сосна, как уже было сказано, идут для судов, для построек и для различных изделий; в большинстве случаев пользуются пихтой. Алеппскую сосну используют и в судостроении, и для построек, особенно в судостроении, хотя она и начинает скоро гнить. Дубом пользуются для построек, в судостроении и для подземных сооружений; липой - для палуб на военных кораблях, для сундуков и для изготовления мер. Липовая кора годится для веревок и на коробы: их из нее и делают.
(6) Клен и полевой клен идут на кровати и на ярма для вьючных животных; тисе - на фанеровку шкатулок, ножных скамеечек и тому подобных предметов; кермесный дуб идет на оси дли телег со сплошными колесами [9] и для кобылок в лирах и в псальтериях; [10] бук - для телег и для дешевых стульев; вяз - для дверей и на ловушки для ласок; [11] в небольшом количестве употребляют его и для телег. Pados берут на тележные оси и на дышла в плугах, земляничное дерево - на ткацкие станки для женщин. Финикийский можжевельник употребляется для плотничьих работ, для надворных построек и для подземных сооружений, так как он не гниет. (7) То же самое можно сказать и об эвбейском орехе, добавив еще, .что в земле он вовсе не гниет. Самшитом пользуются в некоторых случаях, только самшит с Олимпа никуда не годится, потому что он низкоросл и узловат. У теребинта [12] в употребление идут только плоды и смола. Крушина [13] годится только на корм овцам: она .всегда покрыта густой листвой. Apharke идет на колья и на дрова; падуб и береза - на палки. Некоторые пользуются для этого лавром и делают из него легкие палочки для стариков. Иву употребляют для щитов, ящиков, корзин и т. п. Можно таким же образом рассмотреть и остальные деревья.
(8) Деревья различают и по их пригодности для плотничьих и столярных инструментов: лучшие молотки, например, и буравы делают из дикой маслины; пользуются также самшитовыми, вязовыми и ясеневыми молотками; большие молоты делают из алеппской сосны. Точно так же имеются свои правила и для изготовления всех остальных инструментов. Так делятся деревья по их использованию.


[1] Торговые суда назывались буквально «круглыми», а военные — «длинными», потому что у последних длина значительно превышала ширину; торговые же суда по сравнению с военными были короче и, шире.
[2] См. примеч. 80 к кн. IV.
[3] Это место дает полное основание считать τής Συρίας в IV.4.1 вставкой, не принадлежащей Феофрасту, который прекрасно знал, что хвойных массивов на Ливане нет.
[4] Кипрская сосна в качестве корабельного материала славилась и в римское время (ср.: Гораций, «Оды», 1.1).
[5] К основному бревну, очевидно, прибивали еще дубовое или буковое. Что касается обшивки, то под словом, которым она здесь обозначена (χελυσμχ), античные комментаторы (Поллукс, Гесихий) разумели обшивку киля, предохраняющую его от трения.