«Но я, который был для них Пифией (и действительно, так они называли меня, когда я объяснил им пророчество)…»
Эта фраза взята из писем Фемистокла (Them. ep. 8, 14), и она показывает, как крепко в сознании людей засела идея, что он был настоящим мастером толкования загадочных пророчеств. Всё началось с Геродота (VII, 140–141), который рассказал, как летом 481 года до н. э. Дельфийский оракул посоветовал грекам не сопротивляться персам, а спрятаться подальше, мол, ищите спасение «в самой глубине земли». Афиняне, конечно, не особо вдохновились этим советом и снова обратились к богу с мольбой. На этот раз Пифия дала им другой ответ, сказав, что деревянный забор — это их единственный шанс на спасение, добавив нечто загадочное про Саламин и потерю сыновей жен. Тут–то и вступил в игру Фемистокл. Он взял и перевернул всю эту историю вверх дном, объяснив, что деревянный забор — это не что иное, как их флот, и что Саламин — это место, где они смогут победить, а не проиграть (Herodotus, VII, 143; Them. ep. 8, 24).
Интересно, что в разных источниках время, когда Фемистокл сделал своё гениальное толкование, варьируется. Кто–то говорит, что это произошло летом 481 года (Геродот), кто–то — летом 480 г., после экспедиции в Темпе и сосредоточения афинян в Артемисия (Nep. Them. 2, 6 ff.), кто–то — после битвы при Фермопилах и Артемисия (Plutarch, Them. 10, 3). Но суть остаётся той же: Фемистокл показал себя настоящим гуру интерпретаций. Правда, нигде больше не встречается сравнение его с Пифией, кроме как в его собственных письмах. Зато есть упоминание, что он умел вести афинян как настоящий мудрец (Nicolaus, Progymnasmata, X, 11). А уж Фукидид (I, 138, 3) вообще считал его одним из самых умных и прозорливых политиков своего времени.