Фемистокл был непредсказуем, но его политические шаги, по Фукидиду, всегда были осознанными. Его уход из малоазийских морей, где формировалась Делосская лига, не означал потерю влияния; он просто сменил приоритеты.
Согласно древним источникам, Фемистокл работал над превращением Афин в мощную морскую державу, укрепляя верхние районы города и порт Пирей. Эти усилия, направленные на развитие морских структур, подтверждаются Фукидидом и другими авторами, описывающими восстановление Афин после нашествия персов, включая строительство знаменитых стен.
Укрепления завершились благодаря дипломатии и хитрости Фемистокла. Ученые считают правдивым рассказ о его миссии в Спарту, что подчеркивает важность Фукидида как главного источника (Фук. I 90, 3).
Фукидидовы темы повторяют Диодор и Непот, почти не отступая от оригинала V века (Диодор XI 39–40, 4; Непот. Фем. 6, 2 слл.). Они тоже рассказывают о попытках спартанцев сорвать строительство стен в Афинах, опасаясь усиления Афин, но оправдывающихся стратегическими соображениями из–за возможной новой угрозы персов. Строительство стен проходило быстро, с участием всех горожан и использованием любых материалов. Укрепления завершились благодаря дипломатии и хитрости Фемистокла. Ученые считают правдивым рассказ о его миссии в Спарту, что подчеркивает важность Фукидида как главного источника (Фук. I 90, 3).
Фукидидовы темы повторяют Диодор и Непот, почти не отступая от первоисточника V века (Диодор XI 39–40, 4; Непот. Фем. 6, 2 слл.). Они тоже рассказывают о попытках спартанцев сорвать строительство стен в Афинах; они опасались усиления Афин, но ссылались на угрозу нового вторжения персов в Аттику. Строительство стен проходило быстро, с участием всех горожан и использованием любых материалов.
Хитрые планы Фемистокла согласуются у Фукидида, Диодора и Непота. Другие источники, Юстин и Фронтин, добавляют мелкие детали, утверждая, что Фемистокл притворяется тяжело больным во время пути в Пелопоннес или сразу по прибытии в Спарту, чтобы выиграть время для завершения строительства городских стен.
Но Андокид, Феопомп и Плутарх предлагают версии, отличающиеся от Фукидида, предполагая возможность существования иных трактовок событий. Андокид и Феопомп соглашаются, что успех афинского посольства был достигнут подкупом, а не обманом. В версии Андокида спартанцы были подкуплены, чтобы не наказывать афинских послов за тайное строительство стены, а в версии Феопомпа взятку получили эфоры, чтобы не мешать укреплению города. Плутарх записывает вариант Феопомпа, противопоставляя его общепринятому рассказу Фукидида об обмане, но не отдает предпочтение ни одной из версий. [1]
Плутарх предлагает еще одно важное соображение. Уже Фукидид отмечал, что Спарта начала действовать против строительства в Афинах скорее под давлением союзников, чем по собственной инициативе. Историк утверждает, что спартанцы предпочли бы видеть Афины и другие города вне Пелопоннеса без стен, но именно их союзники опасались неожиданного роста морской мощи Афин, представляя себе потенциальную угрозу для всех, особенно учитывая смелость афинян в войне с мидянами (Фукидид I, 90, 1). Свидетельство Фукидида находит слабое отражение в речи Демосфена «Против Лептина» (XX, 73), где упоминается прибытие анонимных посольств в Спарту, которые жаловались на строительство укреплений в Афинах. [2] Плутарх также подтверждает это сообщение, добавляя, что эгинцы высказали жалобы через их посланника Полиарха (Them. 19, 2: Когда спартанцы жаловались, что Афины строят стены вокруг города, а Полнарх, специально посланный с Эгины, обвинял их, Фемистокл отрицал, что строят). Возможно, этот рассказ основан на работе Феопомпа, который уже использовался как дополнение к Фукидиду.
Единство рассказа Фукидида лишь слегка нарушается вариациями древней традиции, сохранённой Андокидом, Феопомпом и Плутархом. Постепенно уменьшается число участников афинской делегации: сначала это Фемистокл и Аристид у Аристотеля и Динарха, затем только Фемистокл у более поздних авторов. [3] Однако известно, что Фукидид вместе с двумя лидерами посольства упоминает, как участника также Аброниха, сына Лисикла (I 91, 3: ибо уже прибыли к нему (к Фемистоклу) его коллеги–послы, Аброних, сын Лисикла, и Аристид, сын Лисимаха, с сообщением, что стена почти построена).
В переписке Фемистокла также упоминается посольство в Спарту, но кратко и сжато. В письме 4 автор, спасаясь бегством из Аргоса, обращается к Аброниху, своему другу, с просьбой быть начеку. Он объясняет, что спартанцы контролируют Афины и принимают там решения против своих врагов. В такой обстановке опасно было противостоять Спарте и поддерживать связь с Фемистоклом. Автор говорит, что причина их гнева одинакова как для него, так и для его друга, потому что они оба участвовали в том посольстве, которое хитростью добилось того, что город был окружен стенами. Их коллега по посольству, Аристид Справедливый, который заслуженно получил это прозвище среди греков, похоже, хочет помириться со спартанцами, объединившись с ними против Фемистокла и Аброниха (Them. ep. 4, 3.11).
Гнев спартанцев обрушился на участников посольства, кроме Аристида, который заключил соглашение с филоспартанцами и антифемистокловцами. В письме 4 Фемистокл уверяет Аброниха, что не даст спартанцам торжествовать, напомнив им о своей роли в посольстве, которое они ненавидят за обман (ер. 4, 17). Позже он жалуется на своё положение изгнанника в Аргосе, задаваясь вопросом, зачем ему было рисковать жизнью от лакедемонян ради Афин после победы над персами (4,1-3, 8).
Только Фукидид и автор писем упомянули двух соратников Фемистокла по посольству — Аброниха и Аристида. Аристотель и Динарх назвали только Фемистокла и Аристида. Но только Фукидид и автор писем упоминают Аброниха. Геродот уже знал его как «сына Лисикла» и отметил его роль посредника между войсками, сражавшимися при Фермопилах, и флотом у Артемисия. Именно Аброних сообщил союзному флоту у берегов Эвбеи о поражении спартанцев под командованием Леонида (Геродот, VIII, 21).
Фукидид тоже называет Аброниха «сыном Лисикла». Сведения о его происхождении из прибрежного дема Ламптры подтверждены находками остраконов. Для эпистолога он просто Аброних, но контекст предполагает, что он знает и отчество. Анонимный автор знал, что отец Аброниха — Лисикл. В том же письме 4 Фемистокл вспоминает о несостоявшихся брачных планах: одна из его дочерей должна была выйти замуж за сына Аброниха, Лисикла, что, наряду с дружбой и сотрудничеством, побудило Фемистокла попросить Аброниха защитить его семью в Афинах (ер. 4, 24).
Зависимость автора писем от источника, схожего с Фукидидом, заметна в упоминаниях миссии троих в Спарту, где акцент постепенно смещается на Фемистокла как главного участника посольства. Точное знание родословной малоизвестного Аброниха также подтверждает использование надежного источника. В письмах отсутствуют отклонения от фукидидовских описаний, и ссылки на миссию в Спарту кратки, без элементов, характерных для Андокида, Феопомпа и Плутарха.
Тема вражды спартанцев к Фемистоклу и афинянам, поднимаемая Фукидидом, повторяется и в письмах. Фукидид описывает решительность Фемистокла, который использовал свою популярность среди спартанцев, чтобы выиграть время для строительства стены в Афинах. Он пожертвовал своей славой и уважением, завоеванным в войне с персами, и недавней овацией в Спарте, чтобы завершить стройку. [4] Когда спартанцы узнали правду, им пришлось смириться с фактом. Слушая его, они верили Фемистоклу из–за дружбы, которую питали к нему, но когда другие прибывали и открыто заявляли, что стена строится и уже выросла, им не оставалось ничего другого, кроме как поверить (Thuc. I 91, 1).
К обману со стеной добавляется ещё один — Фемистокл попросил прислать спартанских послов якобы для проверки состояния дел, но на самом деле планировал взять их в заложники для своего безопасного возвращения. Когда правда открылась, Фемистокл уверенно заявил о независимости Афин. Лакедемоняне внешне не выразили недовольства, но внутренне затаили обиду. «Лакедемоняне, услышав это, открыто не выказали своего гнева против афинян … однако, так как их намерения были расстроены, они тайно раздражались» (Фук. I, 92, 1).
Комментатор Аристофана тоже отмечает раздражение спартанцев из–за строительства стены в Аттике, связывая их недовольство с последующими обвинениями Фемистокла в заговоре с Павсанием. Спартанцы решили судить Фемистокла, считая его участником заговора (Schol. ad Aristoph, Eq. 814 После бегства Ксеркса спартанцы обвинили своего царя Павсания в измене и убили его. Он был сыном Клеомброта и Алкафои. Спартанцы были недовольны Фемистоклом за строительство стен вокруг Аттики. Они решили судить Фемистокла, утверждая, что он участвовал в заговоре вместе с Павсанием). Однако в древней традиции этот эпизод описан слабо, лишь в письмах Фемистокла содержится упоминание гнева спартанцев из–за обмана.
Враждебность Спарты здесь направлена против всей афинской делегации, что совпадает с данными Фукидида. Аристид, «из Алопеки [5] скорее по характеру, чем по дему», пытался урегулировать конфликт путем соглашения со спартанцами, оставив своих старых товарищей. Фемистокл вновь упоминает, что спартанцы «очень обрадовались бы, если бы я заплатил за то, за что они начали меня ненавидеть за наше совместное с тобой (то есть с Абронихом) посольство».
Окончательный вывод показывает, что при доминировании версии Фукидида, существование альтернативной версии маловероятно. Псевдо–фемистокловские письма зависят от Фукидида, не выходя за рамки фукидидовской традиции. Плутарх менее информативен, но содержит уникальные элементы, отсутствующие у Фукидида и в письмах.
И, наконец, стоит упомянуть, что Аброних, несмотря на непопулярные действия, сохраняет сходство с Фемистоклом в поведении и взглядах, что видно из писем.

---

[1] У Диодора и Непота Фемистокл отправляется с товарищами, но их имена не упоминаются. У Диодора они едут в Спарту вместе (XI 39, 5; 40, 1). У Непота Фемистокл сначала едет один, а остальные должны были отправиться позже, когда стена вырастет. — Iust. I 15, 6: «Теперь они вместе отправились в путь…» Front. I 1, 10: «Он прибыл в Спарту. Там он притворился больным и задержался». Andoc. III (De pac.) 38: «Втайне от пелопоннесцев они построили стены, а затем купили у лакедемонян прощение за свои действия». — Плутарх (Them. 19, 1) упоминает Феопомпа (FGrHist 115 F 85): «Как говорит Феопомп, он подкупил эфоров, чтобы они не возражали, но большинство говорит, что он просто обманул их». Аристотель тоже говорил о подкупности эфоров (Polit. II 1270 b 10).
[2] По мнению Кагана (Kagan, 1969), спартанцы могли бы проигнорировать укрепления Афин, стремясь забыть о войне и вернуться к мирной жизни, «но их союзники настаивали на принятии мер». В число этих союзников Каган включает Эгину, Мегару и, возможно, Коринф. Штайнбрехер (Steinbrecher, 1985) подчеркивает напряженность в отношениях между Афинами и Спартой еще до персидских войн, во время которых вражда приостановилась. Из–за инцидента со стеной, вероятно, впервые возобновилось прежнее недовольство.
[3] Arist. Ath. Pol. 23, 34: Аристид, сын Лисимаха, и Фемистокл, сын Неокла, были вождями народа. Они вместе восстановили стены города, хотя у них были разногласия друг с другом. Dein. I (In Demosth.) 37: Аристид и Фемистокл построили стены города… Об одном Фемистокле и его главной роли в управлении событиями см. Plat. Gorg. 455 d; Isocr. XV (De perm.) 307; Demosth. XX (In Lept.) 73; Just. II 15, 1-12; Plut. Them. 19, 1-3; de glor. Ath.) 348 Ὁ; Polyaen. I 30, 5; Front. I 1, 10; Ael. v. h. III 47; Aristod. FGrHist 104 F 5. Наконец, присутствуют безымянные спутники посольства Фемистокла, которым, однако, не отводится активная роль. Diod. XI 39, 5; 40, 1; Nep. Them. 6, 5 – 7, 3; schol. ad Aristoph. Eq. 814.
[4] Her. VII 124, 2.3; Thuc. I 74, 1; Plut. Them. 17, 3; Diod. ΧΙ 27, 3; cfr. Thuc. I 91,1; Plut. Them. 19, 1 Для определения хронологии посольства в Спарту античная традиция дает нам несколько указаний: после того как персы покинули Аттику (Thuc. 1 89, 3; Paus. 1 2, 2; Aristid. XLVI [pro quati.] 276 Dindorf), после битвы при Платеях (Diod. XI 39, 1) и после Микале (Thuc. I 89, 1; Iust. II 15, 1). Однако стоит отметить, что Диодор (XI 39-40, 4) рассказывает об этом событии под архонтским годом 478/477. Современные исследования указывают на зиму или начало весны 479/478 года.
[5] Алопека по–гречески звучит как «лисица», то есть Аристид имел природу этого зверя. — Исихаст