ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВОЙНЫ РИМЛЯН ВО ВРЕМЕНА МЕЖДОУСОБИЙ (133–30). (Продолжение).

IV. 1-я война римлян с Мидридатом В. (89–85), в связи с 1-ю римскою междоусобною войною между Марием и Суллой (88–85). – § 222. Причины 1-й войны римлян с Митридатом. – § 223. Первый год воины в Малой Азии (89). – § 224. Война между Марием и Суллой в Италии (88–87). – § 225. Действия Митридата в Малой Азии и Греции (88). – -§ 226. Действия Суллы в Греции (87–86); – сражения при Херонее и Орхомене. – § 227. Действия Суллы и Фимбрии в Греции и Малой Азии (85); – мир с Митридатом. – V. 2-я римская междоусобная война между Суллой и Марианскою партией (85–80). – § 228. Силы и приготовления к воине с обеих сторон (85–84). – § 229. 1-й год войны в Италии {83). – Действия Суллы в Кампании; – победа его при Теане; – действия его и легатов его, особенно Помпея. – § 230. 2-й год войны в Италии (82). – Действия Суллы и его легатов против марианцев; – сражение при Сакрипорте; – осада Прэнесты; – сражение при Риме. – § 231. Окончание войны Помпеем в Сицилии и Африке (82–81). – § 232. Возобновление войны Муреной против Митридата в малой Азии (83); – бой при р. Галис (82); – прекращение войны Суллой (81). – § 233. Сулла, как полководец. – VI. война серториянская (82–72). – § 234. Действия Сертория и Метелла в Испании (82–72); – образ и искусство ведения войны Серторием. – § 235. действия Сертория, Помпея и Метелла в Испании (77–75); – осада Лаврона; – сражения при Италике, Сукроне и Сегонтии. – § 236. Действия Сертория в Испании в 74–73 годах; – убиение его; – качества и достоинства его, как полководца. – § 237. Война в Испании по смерти Сертория (72–71).

Древние источники И новейшие исторические пособия – указанные выше в главе XXXI.

IV.
1-я война римлян с Митридатом В. (89–85), в связи с И-ю междоусобною войною римскою между Марием и Суллой (88–85).

§ 222. Причины 1-й войны римлян о Митридатом В.

Еще не кончилась союзническая война, как уже одна вслед за другою возгорелись: 1-я война римлян с понтийским царем Мидридатом VI Евпатором или Великим и 1-я римская междоусобная война между Марием и Суллой. По причине современности и тесной связи этих важных и замечательных в военном отношении войн, обнимавших Италию, Грецию и Малую Азию, с прилежащими к ним островами, необходимо и рассматривать их одновременно и в надлежащей связи между собою. Война с Митридатом открылась первая в 89 году в Малой Азии и послужила поводом к открытию в следующем 88-м году междоусобной войны в Италии. А потому рассмотрим сначала причины войны с Митридатом и военные действия её в первом году (89).
Малое и слабое Понтийское царство на юго-восточных берегах Евксинского Понта впервые стало возвышаться со времен царя своего Фарнака (умершего в 156 году перед P. X.). Но возвышению его постоянно полагало преграду влияние римлян в Малой Азии Фарнак завоевал синопскую республику, но в войне с Евменом II, царем пергамским, покровительствуемым римлянами, и с его союзниками, принужден был уступить Каппадокию. Сын и преемник его, Митридат V Эвергет (156–121), союзник римлян, в награду за участие в усмирении Аристоника, получил от римского проконсула в Малой Азии, Аквилия Непота, великую Фригию. По смерти его, царство Понтийское, простиравшееся от р. Галиса до Колхиды, с Великою Фригией и притязаниями на престол Пафлогонии, упраздненный смертью пафлогонского царя Пилэмена II, наследовал 12-ти летний сын Митридата V, Митридат VI Евпатор, одаренный от природы необыкновенными способностями ума и души. До его совершеннолетия (121–112) царством правили опекуны и в продолжении этого времени два обстоятельства имели особенное влияние на Митридата и дали решительное направление целой его жизни. Первым было – коварство его опекунов, всячески старавшихся погубить его, что принудило его избегать жизни в городах и, под предлогом телесных упражнений и охоты за зверями, проводить время в беспрерывных: деятельности, трудах, опасностях и постоянной, величайшей осторожности. А это с одной стороны развило в нем необыкновенные крепость, силу и ловкость телесные и мужество, твердость, терпение и храбрость, но с другой чрезвычайно ожесточило его нрав и лишило его выгод хорошего образования. Вторым и еще более важным обстоятельством было – отнятие римлянами от Понтийского царства Великой Фригии, под предлогом, будто бы Аквилий не имел права отдавать оной Митридату V. Этот насильственный и несправедливый поступок возбудил в ожесточенной уже душе молодого Митридата сильнейшую ненависть к Риму, и с этих пор она сделалась господствующею в нем страстью, а изгнание римлян из Азии – главным назначением целой его жизни. К этой цели он и начал стремиться, с самого вступления своего в совершеннолетие, с удивительными постоянством, энергией и искусством. Он начал с того, что покорил (112–110) Таврический Херсонес (ныне Крым) и скифские племена, обитавшие на северных берегах Мэотического моря и Евксинского Понта, вступил в сношение с сарматами и даже с ближайшими германскими племенами, и таким образом уже заранее готовил многочисленных и страшных врагов Риму и замышлял со временем проникнуть в Италию с севера. Сверх того, эти первые его войны имели для него и ту пользу, что послужили ему практическою военного школой и еще более укрепили его тело, а войска его приучили к войне и перенесению военных трудов и доставили им необходимую военную опытность. Затем он два года (110–108) путешествовал по Малой Азии, дабы лично, на месте, ближайшим образом узнать положение её и приобрести в ней себе приверженцев, а Риму врагов. Возвратясь из этого путешествия, он приступил уже к постепенному, мало помалу, исполнению своих замыслов и, разделив с Никомедом II, царем вифинским, Пафлогонию, завладел, не взирая на римлян, Галатией и Каппадокией. Но, продолжительные распри его с Никомедом, за последнюю из этих двух областей, принудили наконец римлян объявить и Каппадокию, и Пафлогонию независимыми и утвердить на престоле первой избранная каппадокийцами царя Ариобарзана (93–92). Тогда Митридат усилился союзом с Тиграном, царем Армении, и в то время, как Тигран изгонял Ариобарзана, Сократ, младший сын умершего Никомеда II, изгнал, с помощью Митридата, старшего брата своего, наследовавшего, под названием Никомеда III, престол Вифинии. Римляне восстановили (90) и Ариобарзана, и Никомеда, и этот последний, по настоянию находившихся в Малой Азии римских правителей, вторгнулся во владения Митридата и разорил значительную часть их.
Доселе Митридат, действуя против 'владетельных государей Малой Азии самым решительным образом и не разбирая средств, тщательно уклонялся однако от непосредственного столкновения и явного разрыва с римлянами, имея в виду, с одной стороны – еще более усилиться и довершить свои приготовления к войне, а с другой – иметь всю законную справедливость войны на своей стороне. И он вполне достиг той и другой цели. В течении 20-ти лет времени он заключил союзы с скифами, сарматами, бастарнами, галло-греками и Тиграном, получил от них многочисленные вспомогательные войска и собрал огромные, сухопутные и морские, военные: силы, способы и средства к ведению войны. {Одних войск, набранных в собственных его владениях, у него было до 250,000 чел. пехоты и 40,000 чел. конницы, со 130-ю военными колесницами, вооруженными косами, – а флот его состоял из 300 палубных и 100 беспалубных судов. На различных пунктах были собраны огромные, всякого рода военные и продовольственные запасы, а во флот были вызваны опытные и искусные финикийские и египетские моряки и кормчие. Лучшими родами войск в сухопутной армии были фаланги тяжелой пехоты и конница. Впрочем вообще должно сказать, что армия Митридата, подобно всем восточным, была сильна и грозна более числом, нежели устройством войск самого разнородного состава, храбрых, но между которыми не было военного порядка. За то с другой стороны у Митридата были многие способные, отважные и искусные полководцы (Архелай, Неоптолем, Дорилэй, Диофант, Мэнандр и др.), а над всеми ими возвышался сам Митридат, лично и искусно всем руководившей и управлявший в армии.} Начал же он ее тогда только, когда, на жалобы его о разорении Никомедом понтийских владений, римляне дали неопределенный ответ. Признавая это явного с их стороны несправедливостью и законною уже для себя причиной к войне, он послал сына своего, Ариарата, с сильным войском в Каппадокию, и Ариарат, разбив и изгнав Ариобарзана, овладел этого областью (89). Римские полководцы, находившиеся в Малой Азии, собрали в ней отовсюду войска и, соединив их с войсками проконсула Азии, Кассия, разделили их на 3 армии. Кассий с одною расположился на границах Вифинии и Галатии, Аквилий с другою – на границах Вифинии и Пафлогонии, а Оппий двинулся в Каппадокию. В то же время при Византий находился римский флот, для преграждения Митридатову флоту выхода из Понта Евксинского, а Никомед с своей стороны собрал 60,000 чел. пехоты и 6,000 чел. конницы и двинулся чрез Пафлогонию в Каппадокию. Но все эти силы, вместе взятые, были, можно сказать, ничтожны в сравнении с огромными силами Митридата, и война, легкомысленно и безрассудно начатая тремя римскими полководцами без воли сената и согласия народа, с самого начала приняла невыгодный и даже опасный для римлян оборот.

§ 223. Первый год войны в Малой Азии (89).

Война открылась блистательною победой Митридатовых полководцев над Никомедом в Пафлогонии. 66-ти тысячная армия последнего была на-голову разбита одними легкою пехотой и конницей Митридатовыми, без всякого участия фаланги, не с помощью выгод местности и не по причине малодушия Никомедовых войск, по единственно вследствие искусных соображений и распоряжений полководцев и необыкновенной храбрости войск Митридатовых. Следствием этой победы было то, что Митридат покорил всю Пафлогонию без боя, одним движением чрез нее к границам Вифинии, где расположены были Аквилий и присоединившийся к нему с остатками своей армии Никомед. По приближении Митридата и поражении 800 чел. вифинской конницы сотнею передовых сарматских всадников, устрашенные войска Никомедовы рассеялись, а Аквилий, ослабленный их бегством, был разбит на-голову и бежал в Пергам. Эта вторая победа, уже над римскими полководцем и войсками, имела еще более важные последствия. Не смея держаться в поле, римские полководцы заперлись в Апамее, Пергаме, Родосе и Лаодикее, а флот римский очистил Фракийский Босфор, и в несколько недель времени Вифиния; Фригия, Мизия, римская область Азия, Ликия, Памфилия и Иония отчасти покорились Митридату добровольно и даже охотно, отчасти были легко и скоро покорены им. Чтобы сильнее привязать их к себе, он употребил в отношении к ним такую же политику, какую Ганнибал наблюдал в отношении к галлам и народам Италии, а именно оказал необыкновенные кротость, великодушие, щедрость и благоволение к ним, простил им недоимки, освободил на 5 лет от податей, отпустил азиатских пленников и т.п. – и этим действительно снискал себе общие преданность и любовь. С римскими же полководцами Оппием и Аквилием, взятыми в плен, он поступил, напротив, самым жестоким образом.

§ 224. Война между Марием и Суллой в Италии (88–87).

При вести о внезапном и страшном перевороте в Малой Азии, римский сенат немедленно положил (88) объявить Митридату воину и возложил ведение оной, не на Мария, а на Суллу, явившего в союзнической войне столько же искусства, сколько и удачи, избранного в 88 году в консулы и имевшего на своей стороне сенат и аристократию. Но Марий, движимый честолюбием и личною ненавистью к Сулле, решился во чтобы то ни стало исторгнуть у него начальствование в войне с Митридатом и наконец успел в этом с помощью народного трибуна Сульпиция и принятых ими в старые трибы новых римских граждан. Сулла, находившийся в это время с армией в Кампании, где был занят окончательным побеждением самнитян, еще державшихся в Ноле и её окрестностях, равно и приготовлениями к войне с Митридатом, немедленно склонил на свою сторону войска (исключая высших военачальников) и с 6-ю легионами (30,000 чел. пехоты и 5,000 чел. конницы) двинулся к Риму, для изгнания Мария. Бегство из Рима в его армию другого консула, Помпея Руфа, спасавшегося от мести Мария, и тщетные усилия последнего вооружить граждан и рабов в Риме, доставили Сулле решитель-ный перевес. С огнем и мечом вступил он в Рим и предал Мария, бежавшего в Нумидию, изгнанию, а приверженцев его суду и казни или проскрипции, однако не мог воспрепятствовать избранию на следующий (87) год в консулы приверженца Мариевае Корнелия Цинны, и только заставив его клятвенно обещать, что он в отсутствии его, Суллы, не предпримет ничего противного его выгодам, отправился в Грецию.
Но едва он удалился из Рима, как Цинна снова предложил отмененный Суллою закон о принятии новых римских граждан в старые трибы. Большая часть народных трибунов воспротивилась этому, и между новыми и старыми гражданами, и между приверженцами Суллы и Мария произошел в самом Риме кровопролитный бой, кончившейся тем, что Цинна был изгнан из Рима с уроном до 10,000 челов., лишен консульского звания и, вместе с знаменитым в последствии сенатором Серторием, бежал в Кампанию. Здесь он склонил на свою сторону действовавшую против самнитян римскую армию и большую часть новых римских граждан, призвал обратно Мария и с 300 когортами (что составляло силу 30-ти легионов или более 150,000 войск), разделенными на 4 армии, под предводительством его личным, Сертория и Папирия Карбона, с четырех сторон обложил Рим. Сенат призвал на помощь Риму Метелла и Помпея Страбона, действовавших против самнитян в Самнии, и Помпей, прибыв первый, вступил под стенами города в бой. Марий и Цинна одержали победу, но не довольно решительную для того., чтобы принудить Рим к сдаче, и потому отрезали от него все подвозы продовольствия, как сухим путем, так и по Тибру. Затем, соединив главные силы свои, они предложили бой консулу Октавию, вышедшему из Рима в поле с тремя армиями (около 70–75,000 войск). Но Октавий, миролюбивый и нерешительный, не отважился вступить с превосходными силами противников в бой, долженствовавший иметь самые решительные результаты и важные последствия, и вскоре голод в Риме вынудил сенат сдать город Марию и Цинне. Вступив в Рим, Марий и Цинна предали его всем ужасам убийства и разграбления, и после 5-ти дневного, жестокого кровопролития, сами себя провозгласили консулами. Вскоре после того Марий умер (86) и избранный на его место в консулы Валерий Флакк получил назначение переправиться с армией в Грецию и принять главное начальствование в войне с Митридатом, Сулла же был объявлен лишенным его и присужден к изгнанию.

§ 225. Действия Митридата в Малой Азии и Греции (88).

Междоусобия Мария и Суллы, при самом открытии Митридатом войны против римлян в Малой Азии, были обстоятельством, чрезвычайно благоприятным для понтийского царя и он не упустил случая воспользоваться им, распространив и упрочив свои завоевания и влияние в Малой Азии, увеличив свои силы и довершив свои военные приготовления. Дабы сделать всякое примирение с римлянами невозможным и явить твердое намерение свое вести войну с Римом до последней крайности, он повелел в один и тот же день предать смерти всех римских граждан с их семействами, во множестве обитавших в городах малоазиатских, и таким образом погибло по меньшей мере до 80,000 челов. Многие римляне, и в том числе Кассий, успели однако укрыться в Магнезии и особенно в Родосе, которые одни остались верными Риму. Митридат осадил оба эти города, но встретил такое сильное сопротивление со стороны родосцев, что наконец принужден был снять осаду. Пергам, в который он перенес затем свое пребывание, сделался средоточием всей его политической и военной деятельности. Здесь, владея уже всею Малою Азией, он, подобно Антиоху В., положил распространить свое влияние и в Греции с Македонией, и вследствие того, оставив в Понте одного своего сына, а другого послав с войском чрез Фракию в Македонию, Архелая и нескольких других своих полководцев с войском и флотом он отправил в Грецию. Они покорили Кикладские и все другие греческие острова, в том числе и Эвбею – и вся Греция пришла в движение, в надежде освобождения от римлян. Афины первые подали пример отложения от них и присоединения к Митридату, а их примеру последовали и Спарта, Ахайя, Беотия и многие другие области и города Греции. Между тем полководец Митридата Митрофан высадился с войском на берега Фессалии, а сын Митридата, посланный в Македонию, был готов вступить в Грецию с севера. Таким образом, единовременным направлением войск своих с трех сторон в Грецию, Митридат овладел бы и ею почти так же легко и скоро, как и Малою Азией, если бы Бруттий Сура, посланный проконсулом Македонии, Сенцием, с отрядом войск в Грецию, не принудил Митрофана обратно сесть на суда и удалиться от берегов Фессалии, а затем три дня сряду сражавшись с Архелаем при Херонее в Беотии, не удержал дальнейших его движения и успехов, хотя и не одержал над ним решительной победы. Это было в конце 88 года; весною же 87 года в Грецию прибыл Сулла с 5-ю легионами и небольшим числом вспомогательных войск, и тогда война приняла совершенно-другой оборот.

§ 226. Действия Суллы в Греции (87–86); – сражения при Херонее и Орхомене.

Немедленно по прибытии в Грецию, Сулла, получив в подкрепление несколько этолийских и фессалийских войск, двинулся прямо к Афинам, как средоточию восстания в Греции, и одною половиною армии осадил этот город, а другою – Пирей, соединенный с ним двойною стеною. Осада Афин и Пирея принадлежите к числу замечательнейших в этом периоде в полиорцетическом отношении, как по искусству, с которым она была ведена Суллою, так и по отменно храброй и упорной обороне Пирея Архелаем. Не успев взять Пирея эскаладой, Сулла, поспешая овладеть им и воротиться в Италию, употребил все возможные полиорцетические средства, и насыпь, и башни, и крытые ходы, и подкопы, и противоподкопы, и огромный метательные и стенобитные орудия. Продовольствие он получал в изобилии из Фив; а для покрытия издержек осады не затруднился захватить сокровища храмов олимпийского; эпидаврского и даже самого дельфийского. Архелай с своей стороны производил с большим числом войск частые и чрезвычайно сильные вылазки, следствием которых всегда были упорные и кровопролитные битвы и нередко разрушение работ и сожжение машин и орудий Суллы. Много способствовало Архелаю и то обстоятельство, – что у него были флот и свободные подвозы морем, между тем как у Суллы флота не было и он принужден был ограничиться и осадой, и подвозами только с сухого пути. Хотя он и послал, легата своего, знаменитого в последствии Лукулла, собрать флот у союзных с римлянами жителей островов и берегов восточной части Средиземного моря, но Лукулл встретил столько препятствий и замедлений, что успел собрать флот только гораздо позже.
Между тем Афины, обороняемые неспособным тираном своим, Аристионом и отрезанные от Пирея и подвозов с сухого пути, были доведены голодом до крайности. Однако Аристион не хотел и слышать убеждений граждан сдать город римлянам и довел дела до того, что Сулла, проведав через лазутчиков о слабом занятии Аристионом части стен, произвел ночной приступ к этому самому месту, овладел им, сделал в стене пролом и, вступив в город, предал его войскам своим на разграбление (в начале 86 г.) и произвел в нем жестокое кровопролитие. Аристион заперся в замке, но вскоре был принужден сдаться и предан смерти.
Архелай же держался еще довольно долго, строя стену за стеной, по мере взятия их римлянами, и только по взятии шестой (по свидетельству Флора) очистил Пирей и удалился в Мунихию (другую укрепленную гавань Афин). Сулла, не имея ни флота, ни времени для осады в ней Архелая, сжег Пирей, со всеми находившимися в нем, огромными на 1,000 судов морскими складами. Обеспечив себя таким образом с тыла, он двинулся в Беотию на встречу Митридатову полководцу Таксилу, шедшему уже против него усиленными переходами из Фракии и Македонии со 100,000 чел. пехоты, 10,000 чел. конницы и 90 колесницами, вооруженными косами. У Суллы же римских войск было только 15,000 чел. пехоты и 1,500 чел. конницы, а всего с вспомогательными греческими войсками не было и трети Таксиловых сил. Не смотря на то, он решился из пересеченной Аттики идти на выгодный для действий Таксила равнины Беотии: во 1-х потому, что презирал неприятеля, с которым должен был иметь дело, и был уверен в успехе, – во 2-х потому, что Аттика не представляла никаких способов к продовольствованию войск, с моря же была заперта Архелаевым флотом, – и в 3-х потому, что хотел соединиться с легатом своим Гортензием, который шел к нему с небольшим подкреплением из Фессалии и легко мог быть окружен и разбит неприятелем. счастье благоприятствовало Сулле: он успел соединиться с Гортензием и расположился лагерем против Таксила, недалеко от Херонеи, в Беотии. Архелай, прибывший из Мунихии, советовал Таксилу уклоняться от боя и истощить Суллу голодом, отрезывая ему подвозы продовольствия. Но Таксил и другие Митридатовы полководцы, твердо полагаясь на превосходство сил своих, пренебрегли благоразумным и осторожным советом Архелая и построились к бою. Смущенные многочисленностью неприятеля, римские войска отказались идти в бой, и неприятель, видя их робость, беспечно рассеялся но окрестностям для грабежа. Чтобы принудить войска свои к бою, Сулла приказал им производить самые тяжелые земляные работы – отвести реку Кефиз и рыть глубокие рвы. На третий день сами войска потребовали боя и Сулла немедленно повел их на помощь Херонее, угрожаемой Архелаем. Здесь, на пересеченной и весьма невыгодной для Архелая местности, произошел бой, в котором Сулла, построивший армию в боевой порядок с резервом, сначала сбил неприятельский отряд, выгодно расположенный на высоком и крутом холме, господствовавшем над неприятельскою армией, и положил 3,000 чел. на месте, а остальных опрокинул отчасти на равнину, где они были также истреблены, и отчасти на собственную их армию, которую они этим привели в большой беспорядок. Пользуясь этим, Сулла произвел стремительное и сильное фронтальное нападение, без труда отразил неприятельские военные колесницы и между тем, как центр его находился в упорном бою с фалангой, сам он, с помощью резерва, удачно отразил нападения неприятеля на оба римские крыла с фронта и флангов, разбил оба крыла, а потом и центр неприятеля, опрокинул всю неприятельскую армию к её лагерю, ворвался в него вместе с бежавшими и произвел в нем жестокое кровопролитие (86). По свидетельству историков, из всей неприятельской армии спаслось с Архелаем в Халкиду (в Македонии) едва 10,000 чел., все же прочие были убиты или взяты в плен. {Сулла в своих записках показывает урон римских войск всего только в 12 человек! Разумеется, что это очень сомнительно.}
Едва Митридат узнал о поражении своей армии, как немедленно послал через Фракию и Македонию в Грецию новое войско, силою в 80,000 чел., под начальством Дорилея. Соединясь с Архелаем, Дорилей пошел в Беотию. Сулла, после победы при Херонее двинувшийся в Фессалию на встречу консулу Валерию Флакку, готовившемуся переправиться в Грецию, немедленно обратился назад в Беотию и встретил Дорилея и Архелая расположенных, при Орхомене, в обширной и открытой равнине, весьма удобной и выгодной для действия многочисленной их конницы, но ограниченной болотами. Сулла искусно воспользовался этим обстоятельством и посредством укрепленных линий притеснил неприятельскую армию к болотам. Архелай, видя опасность, напал на римских рабочих и сначала обратил их в бегство; но, ободренные личным примером и блистательною храбростью Суллы и поддержанные частью армии, они в свою очередь отразили Архелая, нанеся ему урон в 15,000 чел. Вторичное покушение Архелая и Дорилея против римских укреплений и армии кончилось тем, что они были не только отражены, но и опрокинуты в свой лагерь, а из лагеря в лежавшие позади его болота, и в них, равно как и в бою, погибла большая часть неприятельской армии. Архелай с остатками спасся в Халкиду, а Сулла расположился на зиму (с 86-го на 85-й год) в Фессалии и, не имея еще никаких известий о Лукулле, занялся сооружением необходимого ему для переправы в Азию флота. А между тем Лукулл наконец успел однако, с помощью малоазиатских приморских городов и особенно родосцев, собрать флот, с которым в следующем (85) году и открыл в Эгейском море действия против Митридатова флота.

§ 227. Действия Суллы и Фимбрии в Греции и Малой Азии (85); – мир с Митридатом.

Победы Суллы в Греции имели большое влияние и на Малую Азию, и на Митридата. Римская партия в этой стране ободрилась и усилилась, а Митридат, желая устрашить ее жестокостями, тем еще более озлобил и вооружил ее против себя. Многие города явно восстали против него, и с теми, которые были им обратно покорены силой, он поступил с крайнею жестокостью, а следствием этого было то, что влияние его в Малой Азии все более и более упадало, а влияние римлян, напротив, возрастало. Это обстоятельство, в соединении с совершенным почти истреблением двух сильных Митридатовых армий, принудило понтийского царя вступить чрез посредство Архелая в переговоры с Суллой о мире. Сулла и Архелай согласились в том, чтобы Митридат отказался от области Азии и от Пафлогонии, возвратил Никомеду Вифинию, а Ариобарзану Каппадокию, заплатил римлянам 2,000 талантов, выдал им 70 вооруженных военных судов и на этих условиях был утвержден в прежних своих владениях и признан союзником Рима. Митридат не отвергнул, но и не торопился утверждать этих тяжких для него условий мира, потому что, узнав о прибытии Флакка в Грецию, надеялся воспользоваться, в случае возможности, вероятными неприязненными действиями между Флакком и Суллой.
Флакк, прибывший в Грецию в начале 85 года с двумя легионами, был совершенный невежда в военном деле, притом человек корыстолюбивый, скупой и жестокий с войсками до крайности, почему и был ненавидим ими и презираем легатом своим Фимбрией, человеком совершенно противных качеств, сведущим в военном деле, щедрым и ласкательным с войсками и весьма любимым ими, а впрочем готовым на действия самые отчаянные и преступные. Флакк и Фимбрия согласились однако удалиться от Суллы и чрез Македонию и Фракию прибыли в Византию, для переправы оттуда в Малую Азию. Но здесь Фимбрия возмутил войска против Флакка, и Флакк, бежавший в Халкедон и Никомедию, был преследован и умерщвлен Фимбрием. Затем Фимбрия принял начальствование над армией, переправился в Вифинию, наголову разбил в ней Митридатова сына, Митридата же, которому отец поручил защиту этой области, двинулся прямо к Пергаму и принудил самого Митридата бежать оттуда в приморский город Питану, обложил его в нем с сухого пути и предложил Лукуллу с флотом обложить его и с моря. Но Лукулл, по преданности к Сулле и презрению к Фимбрии, отвергнул это предложение и тем спас Митридата. Не смотря на то, крайность, в которой находился Митридат, угрожаемый с одной стороны Фимбрией, а с другой Суллою, прибывшим из Фессалии к Геллеспонту и переправившимся на Лукулловом флоте в Малую Азию, побудила его просить личного свидания с Лукуллом, для переговоров о мире. Свидание это произошло при Дардане, в Троаде, и, вследствие его, Митридат согласился отказаться от всех своих завоеваний, заплатить римлянам 2,000 талантов и выдать им 70 военных судов своих. На этих условиях и был заключен мир, положивший конец 1-й войне римлян с Митридатом (85).

V.
2-„‘ „‚„y„}„ƒ„{„p„‘ „}„u„w„t„€„…„ƒ„€„q„~„p„‘ „r„€„z„~„p „}„u„w„t„… „R„…„|„|„€„گ „y „}„p„‚„y„p„~„ƒ„{„€„گ партией (85–81).

§ 228. Силы и приготовления к войне о обеих сторон (85–84).

Окончив войну с Митридатом, Сулла немедленно обратился против Фимбрии, дабы подавить его прежде, нежели возвратиться в Италию. Фимбрия, жестоко разграбивший и разоривший область Азию, надеялся тем снискать преданность своих войск. Но, по приближении Суллы, оба Фимбриева легиона перешли на его сторону, а Фимбрия сам себя лишил жизни. Затем Сулла, в наказание городов Малой Азии, присоединившихся к Митридату и умертвивших римских граждан, разместил в них войска свои; приказав, чтобы граждане, сверх квартирной повинности, платили каждому простому воину 16 драхм (около 2 р. сер.), а центуриону 50 драхм (около 7 р. сер.) в сутки, кормили и одевали их, и кроме того наложил на все эти города в совокупности огромную сумму 20,000 талантов пени. Этим он хотел с одной стороны наказать их за измену и на будущее время удержать от неё, а с другой и в особенности – наградой и обогащением своего войска и потворством ему, сильнейшим образом привязать его к себе, потому что имел в нем нужду для предстоявшей междоусобной войны и вполне зависел от него. Довершив таким образом разорение Малой Азии, начатое Митридатом, и развратив свои войска в высшей степени и во всех отношениях, он оставил легата своего Мурену в Малой Азии с бывшими Фимбриевыми легионами, а сам с собственными отправился в Грецию и оттуда к Диррахию в Эпире, для переправы морем в Брундузий.
В Риме между тем Цинна заставил избрать себя (85) в трети раз сряду в консулы, вместе с Папирием Карбоном, и сделал большие приготовления к предстоявшей войне с Суллою, об-явившим сенату о немедленном возвращении своем в Италию, как только кончит войну с Митридатом. Цинна и Карбон собрали значительный сухопутные и морские военные силы, равно военные и продовольственные запасы. Но жестокости Мария и после него Цинны принудили всех знатнейших и способнейших граждан искать убежища в армии Суллы, и хотя марианская или демократическая партия имела перевес в силах и средствах, но только Цинна и Серторий из среды её могли считаться полководцами, способными искусно и удачно вести войну. Партия же Суллы или аристократическая, уступая первой в силах, хотя число войск её в Диррахие и возросло уже до 50,000 чел., имела однако решительный над нею перевес в отличных воинских дарованиях главы своей – Суллы и многих, присоединившихся к нему, знатнейших римских граждан. Поэтому успех не мог быть сомнительным и действительно война в Италии продолжалась недолго ― и кончилась полным и совершенным торжеством Суллы.
В 84-м году Цинна и Карбон, заставив снова избрать себя в консулы, отправили часть войск морем в Иллирию и намеревались сами с остальною частью переправиться туда же и оттуда сухим путем двинуться в Эпир против Суллы. Но флот, везший эту последнюю часть войск, был отброшен бурею к берегам Италии, и войска решительно отказались от переправы через море и войны против своих соотечественников. Цинна хотел употребить свою власть для принуждения их к тому: но они взбунтовались и Цинна, – принужденный спасаться бегством, был убить близ Анконы одним из центурионов. Таким образом, из. двух способнейших полководцев марианской партии остался один Серторий: но он не имел довольно значения и веса, чтобы стать в главе марианской партии и управлять войною против Суллы. Сенат, чувствуя свою слабость и сознавая превосходство Суллы и его партии, хотел примирения с ними: но Карбон, столько же неспособный, сколько честолюбивый и жестокий, хотел во что бы ни стало войны с Суллою и одержал верх, к несчастью для Италии: ибо следствием этого были все ужасы, сопровождавшие эту междоусобную войну и торжество Суллы. 84-й год прошел однако с обеих сторон в переговорах и приготовлениях к войне.

§ 229. 1-й год войны в Италии (83). Действия Суллы в Кампании; – победа его при Теане; – действия его и легатов его, особенно Помпея.

В следующем 83 году новые консулы Корнелий Сципион и Норбан уже имели в Италии (по свидетельству Суллы в его записках) 440 когорт или 220,000 чел. пехоты, но, по непонятному ослеплению, не приняли никаких мер для обороны берегов Италии и воспрепятствования переправе и высадке Суллы. Вследствие того Сулла весною переправился с войском (5 легионами, не-сколькими вспомогательными ахейскими и македонскими войсками и 6,000 чел. конницы, всего около 50,000 чел.), на 1,200 судах из Диррахия чрез Адриатическое море, произвел высадку в Брундузие (по иным в Таренте, а может быть и в том и в другом) и оттуда дошел до самой Кампании, нигде ни встретив ни малейшего сопротивления, ни даже войск. Повсюду, напротив, он встречал со стороны жителей участие и содействие, и желая явить в себе освободителя Италии, вел свою армию с соблюдением строжайшего военного порядка. На этом походе к нему присоединились молодые: Гн. Помпей и Красс, столь знаменитые в последствии, и Метелл Пий, образовавшей в его пользу сильный отряд войск в Африке, часть которого, по изгнании своем оттуда, привел ему в подкрепление. Только при Теане, в Кампании, встречены были первые марианские войска, а именно армия, предводительствуемая бессмысленным Норбаном. Столь же искусный политик, сколько и хороший полководец, Сулла отправил к Норбану послов для переговоров. Но Норбан прогнал их самым грубым образом и это до такой степени ожесточило войска Суллы, что они немедленно и с величайшею яростью напали на армию Норбана и опрокинули ее с первого удара, взяли его лагерь и положили 7,000 чел. на месте, а Норбан с остальными бежал в Капую.
Победа эта еще более усилила преданность Сулле войск его и умножила его партию, марианской же, напротив, нанесла первый и сильный удар. Вторым было ловкое и удачное склонение Суллою на свою сторону (в чем он отличался особенным искусством) 20-ти-тысячной армии другого консула Сципиона, встреченной вскоре после победы над Норбаном и также близ Теана в Кампания. После этого и Серторий, находившийся в армии Сципиона, удалился в доставшуюся ему в управление Испанию и положил приготовить в ней и себе, и марианской партии, в низложении которой не сомневался более, убежище и опору для продолжения войны с Суллою. По удалении его, Сулле, всегда соединявшему в действиях своих энергию с необыкновенною хитростью, уже нетрудно было одолеть остальных, неспособных вождей марианской партии. Числительное- превосходство сил их заставило его однако иметь несколько отдельных отрядов, для противодействия им на разных пунктах. С этою целью, Метелла Пия он послал в цизальпинскую Галлию, а молодого Красса к марсам, для набора войск. Красс успел набрать у марсов большое число войск и действиями своими оказал большие услуги Сулле. Но 23-х летний Помпей далеко превзошел его в этом. Одаренный превосходными качествами ума и души, невольно снискавшими ему общие уважение и любовь, он приобрел многих приверженцев в Пицене, и сам собою, без всякого приказания Суллы, набрал для него в этой области 3 полных легиона, снабженных обозом и всеми необходимыми продовольственными и военными запасами. Затем, приняв начальствование над ними, он повел их на соединение с Суллою. Три марианских полководца, Брут, Цэлий и Карин, начальствуя каждый армиею, условились напасть на него соединенными силами. Но Помпей не дал им времени соединиться и разбил Брута отдельно; Цэлий же и Карин, вследствие происшедших между ними несогласий, разошлись в разные стороны. Консул Сципион также двинулся против Помпея: но и перед ним, как и перед Суллою, был покинут всею своею армиею. Наконец, разбив сильный отряд конницы под начальством Карбона, Помпей благополучно присоединил свои войска к армии Суллы и благодарный Сулла встретил его с величайшими почестями и послал в цизальпинскую Галлию в звании легата Метелла, действовавшего слабо и вяло. Все это, возбудив зависть Красса, положило первое начало вражде его с Помпеем в последствии.

§ 230. 2-й год войны в Италии (82). Действия Суллы и его легатов против марианцев; – сражение при Сакрипорте; – осада Прэнесты; – сражение при Риме.

В 82 году Карбон заставил в третий раз избрать себя в консулы, вместе с 26-летним сыном Мария, именем также Марием, и оба выступили в поле. Подробности действий их и других марианских полководцев против Суллы и его легатов: Метелла, Помпея, Красса и М. Лукулла (брата того, который был при Сулле в Грециии Малой Азии, и столь знаменитого в последствии) – неизвестны. Достоверно только то, что успех почти постоянно и всюду был на стороне Суллы, что партия последнего продолжала умножаться присоединением знатнейших граждан, бежавших из Рима, городов и областей Италии, и еще более усилилась, когда Сулла торжественным договором с народами Италии обязался вполне утвердить за ними права и преимущества римского гражданства. И в этих обстоятельствах победа, одержанная Силою над Марием при Сакрипорте (близ Прэнесты, что ныне Палестина), была третьим ударом, нанесенным Суллою марианской партии в Италии. Войска Суллы, атакованный Марием в то время, когда, после утомительного перехода, укрепляли лагерь, бодро и храбро бросились на них с одними мечами. Войска Мария оборонялись упорно: вскоре левое Мариево крыло стало уступать; при виде этого, 5 когорт и 2 турмы передались Сулле, а остальные Мариевы войска, смущенные тем, бежали в Прэнесту. Сулла преследовал их быстро и сильно и до 8,000 чел. взял в плен, а до 20,000 чел. истребил преимущественно под стенами Прэнесты, жители которой не впустили бежавших (Мария однако подняли на веревке на городскую стену).
Поручив Лукрецию Офелле осаду Прэнесты, Сулла двинулся наконец в величайшем порядке к Риму – и вступил в него без малейшего сопротивления, потому что марианская партия, хотя и грозная числом войск, была, уже почти вполне побеждена и не столько силою оружия, сколько недостатком способных с её стороны предводителей, и в особенности искусною политикою Суллы. Однако партия эта пыталась еще освободить Прэнесту; новые посылаемые ею с этою целью отряды были по частям разбиваемы либо самим Суллою, либо его легатами, и наконец главные предводители её удалились из Италии. За всем тем, у них были еще значительные силы в Италии, и сверх многих римских легионов, армия из 40,000 луканцов и самнитян, начальствуемая тремя храбрыми и опытными полководцами: Лампонием, Гуттою и Понцием Телезином, причинила немало беспокойства и страха Сулле и Риму. Тщетно пытавшись прорваться сквозь горные ущелья, оберегаемый Суллою, к Прэнесте, и зная, что Помпей приближался с тыла, Телезин, полководец предприимчивый и искусный, скрытным ночным движением успел ускользнуть от Суллы и Помпея, и, быстро двинувшись прямо к беззащитному Риму, совершенно неожиданно явился, к неописанному ужасу его жителей, перед коллинскими или квиринальскими воротами (porta Collina seu Quirinalis). Однако он не успел овладеть Римом: выехавшие из него на конях, для разведания, знатнейшие молодые граждане завязали с Телезином небольшое дело, а между тем из-под Прэнесты успели прискакать присланные Суллою 700 чел. конницы, вслед за которыми вскоре стали постепенно подходить и главные его силы, и по кратком отдохновении их он тотчас вводил их в бой под стенами Рима. Происшедшее вследствие того сражение, как по важности цели, так и по крайнему ожесточенно войск с обеих сторон, было самое упорное. Красс, начальствовавший правым крылом Суллы, опрокинул и совершенно разбил левое крыло Телезина, но, увлекшись преследованием, значительно удалился от Суллы. Лишенный его содействия и сильно теснимый Телезином, Сулла, лично начальствовавший левым своим крылом, держался лишь с величайшим трудом и никогда в жизни не находился в такой опасности. Тщетно ободрял и одушевлял он войска свои: с ослаблением сил их возрастал и беспорядок и наконец они принуждены были отступать в расстройстве и с уроном, однако не переставали сражаться и по наступлении ночи. Но после полуночи успех начал склоняться на их сторону (за недостатком сведений – неизвестно, по какой именно причине), а к рассвету армия Телезина была отчасти истреблена и отчасти рассеяна, лагерь её взят, а сам Телезин смертельно ранен (82).
Эта победа была последним и решительным ударом, нанесенным Суллою марианской партии в Италии, равно и остаткам италийского союза (образовавшегося в союзнической войне). Следствиями её были падение Прэнесты, подавление марианской партии проскрипциями и ужаснейшими убийствами в Риме и целой Италии, {В числе лиц, подвергшихся проскрипциям, находился и будущий герой, 18-ти летний Юлий Цезарь, племяник жены Мария (отца) и зять Цинны. Он спасся сначала помощью денег, а потом вследствие ходатайства у Суллы могущественных покровителей, которым Сулла уступил наконец, сказав однако, что они спасают будущего разрушителя своего дела и всей аристократической партии: ибо, прибавил он, Цезарь один стоить нескольких Мариев (Светоний).} и 2-х-летнее, неограниченное владычество Суллы, в звании бессменного диктатора, над римскою республикой, упроченное в Риме орвобождением 10,000 рабов, принадлежавших проскриптам, а в Италии – учреждением из ветеранов Сулловой армии военных поселений.

§ 231. Онончание войны Помпем в Сицилии и Африке (82–81).

После победы при Риме, вся Италия покорилась Сулле; но в областях находились еще значительные остатки марианской партии, под предводительством Карбона и Перперны в Сицилии, – Домиция в Африке и Сертория в Испании. Подавление последнего потребовало нескольких лет упорной войны, но первые были скоро и удачно побеждены Помпеем. По прибытии его в Сицилию, Перперна бежал, а Карбон был взят в плен и казнен, и Помпей, справедливостью к сицилийцам и соблюдением строгого порядка в войске, {Между прочим, дабы препятствовать войскам своим предаваться грабежу и убийствам, он запечатал их мечи.}, вскоре усмирил и покорил всю Сицилию (82).
Затем он отправился в Африку с 6-ю легионами, 120-ю военными и 800-ми перевозными судами, высадился частью в Утике и частью в Карфагене, и вскоре встретил Домиция Агенобарба, зятя Цинны, который, в союзе с Гиарбасом, царем одной части Нумидии, собрал многочисленное войско. Продолжительные и сильные ветер и дождь, и глубокая лощина с обрывистыми берегами, разделявшая оба войска, не позволили им тотчас вступить в бой и заставили Домиция под вечер предпринять отступление. Помпей искусно воспользовался этим мгновением, перевел свою армию через лощину и, ударив на армию Домиция, привел ее в расстройство, опрокинул, преследовал и уже в совершенной темноте взял приступом её лагерь. Сам Домиций был убит, а из 20-ти тысячной армии его спаслось едва 3,000 чел. (81). Столь решительная победа покорила Помпею всю римскую Африку, и затем, вступив в Нумидию, он, по убиении вскоре Гиарбаса, отдал эту страну Гиемпсалу, в звании союзника римлян, и возвратился в Утику, совершив весь поход в Африке и Нумидии в 40 дней. Из Утики Сулла отозвал его в Рим и, в награду за оказанные ему услуги, почтил его (бывшего только всадником) большим триумфом и прозванием Великого (80).

§ 232. Возобновление Муреной войны против Митридата в Малой Азии; – бой при р. Галисе; – прекращение войны Суллой (82–81).

Между тем как это происходило на западе, Митридат усмирил восставших колхидян и с целью усмирения также и восставших жителей Боспора киммерийского, собрал многочисленные: войско и флот. Мурена, страстно желавший триумфа, с радостью воспользовался этим случаем для возобновления войны с Митридатом, под предлогом, будто собранные им силы были назначены не против боспорцев, а против римлян, и, сверх того, что Митридат, вопреки договору с Суллою, занимал еще многие крепости в Каппадокии. Архелай, подозреваемый Митридатом, со времени сражения при Херонее, в измене ему в пользу римлян и спасшийся от него к Мурене; еще более утвердил последнего в его намерении. В 83 году Мурена, без всякого объявления Митридату войны, вступил в Каппадокию, истребил небольшой отряд Митридатовой конницы, овладел городом Команою каппадокийскою и разграбил в нем богатейший храм Беллоны. Митридат, не прибегая к оружию, жаловался римскому сенату на Мурену (82); но сенат приказал Мурене, гласно – прекратить, а втайне – продолжать войну, и Мурена двинулся к р. Галису и столице Митридатовой, Синопу. Митридат послал на встречу ему полководца своего, Гордия, с частью сил и сам последовал за Гордием с главными силами. Встретив Мурену на противоположном берегу Галиса, он силой перешел через эту реку и вступил с Муреной в бой, который был весьма упорен и вначале выгоден для Митридата, но кончился тем, что ни Митридат, ни Мурена не одержали победы и отступили, первый в Колхиду, а последний в Фригию. Причины этого, по недостатку исторических, сведений, неизвестны.
На следующий год (81) Сулла, приняв звание диктатора, запретил Мурене продолжать войну и послал Габиния для примирения Митридата с Ариобарзаном: то и другое было в точности исполнено по его воле.

§ 233. Сулла, как полководец.

В начале 79-го года Сулла добровольно сложил с себя диктаторское звание, а в начале следующего 78-го года умер в сельском уединении близ Кум, от жестокой болезни. Изверг душою, он был впрочем столько же искусный полководец, сколько хитрый политик и замечательный государственный человек. Все действия его, как политические, так и военные, всегда были основаны на глубоком соображении и верном расчете, и приводимы им в исполнение с постоянством, твердостью, энергией и уверенностью в успехе. В этом отношении он стоял выше Мария, действовавшего всегда и во всем преимущественно по побуждению бурных и изменчивых страстей своих. Деятельный и неутомимый, хитрый и осторожный, неустрашимый и отважный, Сулла соединял в себе, по словам Карбона, свойства лисицы и льва, но был еще опаснее своею хитростью, нежели своею отважностью. Он превосходно умел содержать свои намерения в тайне, приготовлять успех своих действий, решать оный сильным, неожиданным ударом, и искусными действиями в поле и бою, ласкательством, потворством, подкупом, убеждением склонять на свою сторону противных полководцев или их войска и снискивать любовь, преданность и доверие собственных войск, соблюдая однако между ними строгие военные подчиненность и порядок, и поддерживая в них отличный военный дух. Во всех своих полевых сражениях – как тактик, в осаде Афин и Пирея – как полиорцет, и в ведении войны в Греции, Малой Азии и особенно Италии – как полководец, он явил первостепенный и замечательные дарования и искусство, и по всем этим причинам достоин стать в числе лучших полководцев древности.

VI.
Война Серторианская (82–71).

§ 234. Действия Сертория и Метелла в Испании. (82–77)) – образ и искусство ведения войны Серторием.

Вскоре по прибытии в Испанию (см. выше § 229), Серторий вполне успел снискать в ней благорасположение и преданность народа – уменьшением податей, вождей народных – кротким и ласковым обхождением с ними, а всех вообще испанцев и особенно лузитанцев – необыкновенными бескорыстием и справедливостью и высокими качествами ума и души. В то же время он собрал и вооружил всех находившихся в Испании и способных сражаться римлян, построил всякого рода военные орудия и машины и большое число трирем, собрал продовольственные и военные запасы и сверх того сделал все необходимые приготовления к войне (83).
В следующем 82 году, узнав, что Сулла, овладевший Римом, послал против него сухим путем чрез Галлию Анния с армией, он занял проходы в Пиренеях 6-ю тысячами чел. пехоты, под начальством Ливия Салинатора. Но один пленник убил Салинатора, и войска его рассеялись, а Анний, перейдя через Пиренеи, принудил Сертория, не имевшего возможности держаться в поле, с 3,000 войск запереться в Новом Карфагене. Недолго однако оставался Серторий в этом городе, а именно столько времени, сколько ему нужно было, чтобы посадить войска свои на суда. После нескольких. неудачных попыток высадиться на берега Испании и Африки, он успел наконец произвести высадку на берега Мавритании и взятием Тингиса (ныне Танжир или Танжер) овладел всею окрестного страной. Здесь он получил посольство от лузитанцов, приглашавших его принять начальствование над ними против римлян, и немедленно отправился к ним с 2,600 римских и 700 африканских и разных других войск. С этою горстью людей, усиленною 4-мя тысячами чел. легкой пехоты и 700 человек конницы лузитанских, он искусно и удачно вел войну против четырех римских полководцев, имевших под своим начальством до 120,000 чел. пехоты, 2,000 стрелков и пращников и 6,000 чел. конницы, разбивал их по частям при каждой встрече и частью лично, а частью чрез своего храброго квестора Гиртулэя, одержал столь значительные и важные успехи, что в скором времени чрезвычайно усилился, подчинил себе большую часть Испании, объявил власть и правление Суллы незаконными, образовал в лагере своей армии сенат из 300 сенаторов и сам действовал в звании консула.
Замечательнейшим из римских полководцев, первоначально противопоставленных ему, был Метелл Пий, хотя и он имел два важных недостатка, а именно – был медлен и не умел вести малой войны в такой стране, как Испания, и против такого противника, как Серторий, который вел войну в тех же роде и духе, что и Вириат в свое время. Тщательно избегая общего боя, он беспрестанно тревожил Метелла частными, внезапными нападениями, не давал ему покоя, препятствовал ему добывать воду и фуражировать, преграждал ему путь в случае движения, нападал на него, как скоро он останавливался где-нибудь, отрезывал ему подвозы и морил голодом, если он осаждал какой-нибудь город, быстро отступал и исчезал, если он его преследовал, и затем снова появлялся с другой стороны. Следствием этого было то, что Метелл и без боя терпел все, что терпят побежденные, а войска его, утомленные такого рода войною, совершенно упадали духом. Наконец Метелл, чтобы поправить свои дела каким-нибудь важным успехом, осадил Лакобригу (в нынешней Старой Кастилии), главное складочное место Сертория. Но Серторий умел искусно и удачно снабдить осажденных водою, в которой они имели недостаток, напал из засады и разбил 6-ти тысячный отряд, посланный на фуражировку Метеллом, крайне нуждавшимся в продовольствии, и тем заставил его снять осаду и призвать на помощь Манилия, начальствовавшего в нарбоннской Галлии. Но Манилий с 3-мя легионами был на-голову разбит Серторием и бежал почти один в Илерду (ныне Лерида). Эта победа открыла Серторию вход в Галлию и он, проникнув до самых Альп, занял проходы в них (77), как для удержания римских войск, которые могли быть посланы против него из Италии, так и для внесения войны, при благоприятных обстоятельствах, в эту страну.
Все эти успехи Сертория еще более усилили преданность и доверие к нему испанцев и снискали ему общие с их стороны уважение и расположение, которые он еще усугубил, действуя на их суеверие и представляя себя под особенным покровительством богов. В особенности же он снискал любовь их тем, что собрал детей знатнейших между ними и заставил обучать их наукам и искусствам, дабы сделать их со временем достойными высших званий и должностей, а между тем дети эти служили ему заложниками. Пользуясь такого рода влиянием своим на испанцев, он дал им римские: вооружение и тактическое устройство, приучил их к военным подчиненности и порядку и образовал из них отличное, правильно устроенное и храброе войско. Высшие начальнические звания в войске он давал однако римлянам, потому что вовсе не имел намерения вооружать испанцев против Рима, но хотел только освободить Рим, посредством их, от тиранства аристократии. В отношении к этой последней, он был тверд и горд в неудачах, но, одержав победу, нередко сам предлагал положить оружие, лишь бы только ему было позволено жить на свободе и в покое, частным человеком, среди своих родных и ближних. При таких превосходных качествах Сертория, неудивительно, что он был столько же любим римлянами, находившимися в Испании, сколько и испанцами. Так Перперна, бежавший из Сицилии и Сардинии в Испанию (см. выше § 231), богатый и гордый аристократ, презирал Сертория, как человека низкого происхождения, завидовал его силе и славе и потому действовал совершенно отдельно от него. Когда разнеслась весть, что против Сертория в Испанию посылают Помпея, тогда войска Перперны (в числе 53 когорт) потребовали, чтоб он вел их к Серторию, грозя в против-ном случае сами уйти к нему. Перпевна нашелся вынужденным исполнить их требование: но лично сделал Серторию более вреда, нежели приведенное им подкрепление принесло Серторию пользы.

§ 235. Деиствия Сертория, Помпея и Метелла в Испании (77–75); – осада Лаврона; – сражения при Италики, Супроне и Сегонтии.

В то время, когда Серторий находился на высшей степени силы и славы в Испании, Помпей, доселе только простой всадник и частный человек, был послан против него (77) с армией в звании проконсула (пример невиданный и неслыханный у римлян). Он начал с того, что не только силой перешел через Альпы, но и устроил в них иную и более удобную дорогу, нежели та, которою следовал Ганнибал. В нарбоннской Галлии он отнял у Сертория все занятые им пункты и, перейдя через Пиренеи, появлением своим в Испании произвел такое сильное впечатление на римлян и даже на испанцев, что те и другие начали колебаться в верности Серторию. Но Серторий с первой встречи одержал над Помпеем такой успех, который немедленно изгладил это впечатление и утвердил подчиненных Серторию римлян и испанцев в прежней и даже большей еще покорности ему. Помпей, приблизясь к городу Лаврону (как полагают – недалеко от нынешней Валенсии), осаждаемому Серторием, хотел овладеть выгодною для осаждавших, но незанятою ими высотою. Но Серторий предупредил его, и Помпей, оставшись расположенным против него, надеялся обложить его самого со стороны поля. Узнав об этом, Серторий насмешливо обещал научить ученика Суллы, что полководец должен смотреть более назад, нежели вперед. Действительно, заняв означенную высоту главными своими силами, он оставил в прежнем своем лагере 6,000 отборных войск, которые, беспрестанно угрожая напасть на Помпея с тыла, препятствовали ему с своей стороны нападать на Сертория, дабы не попасть между двух частей неприятельской армии. Это поставило Помпея в большое затруднение: удалиться от города, который он пришел освободить, ему было стыдно, а освободить оный боем было невозможно. Нападение же Серториевых войск из засады на отряд Помпеевых фуражиров и почти совершенное истребление как его, так и посланного в помощь ему легиона, довершило неудачу Помпея и принудило осажденных сдаться Серторию на уговор. Серторий, даровав им жизнь, сжег однако их город, в глазах Помпея, дабы этим с самой первой встречи нанести чувствительный удар известности, славе и влиянию его, чего действительно и достиг. Затем армии с обеих сторон разошлись и расположились на зиму, Помпеева и Метеллова – в Пиренеях, где их всю зиму тревожил неприятель, а Серториева – в Лузитании.
В следующем (76) году Гиртулэй остался в бэтической Испании против Метелла, а Серторий двинулся в восточную Испанию (нынешнюю область Валенсию) против Помпея. Храбрый по недовольно осторожный Гиртулэй, сошедшись с Метеллом при Италике (близ нынешней Севильи), с раннего утра вывел войска свои из лагеря и построил лучшие в середине, а менее надежные по флангам. Но Метелл, продержав его под оружием и сильным зноем до самого полудня, выступил из лагеря с своими сытыми и свежими войсками против его войск голодных и утомленных, выдвинул оба свои крыла, легко разбил оба крыла Гиртулэя, затем напал на его центр с фронта и обоих флангов, и после упорного боя разбил и его. Гиртулэй потерял до 20,000 чел. убитыми, бежал и вскоре в другом бою был убит. Поражение и смерть его огорчили, но не устрашили Сертория, и он вскоре вознаградил неудачу с этой стороны важным успехом, одержанным с другой над Помпеем. Последний, разбив (близ нынешней Валенсии) Перперну, двинулся против Сертория. Оба искали боя, Серторий – для того, чтоб иметь одним противником менее, Помпей – чтобы ни с кем не делить победы. Близ города Сукроны (при устье нынешней р. Хукара, Xucar) и произошел упорный бой, в котором успех был на стороне Сертория везде, где он находился лично, сначала на правом, а потом на левом его крыле, в котором он и опрокинул совершенно правое крыло Помпея (причем сам Помпей едва не был взят в плен). Но правое крыло Сертория, по удалении его, было совершенно разбито легатом Помпеевым, Афранием, который, преследуя оное, взял и начал грабить лагерь Сертория. Однако Серторий, обратясь назад, прогнал его, и таким образом бой кончился с равным почти уроном и успехом, потому что с обеих сторон одно крыло было разбито, а другое одержало победу. Но успех вообще был скорее на стороне Сертория, нежели Помпея, и первый хотел уже на следующий день возобновить бой, когда присоединение к Помпею Метелла заставило его уклониться от боя, {При этом случае он насмешливо сказал: если бы не подоспела эта баба (Метелл), то я отослал бы мальчишку (Помпея) в Рим, наказав его как следует (разумея – розгами).} распустив свое войско, но назначив ему время и место сбора (что он делал очень часто). Затем Метелл и Помпей, действуя совокупными силами и с примерным согласием, долго и тщетно» старались принудить Сертория к общему бою; но он постоянно и искусно уклонялся от него, ведя малую войну, отрезывая Помпею и Метеллу подвозы и препятствуя им фуражировать. Недостаток в продовольствии принудил их наконец выйти в поле на фуражировку с целою армией. Серторий хотел воспрепятствовать их фуражировке и по необходимости принужден был вступить с ними близ Сегонтии в общий бой. Опрокинув и разбив Помпея на одном крыле, он поспешил на помощь Перперне, почти совершенно подавленному на другом крыле Метеллом. Но войска Метелла, видя его раненым, с таким ожесточением напали на Серториевых испанцев, что опрокинули и совершенно разбили их. Побежденный Серторий снова распустил свою армию и сам с небольшим числом храбрейших заперся в одном укрепленном городе и держался в нем до тех пор, пока не узнал, что армия его снова собралась в назначенном месте в достаточных силах. Тогда, пробившись сквозь неприятелей, он снова присоединился к своей армии и продолжал действовать по прежнему, как будто вовсе не был побежден, ведя малую войну столь деятельно, что Метелл, долго праздновавший победу над ним, наконец, дабы избавиться от него; прибегнул к низкому и постыдному средству, назначив 100 талантов за его голову.
О действиях его в следующем (75) году известно только то, что он, избегая боя тщательнее, а малую войну ведя деятельнее, нежели когда-либо прежде, принудил Помпея снять осаду Палланции, внезапно напав близ Калагуриса (ныне Calahorra, в Старой Кастилии) на неприятельский отряд, нанес ему урон в 3,000 чел. и вообще действовал с большим успехом, беспрестанными движениями и передвижениями и внезапными нападениями из засад до крайности утомил армии Метелла и Помпея, отрезал им все подвозы и с сухого пути, и с моря, и довел их до того, что они были принуждены удалиться, первая в дальнюю Испанию, а последняя в нарбоннскую Галлию.
В этом же году Митридат, готовясь возобновить войну с Римом, предложил Серторию союз, деньги и военные суда – за уступку Малой Азии. Но Серторий ни за что не хотел согласиться на уступку страны, завоеванной римским оружием, хотя крайне нуждался и в деньгах, и во флоте. Наконец однако между ним и Митридатом был заключен договор, по которому Серторий получил от Митридата 3,000 талантов и 40 военных судов, а Митридат от Сертория – полководца (Серториева сенатора Мария) и отряд Серториевых римских войск, и сверх того Серторий обещал по окончании войны уступить Митридату Вифинию и Каппадокию.

§ 236. Действия Сертория в Испании в 74–73 годах; – убиение его; – качества и достоинства его, как полководца.

Действия Сертория в 75-м году были последними блистательными военными подвигами в его жизни. Хотя он еще два года (74–73) продолжал вести войну в Испании, но действия его в ней уже не столько замечательны, сколько прежде. Силы его постоянно слабели вследствие частых измен и строгости его для наказания и прекращения их. Дух мятежа, вдохновенный недостойным, презренным Перперною в окружавших Сертория римлян и римские войска, принудил Сертория доверять более испанцам, нежели римлянам, что произвело еще большее неудовольствие между последними и взаимную ненависть между ними и испанцами. Многие заговоры против жизни Сертория, быв открыты, возбудили в нем недоверчивость, ожесточили его нрав, дотоле кроткий и благодушный, и заставили его быть чрезвычайно строгим. С каждым днем умножалось число врагов его, не только между римлянами, но уже и между испанцами. Наконец заговор, составленный Перперною, имел результатом убиение (в 73 году) доблестного Сертория, 8 лет с величайшими искусством и успехом, честью и, славой державшегося против двух лучших римских полководцев своего времени, наносившего им частые поражения и не побежденного, но павшего жертвой коварства и измены. Он подлинно был великий человек и великий полководец, равно чуждый и неги, и страха, умеренный в счастье, твердый в неудачах, необыкновенно смелый в соображениях и искусный в действиях в открытом поле, в военных хитростях, в пользовании местностью, в быстроте и скрытности движений, в ведении малой войны, во внезапных нападениях и в устроении засад. В этих отношениях он был вторым Ганнибалом и испанцы, еще памятуя славу великого полководца карфагенского, именем его обыкновенно величали Сертория. Он превосходно умел управлять умами и испанцев, и войск своих, щедро награждая заслуги и отличия военные, и кротко, с соболезнованием наказывая проступки. Одаренный от природы крепостью, силой и ловкостью те-лесными, и ведя жизнь простую, воздержную и деятельную, он был способен к перенесению величайших трудов, самых дальних и быстрых походов и продолжительного бдения, и даже в досуге не оставался праздным, но занимался охотой, доставлявшей ему близкое знание местности.

§ 237. Война в Испании по смерти Сертория (72–71).

Лучшим доказательством, высокого достоинства Сертория служить то, что по смерти его война в Испании хотя и продолжалась еще 2 года (72–71), но уже с постоянным неуспехом марианской партии и решительным перевесом Сулланской. Немедленно по убиении Сертория, Перперна старался захватить власть и начальствование над войском. Но привязанные к памяти Сертория испанцы с ужасом взирали на его убийцу и многие племена решились, лучше покориться Метеллу или Помпею. Наконец однако Перперна успел, отчасти ласкательствами и деньгами, отчасти угрозами и казнями, удержать войска под знаменами, а потом – и заставить признать себя главным предводителем, но не надолго. Вскоре он вполне доказал неспособность свою к начальствованию войсками и управлению войною, и небольшого труда стоило Помпею победить его. Помпей устроил засаду – и Перперна, с величайшею опрометчивостью позволив завлечь себя в нее, был взят в плен и казнен, а армия его наголову разбита и рассеяна (72). После этого остаткам марианской партии в Испании не оставалось ничего более, как прибегнуть к великодушию Помпея – и все города Испании, за исключением Уксамы (ныне Осма) и Калагуриса, поспешили покориться ему. Помпей осадил, взял и разрушил Уксаму, но Калагурис, осажденный Афранием, держался до тех пор, пока жестокий голод не принудил жителей его сдаться, после чего город был сожжен (71). Этим и кончилась Серторианская война, а с нею исчезли и последние остатки марианской партии, и партия сулланская осталась одна верховною властительницею республики, хотя и не надолго.