В переписке Псевдо–Фемистокла предсказуемо присутствует подробное и распространенное прославление победных действий против варвара. Наряду с общим воспоминанием о «великих и славных подвигах» и достигнутых морских победах (см., например, Them. ep. 9, 5-6; 13, 7), присутствуют более точные упоминания Артемисия и Эвбеи, а также Саламина (см., например, Them. ep. 9, 5; 11, 1; 13, 5; 20, 13, 32 и 34) — по сути, тех сражений, которые рассматриваются как исключительная заслуга Фемистокла. Роль афинянина в военных событиях затем уточняется как роль стратега, консула, царя, простата, даже как роль наварха с царской властью (Them. ep. 20, 21), то есть командира с такими же полномочиями, как у царя (Them. ep. 9, 4-5; 13, 10; ср. 11, 3 (стратег); 9, 5 (консул); 11, 6; 13, 10 (царь); 9, 2-3 (простат)).
И снова имя Фемистокла приравнивается к имени стратега, когда Каллию, отъявленному врагу афинянина, ставится в вину его неспособность добиться избрания стратегом «даже после Фемистокла» (Them. ep. 9, 4).
Так же символическое значение имени Фемистокла, намекающее на точное определение победителя над персами, упоминается в одном месте письма 11, где афинянин предстает как тот, «кого знает большинство людей этого времени». И так же, с еще большей настойчивостью, этот же смысл проявляется в словах, обращенных к нему Артаксерксом в письме 20: «О, афинский гость, в моем доме уже много говорили о тебе: ты — персидская катастрофа Саламина, ты был на устах у всех» (Them. ep. 20, 35). И опять, аналогичное значение прослеживается в словах, сказанных ему Великим Царем, который стремится подтвердить личность незнакомца, представшего перед ним: «Ты действительно тот самый Фемистокл, которого персы называют тем, кто помешал мне и моему отцу править греками?»
Имена Артемисия и Саламина, таким образом, были неразрывно связаны с харизмой Фемистокла в глазах древней традиции. Благодаря ему и рискам, которые он принял ради Греции (см. Them. ep. 11, 1; 20, 32), афиняне теперь сохраняют свою свободу, включая ту, которую они могут использовать для изгнания и возвращения обратно кого угодно, если им это покажется нужным (Them. ep. 20, 32). Но недавно изгнанный Фемистокл, который следит за развитием политических настроений афинского демоса из Аргоса, несмотря ни на что, все еще готов сражаться уже не как наварх или стратег, но как изгнанник предлагая Афинам более зрелый и обогащенный опыт и тем самым восстанавливая незаменимые и привилегированные связи (см. Diod. XI 19, 5; Plut. Them. 7, 4; Them. ep. 13, 5; 20, 13)!
Отсюда Адмет выносит свой личный и интуитивный приговор по обвинению в медизме со стороны прибывших афинских и спартанских посланников: «…я бы оправдал Фемистокла. И я считаю, что битвы при Артемисии и Саламине обязывают меня к этому» (Them. ep. 13, 10). В упоминаниях у анонимного автора писем нет преувеличения или противоречий с Геродотом, хотя последняя явно стремится минимизировать значение действий Фемистокла (по этой проблеме см. краткий анализ у Пиччирилли 1983; для дополнительной информации см. Найт 1970; Форнара 1971; Подлеки 1975; Ленардон 1978; Фрост 1980).
Хотя формально главнокомандующим панэллинского войска был Эврибиад, из повествования Геродота неоднократно становится ясно, что реальное руководство осуществлял афинянин Фемистокл. В нем отчетливо прослеживается не только стратегия при Темпе во Фракии (Геродот VII 173), но и фемистоклова стратегия в событиях Артемисия: начиная с выбора места сражения, инициативы (связанной с этнической пропагандой) по отношению к ионянам и карийцам, до координации действий в момент отступления (см. соответственно Геродот VIII 4 и далее; VIII 19, 22; VII 19). Наконец, события Саламина слишком хорошо известны, чтобы их здесь повторять. Достаточно отметить, что везде неизменным действующим лицом является Фемистокл, хотя иногда его роль была скрыта за фигурами вроде Мнесифила (Гер. VIII 57 и далее). Все же из противостояния со спартанцами и коринфянами, из сообщения, переданного Сикинном великому царю, из речи Фемистокла перед битвой и инструкций, которые он дал для боя, видно, что все указывает на то, что Фемистокл, как в общественном мнении, так и у Геродота, считается единственным истинным руководителем панэллинских сил в битве при Саламине (Гер. VIII 74 и далее, 122 и далее). Как корабль афинского полководца нес имя стратега, видимое всем бойцам (Гер. VIII 123), так и на Истме осознание адмиральства, фактически и морально поддерживаемого Фемистоклом, было в сердцах всех, когда после ухода персов лишь зависть помешала им договориться о награждении Фемистокла за доблесть. Однако, что еще пишет Геродот (VIII 124): Фемистокл был прославляем по всей Греции и считался самым мудрым человеком, хотя ему пришлось ждать выдающихся знаков почета, присужденных ему лакедемонским правительством, прежде чем получить заслуженное признание своей победы.