Книга Вторая

1. Между тем как Цезарь, о чем уже сказано выше, находился на зимних квартирах в ближней Галлии, доходили до него частые слухи, подтвержденные и письмами Лабиена, что все Белги, - а они, как мы видели, занимали третью часть Галлии, - составляют союз против народа римского, и скрепляют его взаимною дачею заложников. Причиною этого были следующие обстоятельства: во-первых, Белги опасаются, как бы, по усмирении всей Галлии, римское войско не обратилось на них. Во-вторых, много содействовали к этому убеждения некоторых Галлов. Одни из них, не желая водворения в Галлии Германцев, неохотно в враждебно смотрели на то, что римское войско зимует, и как бы осваивается в Галлии, Другие, по легкомыслию и ветрености, ждали перемен; особенно те, которые, пользуясь своих влиянием и возможностью держать наемное войско, присваивали над своими соотечественниками царскую власть; при господстве же Римлян, они не могли так свободно приводить в исполнение свои честолюбивые замыслы.
2. Вследствие таких слухов и писем, Цезарь набирает два новых легиона в ближней Галлии. С наступлением лета, он их отправляет в дальнюю Галлию под начальством К. Педия легата. Сам он отправился к войску, когда в поле стало довольно кормов; Сенонам и другим Гальским племенам, жившим по соседству с Белгами, Цезарь приказал разведывать и давать ему знать обо всем, что у них происходит. Известия все говорили об одном, что Белги собирают войско и сводят его в одно место. Тогда Цезарь решился действовать, и на двенадцатый день выступить в поход. Озаботясь о том, чтобы в подвозе провианта не было недостатка, Цезарь снял лагерь и, после 15-ти дней похода, прибыл к границам Белгов.
3. Движение Цезаря было так быстро в приход его так неожидан, что Ремы, первое племя Белгов со стороны Галлии, отправили к нему послов, знатнейших лиц - Ицция в Антеброга. Именем своих соотечественников, они сказали Цезарю: "что отдают себя и все свое на волю в произвол римского народа, что они не принимали участия в общем союзе Белгов против Римлян; готовы они дать заложников, исполнить все, что будет приказано от Цезаря, пустить его войско в свои города, снабдить провиантом и всем, в чем оно будет иметь нужду". При этом послы Ремов сообщили известие: "что все Белги взялись за оружие, что Германцы. живущие по сю сторону Рейна, присоединились к ним, и что всеобщее воодушевление таково, что племя Суессонов, родственное и одной крови с Ремами, пользующееся с ними одними и тени же правами и законами, признающее одну и ту же власть и одних начальников, не смотря на все их убеждения, пристало к общему союзу Белгов.
4. Цезарь расспрашивал послов о том, какие именно племена взялись за оружие, в как велики их силы на войне, и узнал следующее: "большая часть Белгов - германского происхождения; предки их, давно перешедши Рейн, поселились здесь вследствие плодородия почвы, вытеснив отсюда коренных жителей, Галлов. Одни Белги изо всех племен Галлии, когда, на памяти наших предков, Кимвры в Тевтоны поработили было всю Галлию, отразили их с успехом от своих пределов. Вследствие этого воспоминания, они, относительно военного дела, пользуются большею славою, и не менее и сами думают о себе в этом отношении. О числе их послы Ремов брались сообщить нам верные в подробные сведения; вследствие их родственных отношений с Белгами, они знали, сколько каждое племя обещалось на общем сейме выставить воинов. Первое место между Белгами, по могуществу, влиянию и многолюдству, занимают Белловаки; они могут выставить до 100,000 человек; они из этого числа обещали 60 тысяч отборного войска с тем, чтобы им принадлежало главное распоряжение войною. За Белловаками следуют Суессоны, соседи их, Ремов; обширная их область отличается плодородием. У них еще недавно, на нашей памяти, был царем Дивитиак, могущественнейший в Галлии; он простер свою власть не только на большую ее часть, но и на Британию. Теперь у них царем Гальба. По испытанному его благоразумию и храбрости с общего совета, ему вверено начальство на войне. У Суессонов 12-ть городов; они обязались выставить на войну 50,000 человек. Столько же обещались Нервии, самое отдаленное и дикое из племен Белгов. Атребаты дадут 15,000; Амбианы - 10,000; Морины - 25,000, Менапии - 9,000, Калеты - 10,000, Верокассы и Веромандуи - столько же, Адуатики - 19,000. Кондрузы, Эбуроны, Церазы, Пеманы, известные под общим именем Германцев, по их мнению, могут выставить до 60-ти тысяч человек.
5. Цезарь ласково обошелся с Ремами, приветливо говорил с ними; только потребовал, чтобы к нему явился весь их сенат, и чтобы дети первых семейств были отданы ему в заложники. Все это было в точности исполнено в назначенный срок. Между тем, Цезарь тщательно внушает Дивитиаку, какая общая опасность угрожает и Римлянам, в всей Галлии, если силы врагов соберутся вместе, и указывает ему на необходимость разделить их. Этого же достигнуть. можно, если войска Эдуев нападут на землю Белловаков и станут ее опустошать. Поручив ему это, Цезарь отпустил его. Между тем все войска Белгов, собравшись в одно место, двинулись навстречу Римлянам и находились уже не в дальнем от них расстоянии. Узнав об этом от своих разъездов и из показаний Ремов, Цезарь перешел реку Аксону, составляющую крайнюю границу Ремов, в стал за нею лагерем. Тут он вмел в виду защитить берегом один фланг своей армии в вместе обезопасить ее тыл; таким образом, подвозы съестных припасов от Ремов и из прочей Галлии могли подходить к нему беспрепятственно. Через Аксону был мост; для оберегания его поставил Цезарь отряд, а на другой стороне реки - легата К. Титурия Сабина, с шестью. когортами; лагерь обнес валом, вышиною в 12 футов, в рвом, глубиною в 22 фута.
6. В 8-ми милях от лагеря Цезарева находился город Ремов - Бибракт; на него обратились первые усилия Белгов и в этот день с трудом устоял город. У Галлов и Белгов осада городов производится одним в тем же образом. Окружив город войском со всех сторон, они бросают во множестве на стены камни и стрелы, и тем стараются прогнать с них защитников; потом, прикрыв себя черепахою из щитов, они подходят к воротам в подрывают стену. Успех такой осады тем вернее, что почти никогда осажденные не могут выдержать града стрел и камней, и вынуждены бывают оставить стену. На этот раз ночь положила конец осаде. Рем Ицций, тот самый, который был послом у Цезаря, начальствовавший в то время в городе и пользовавшийся уважением в любовию его сограждан, отправил гонцов к Цезарю, давая ему знать, что город, если ему не будет прислано на выручку войско, не может долее держаться.
7. В полночь Цезарь посылает на помощь городу нумидских и Критских стрелков и балеарских пращников; проводниками этому вспомогательному отряду служили посланные Ицция. С прибытием их, осажденные Ремы ободрились и оборонялись с новым мужеством; а во той же причине осаждающие потеряли надежду взять город. Вследствие этого, они не долго оставались под городом, а, опустошив его окрестности и предав огню все села и строения, какие только могли захватить, обратили все свои силы к лагерю Цезаря. В расстоянии от него менее двух миль, расположились они лагерем, который, как можно было судить по разведенным огням и дыму от них, протянулся более, чем на 8 миль.
8. Сначала Цезарь вследствие и значительности сил неприятеля и молвы об его отличной храбрости, решился приостановиться сражением; но ежедневно в легких стычках конницы он испытывал и силы неприятеля, и смелость своих воинов. Убедясь, что наши ни в чем не уступят врагу, он избрал перед лагерем, для устройства боевого строя, от природы удобное и благоприятное место. Холм, на коем расположен был наш лагерь, мало-помалу возвышался над равниною; в ширину имел он именно столько пространства, сколько требовалось для расположения на нем войска в боевом порядке; по обе же стороны он имел скаты, а спереди к равнине опускался, мало-помалу, едва приметною наклонностью. Цезарь обе стороны холма прорезал широкими поперечными рвами, в длину шагов на 600; по концам рвов он сделал укрепления и поставил на них метательные орудия. Все это было сделано с тою целью, чтобы превосходный числом неприятель не воспользовался своею многочисленностью и не обошел фланги армии Цезаря во время битвы. Устроив все это, Цезарь оставил в лагере два легиона, недавно им набранные, для того, чтобы они могли подать помощь там, где нужно будет; а шесть легионов, составлявших остальное его войско, расположил в боевом порядке перед лагерем. Неприятели также вывели свои войска из лагеря, и выстроили их в боевом порядке.
9. Между войсками нашим и неприятельским, находилось небольшое болото. Неприятель ждал, чтобы наши первые его перешли; наши же хотели напасть именно тогда, когда неприятель станет его переходить. В ожидании же происходили схватки конницы. Так как ни та, ни другая сторона не решалась перейти первая, то Цезарь, довольствуясь перевесом наших в бывшем сражении обеих конниц, отвел войска в лагерь. Неприятель же немедленно обратился к реке Аксону, которая, как мы сказали выше, протекала позади наших лагерей; тут он пытался, воспользовавшись найденными бродами перевесть часть своих сил через реку с тем, чтобы овладеть укреплением, которым начальствовал К. Титурий легат, и разрушить мост. В случае же неудачи нападения неприятель хотел опустошить поля Ремов, которые были нам весьма полезны к ведению войны, и отрезать подвоз съестных припасов вашему войску.
10. Титурий дал знать об этом Цезарю и тот немедленно повел к нему всю конницу, легко вооруженных Нумидов, пращников в стрелков; перешед мост, они встретили неприятеля. Дело в этом месте произошло жаркое. В то время, когда неприятель, взойдя в реку, покушался ее перейди, наши перебили у него много людей. Тщетно неприятель с величайшею смелостью по грудам своих же тел, пытался перейти реку, град стрел вынудил его остановиться. Тогда, неприятель, видя невозможность овладеть городом и перейти реку, или напасть на наше войско при благоприятных для себя условиях местности, испытывая при том же недостаток в съестных припасах, собрал общий совет и постановил на нем за лучшее разойтись всем по домам, с тем чтобы при первом нападении Римлян на какое либо племя Белгов, все спешили на помощь, полагая с большею пользою вести войну в своих пределах и пользуясь хлебом и всем нужным дома. Много содействовало к этому решению между прочими причинами известие, что Дивитиак, с войском Эдуев, приближается к области Белловаков. Ничто не могло долее удержать Белловаков и они пошли защищать свои дома.
11. Решившись на это, они, во вторую стражу ночи, выходят из лагеря с шумом, безо всякого порядка, не признавая ничьего начальства и распоряжения; каждый поспешал сам по себе домой, идя, где ему вздумалось. Таким образом удаление Белгов более походило на бегство. Цезарю лазутчики его тотчас дали знать о происходившем; во ему такое действие со стороны Белгов казалось необъяснимым, и он подозревал тут военную хитрость, а потому в пешему и конному войску не велел выходить из лагеря. Да рассвете, получив более точные и подробные известия от передовых разъездов, Цезарь послал в погоню за неприятелем всю конницу, вверив ее начальству легатов К. Педия и Л. Аурункулея Котты; а Т. Лабиену легату велел идти за конницею с тремя легионами. они нагнали задние ряды неприятеля, теснили их и били на пространстве многих миль; последний строй неприятеля наконец остановился, и сильно и с успехом отражал натиск ваших; но те из Белгов, которые были впереди, полагая себя вне опасности не признавая ничьего над собою приказания, заботясь только о себе, услыша военные клики, разорвали свои ряды и искали спасения в одном бегстве. Таким образом наши убивали врагов безо всякой опасности в течении всего дня. С наступлением сумерек, по данному приказанию, они оставили преследование и возвратились в лагерь.
12. На другой день Цезарь, не давая неприятелям опомниться от поражения и страха, повел войска в область Суессонов, граничащую с землею Ремов. Сделав длинный переход, он подошел к городу Новиодуну[1]. Он пытался было овладеть этим городом внезапным нападением, по слуху, что в нем нет защитников; но при ширине рва и вышине стены, несмотря на малочисленность осажденных, не мог взять город. Тогда Цезарь укрепил лагерь, стал устраивать осадные машины и вообще готовиться к ведению правильной осады. Между тем в следующую ночь, Суессоны, бежавшие вместе с другими от Римлян, взошли в город. Немедленно к стенам приставлены были стенобитные орудия, сделаны насыпи и на них поставлены башни. Все эти громадные осадные работы, которых Галлы прежде никогда не видали и о них не слыхали даже, и быстрота действий Римлян поразили ужасом Суессонов; они прислали к Цезарю послов с изъявлением покорности. При посредничестве Ремов, за них ходатайствовавших, им дарована безопасность.
13. Цезарь взял в заложники детей именитейших граждан и даже двух сыновей царя Гальбы; обезоружив всех жителей города, он принял от Суессонов изъявление их покорности и повел войско против Белловаков. Они и сами собрались, и свои имущества снесли в город Братуспантий. Цезарь еще находился от этого города в 5 милях расстояния, когда все старейшины Белловаков вышли к нему из города на встречу, протягивая к нему руки и объявляя, что они отдаются в полную его волю и не желают вести войну с народом римским. Когда же Цезарь подошел к городу и у него расположился лагерем, то дети и женщины со стен протягивали по своему обычаю к Римлянам руки, умоляя их о мире.
14. За них - Дивитиак (а он, по удалении Белгов, распустил войско Эдуев и возвратился к Цезарю) говорил следующее: "Белловаки постоянно были в союзе и в дружбе с Эдуями. Они были обмануты своими начальниками, которые уверили их, что Эдуи обращены Цезарем в рабство и терпят величайшее угнетение и притеснения всякого рода и, следуя их внушениям, оставили союз с Эдуями и начали войну с Римлянами. Виновники ее, видя, каких бедствий они были причиною, бежали в Британнию. Не только сами Белловаки, но даже за них Эдуи, умоляют Цезаря применить и к ним великодушие и милосердие. Если он так поступит, то увеличит влияние Эдуев на всех Белгов; а на их помощь и содействие они привыкли рассчитывать во всех войнах, какие только случатся.
15. Цезарь, желая почтить Дивитиака и Эдуев, сказал, что он принимает их покорность и ручается за их безопасность. Принимая в соображение, что это племя Белгов самое значительное и многолюдное, Цезарь потребовал от него 600 заложников. Получив их, а равно и отобрав оружие у жителей города, Цезарь оттуда двинулся в землю Амбианов; те без замедления изъявили совершенную покорность. За ними находились земли Нервиев; расспрашивая о свойствах этого народа и о нравах его, Цезарь узнал следующее: "нет к ним входа купцам, строжайше запрещен ввоз вина и прочих, в роскоши служащих, предметов; этим они желают предупредить расслабление нравственности и ослабление военной доблести. Это народ дикий, но весьма храбрый. С негодованием и презрением отзываются они о прочих Белгах, виня их, что они, изменив примеру мужества, завещанному предками, покорились Римлянам и утверждают, что никогда не отправят послов и не согласятся на мир, на каких бы то ни было условиях.
16. Три дни уже шел Цезарь по земле Нервиев, когда узнал от пленных, что остается не более 10 миль от его лагеря до реки Сабиса; за нею же собрались, дожидаясь Римлян, все Нервии, вместе с соседями своими Атребатами и Веромандуями, которых они убедили испытать вместе военное счастие. Они ждали еще прибытия войск Адуатиков, уже бывших на походе. Женщин и вообще всех бесполезных на войне они удалили в места, непроходимые для войска по причине топей и болот.
17. Узнав обо всем этом, Цезарь послал вперед разъезды и с ними сотников - выбрать удобное место для лагеря. При войске Цезаря находилось очень много Белгов, изъявивших покорность, и прочих Галлов, последовавших за ним в поход. Из них-то некоторые, как после открылось из показаний пленных, разузнав порядок движения нашего войска в продолжении этих дней, ночью отправляются к Нервиям и дают им знать, что между легионами бывает обыкновенно значительный обоз и нисколько не затруднительно сделать нападение на первый легион, когда он под тяжестями будет входить в лагерь, а другие легионы будут отделены от него значительным пространством. Поразив первый легион и разграбив обозы, без труда справятся они с остальным войском, пораженным страхом. Совет этот был тем более кстати, что Нервии издревле не имеют конницы, и доныне они не стараются заводить ее, обращая все свое внимание на пешее войско. Они обыкновенно, желая воспрепятствовать движению по своей земле коннице соседственных народов, делающей набеги для грабежа, рубят деревья рядами широкими; их сучья, перепутавшись вместе и оплетенные разными ползучими растениями и кустарником, представляют настоящее подобие стены; не только перелезть через нее, но даже и видеть ничего невозможно. Принимая в соображение, что эти засеки будут останавливать движение нашего войска, Нервии решились воспользоваться поданным советом.
18. Местность, избранная для устройства нашего лагеря, была такова: холм со всех сторон исподволь спускался к реке Сабису, о которой мы упоминали выше. Шагах в двухстах, насупротив этого холма, возвышался над рекою такой же холм одинаковой покатости; нижняя часть его была открыта, а верхняя покрыта лесом так что не легко было проникнуть внутрь глазом. В этом-то лесу неприятель скрылся в засаде; по открытому же месту виднелись по течению реки небольшие отряды конницы. Глубина реки в этом месте была футов около трех.
19. Цезарь велел вперед идти коннице, а за нею следовал со всеми войсками, впрочем совершенно в ином расположения и порядке, чем дали было знать Нервиям Белги. Принимая в соображение близость неприятеля, Цезарь, по своему обыкновению, вел шесть легионов налегке, тяжести же всего войска находились позади их; два легиона, недавно набранные, прикрывали тыл всей армии и обозы. Наша конница, вместе со стрелками и пращниками, перешла реку и ударила на неприятельскую конницу; та отступила к лесу и из лесу возобновляла нападение; наши же преследовали отступающих неприятелей только на открытом месте и не отваживались следовать за ними в лес. Между тем шесть легионов, шедшие впереди, размерив место, приступили к работам укрепления лагеря. Лишь только неприятель, бывший в лесу в засаде, увидал первые тяжести нашего войска, - а это у них было условленным знаком к нападению, - как в том же боевом порядке, как он был в лесу, ободрив друг друга, всеми силами, с удивительною быстротою, бросился на нашу конницу. Без труда смяв ее и прогнав, неприятель с невероятною поспешностью бросился к реке, так что почти одновременно он был и в лесу, и у реки, и уже нападал на наших. С тою же поспешностью неприятель взобрался на холм к месту нашего лагеря и к нашим войскам, занимавшимся возведением укреплений.
20. Цезарю предстояло в одно и то же время много распоряжений: нужно было поднять знамя, служившее сигналом браться воинам за оружие, дать другой знак трубою, чтобы отозвать воинов от работы, и созвать тех, которые, ища материалов для насыпи, отошли далеко. Сделать все это - препятствовала краткость времени и быстрота нападения неприятеля. В этом затруднении большою помощью служила опытность воинов и знание дела; из прежних сражений они уже знали сами - как им надлежало поступить - так же хорошо, как если б это было им приказано. Притом, при каждом легионе находился легат, которому Цезарь не велел отлучаться от легиона в от производимых работ, пока укрепления лагеря не будут окончены совершенно. Близость неприятеля в быстрота его движений была такова, что легаты, не дожидаясь уже распоряжений самого Цезаря, принимали меры к защите, каких требовали обстоятельства.
21. Цезарь, отдав самые необходимые приказания, поспешил ободрить воинов; поехав наудачу, он прежде всех других встретил десятый легион. Краткою речью он убеждал воинов, чтобы они не изменили прежней доблести в не допускали бы чувства робости, выдерживая стойко натиск врага. Так как неприятель был не далее полета стрелы, то Цезарь дал знак к сражению. Отправившись далее, с тою же целью - речью ободрить воинов, Цезарь попал уже в самый пыл битвы. Время было так коротко, и неприятель так нетерпеливо завязал бой, что наши не только не успели приготовить значки, во даже надеть шлемы и снять со щитов покрышки. Воины наши, оставив работы, строились под первым знаменем, которое видели, для того чтобы не упустить время боя, пока станут отыскивать свои ряды.
22. Таким образом войско римское построилось по указанию обстоятельств, сообразно условиям покатой и гористой местности, более чем следуя требованиям военного искусства. Каждый легион сражался сам по себе, будучи отделен от других непроходимыми засеками, о которых мы говорили выше, и через них даже ничего не было видно. Таким образом не было резервов, не было возможности следить за ходом боя, не было общего им распоряжения. При таких неблагоприятных условиях, исход военного дела был в разных местах различный.
23. Воины девятого и десятого легиона, составлявшие левое крыло нашей боевой линии, бросили свои дротики в неприятеля, и Атребаты, находившиеся против них, выбившиеся из сил вследствие поспешности их движения вперед и ран, нанесенных дротиками, были без труда смяты и сбиты в реку. В попытках перейти ее, они смешались и потеряли весьма много убитыми от мечей преследовавших их Римлян, а те не усумнились перейти реку и, несмотря на неблагоприятную для себя местность, поразили снова неприятеля, пытавшегося было остановиться и возобновить сражение. В другом месте одиннадцатый в восьмой легионы, поразив Веромандуев, с которыми сошлись, и преследуя их, с холма спустились до самой реки и сражались на ее берегах, Таким образом наш лагерь сделался совершенно открытым с лица и с левой стороны; на правом крыле оставался один двенадцатый легион и, в небольшом от него расстоянии, седьмой. Все Нервии, под предводительством своего главного начальника Бодуогната, сплошною массою обратились в этому месту. Часть их начала с открытой стороны обходить с флангу наши легионы, а часть устремилась на вершину холма - в месту вашего лагеря.
24. В это время наша конница в легко вооруженная пехота, ее сопровождавшая, при первом нападении неприятеля, как я сказал пораженные, удалялись в лагерь; но встретив неприятеля перед собою, они снова бросились бежать в другую сторону. Служители, находившиеся при нашем войске, видя от задних ворот нашего лагеря и с вершины холма, что наше войско поразило неприятеля и преследовало его за реку, вышли было за добычею; как вдруг, посмотревши назад, увидели неприятеля уже в нашем лагере, и в ужасе обратились в бегство. Также и те, которые были при обозе, в испуге и замешательстве, кричали и разбежались, кто куда попало. видя все это, конница Тревиров, считавшаяся храбрейшею из Галльских войск и пришедшая на помощь Цезарю, отправилась домой. Она полагала, что дела ваши в самом отчаянном положении: лагерь наш наполнен был неприятелями, легионы стеснены и почти окружены ими; конница наша, пращники, Нумиды, воинские прислужники в беспорядочном бегстве. Тревиры, возвратясь домой, известили своих соотечественников, что Римляне разбиты и обращены в бегство, что лагерь их и обозы в руках неприятеля.
25. Цезарь, после увещания десятого легиона, отправился на правое крыло своей армии. Он увидел, что наши крайне стеснены; снесенные в одно место значки двенадцатого легиона умножали и без того великую тесноту, так что наши воины не могли свободно действовать оружием. В четвертой когорте все сотники и знаменосец были убиты и самый значок потерялся. И в прочих когортах почти все сотники убиты или ранены; в том числе передовой сотник П. Секстий Бакул, известный своею храбростью, получил несколько тяжких ран и не мог уже держаться на ногах. Вообще воины стали терять присутствие духа, а некоторые из вновь набранных уклонялись из рядов, стараясь избегнуть стрел неприятельских. Неприятель безостановочно теснил наших и спереди и с тылу и заходил с обоих флангов. Положение нашего войска было тем отчаяннее, что не было резерва, который можно было бы ввести в дело. Тогда Цезарь, взяв у одного воина щит, потому что сам был без щита, и став в первом ряду, поименно призывал сотников и увещевал воинов. Он приказал значки вынести вперед и расширить ряды, чтобы воинам удобнее было действовать мечами. Прибытие Цезаря ободрило воинов и вселило в них бодрость и надежду; каждый, несмотря на крайность своего положения, хотел отличиться в глазах военачальника и потому сражался с удвоенным мужеством. Это на время остановило натиск неприятеля.
26. Цезарь, приметив, что седьмой легион стоявший близко, так же стеснен неприятелем, приказал военным трибунам, чтобы они старались соединить оба легиона и потом действовать наступательно на неприятеля. Таким образом оба легиона подали друг другу руку помощи и не опасались, чтобы неприятель зашел им в тыл, а потому стали сражаться с большим мужеством и смелостью. Между тем воины двух легионов, шедших сзади для прикрытия обоза, услыхав о сражения, поспешно шли и уже показались на вершине холма в тылу неприятеля. Т. Лабиен, овладев неприятельским лагерем, с возвышенного места увидел, что происходило в нашем лагере, и послал на помощь десятый легион. Он, узнав дорогою от бегущих всадников и служителей, где происходит бой и в какой опасности находятся наши легионы, лагерь и сам Цезарь, поспешил сколько можно быстрее к месту боя.
27. Прибытие нашего свежего войска совершенно изменило положение дела. Наши до того ободрились, что и те раненные, которые лежали, силились приподняться с помощию щитов и нанесть вред неприятелю. Даже прислужники лагерные, приметив смущение неприятеля, безоружные нападали на вооруженных. Конница, желая загладить доблестью позор своего бегства, во всех местах сражения, действовала впереди воинов легионов. Неприятель, уже отчаявшись в спасении, не только не терял мужества, но действовал с удивительною храбростью. Первые ряды его падали, но те, которые были за ними, становились бесстрашно на тела убитых и сражались с них. Когда и эти падали и тела лежали кучами, то остальные, с груды их, как с возвышения, бросали в наших стрелы и, доля наши дротики, отсылали их обратно в наши ряды. Неудивительно было после этого, что столь храбрые люди решились перейти широкую реку, взобраться на крутой берег, преодолеть столько затруднений местности; величие их духа сделало для них легким то, что в сущности представляло великие препятствия.
28. В этой битве племя Нервиев было истреблено почти совершенно. Старики их, которые, как мы сказали, вместе с женами и детьми, были отправлены в болотистые и непроходимые места, получив известие об этом сражении, полагая, что для победителей нет никаких затруднений, а для побежденных ничего достаточно безопасного, с общего совета со своими соотечественниками, оставшимися от боя, отправили послов к Цезарю и отдались совершенно на его волю. Чтобы показать, какое бедствие постигло их племя, они сказали Цезарю, что из 600 сенаторов уцелело только трое, а из шестидесяти тысяч воинов едва пятьсот, способных поднять оружие. Цезарь показал милосердие и снисходительность в просьбе побежденных, в сберег их самым тщательным образом, велел пользоваться их их землями и городами, а соседям их строго приказал не делать им никакой обиды, ни притеснения.
29. Атуатуки, о которых мы выше писали, со всеми своими силами шли на помощь Нервиям; узнав об их поражении, они возвратились с похода домой. Оставив все свои города и укрепленные села, они снесли все свое имущество в один город, отлично укрепленный природою. Он со всех сторон окружен крутыми скалами и обрывами, и только с одной стороны, в ширину не более 200 футов, было отлогое и доступное место. Это место Атуатуки укрепили высокою двойною стеною и приготовили на ней огромные каменья и заостренные колья. Этот народ происходил от Кимров и Тевтовов; они, по дороге в провинцию нашу в Испанию, оставили по сю сторону Рейна те тяжести, которых не могли взять с собою, а для оберегания их, из среды своей армии, шесть тысяч человек. Они, после гибели своих соотечественников, долго были в беспрестанных войнах с соседями, то сами нападая на них, то отражая нападение; наконец заключен был, с общего согласия, мир, по которому они и избрали их теперешние жилища.
30. С первым прибытием нашего войска, неприятели делали частые вылазки и нападали на наших в мелких стычках. Когда же наше войско окружило их валом, в вышину 12 футов, на протяжении 15 миль, по которому были частые укрепления, то они вынуждены были держаться в городе. Когда они увидели, что наши делают насыпь, подвигают стенобитные орудия, воздвигают башню, то сначала они насмехались со стен и спрашивали наших, зачем они в таком отдалении затевают такие машины, чьими руками и какою силою они, при своем малом росте (а он постоянно был предметом насмешек и презрения со стороны Галлов, отличающихся большим ростом), надеются такую огромную башню придвинуть в стенам?
31. Когда же они увидели, что башня и наши орудия подвигаются к стене, встревоженные новым и невиданным зрелищем, отправили к Цезарю послов о мире. они говорили таким образом: "Не сомневаются они, что Римляне ведут войны с помощью высших сил, когда они в состоянии с такою быстротою двигать столь огромными в тяжелыми орудиями, и таким образом сражаться вблизи. И потому они отдают на волю Цезаря себя и все свое. Одного только они у него просят: если он, по своему милосердию в добродушию, слава о которых дошла в до них, соглашается даровать им существование, то пусть он не отбирает у них оружия. Они окружены соседями, враждебно в ним расположенными и завистливыми. Выдав оружие, они будут не в состоянии от них защищаться. Если только они будут доведены до того, то они предпочитают претерпеть от Римлян какое угодно наказание, чем в мучениях погибнуть от тех, над кем они привыкли повелевать".
32. Цезарь на это отвечал: "следуя своему нраву, а не по их заслугам, он обещает безопасность их народу, если они покорятся ему прежде, чем машины его начнут бить стену. Первым же условием с их стороны должна быть выдача оружия. Что же касается до их соседей, то он поступит в отношении к ним так же, как и к Нервиям, то есть прикажет, чтобы они ничем. не тревожили покорных Римлянам племен". Послы возвратись домой и сообщили там волю Цезаря. Атуатуки изъявили согласие ее исполнить. Такое количество оружия было сброшено со стены в ров, находившийся перед городом, что кучи его равнялись вышиною с зубцами стены и насыпью осаждающих. Впрочем, как после открылось, третья часть оружия была скрыта Атуатуками в оставлена ими в городе. Ворота его отворились, и этот день прошел с обеих сторон мирно.
33. К вечеру Цезарь велел запереть ворота, а своим воинам выйти из города, опасаясь, как бы они ночью не нанесли какой обиды его жителям. Они, по заранее составленному, как после узнали, плану, рассчитывая на то, что Римляне, вследствие их покорности, сведут вовсе караулы, или вообще не будут так старательны как прежде, взяли оружие, ими припрятанное, а иные вооружились щитами, сделанными на скорую руку из коры, или сплетенными из тростника и покрытыми шкурами. В третью стражу ночи осажденные со всеми войсками вышли из города, и по направлению, где им казался легче доступ к нашим укреплениям, ударили в наших. По предварительно, данному Цезарем, приказанию, о нападении дано знать разведенными огнями, и по данному сигналу воины ваши из укреплений поспешили на встречу неприятелю. Тот сражался с отчаянным мужеством, как и следовало храбрым людям, вся надежда на спасение которых оставалась в доблести. Местность была против них: с вашего вала и башни они были осыпаемы стрелами; четыре тысячи человек у них побито, остальные прогнаны в город. На другой день ворота, уже никем не защищаемые, были отбиты и город занят нашими войсками. Цезарь приказал всех жителей в имущество их продать с аукциона. От покупщиков узнали, что всех проданных было 53 тысячи душ.
34. В то же время П. Красс, который с одним легионом был послан в Венетам, Унелам, Озизмиям, Куриосолитам, Сезувиям, Авлеркам, Редонам, галльским племенам, живущим по берегам океана, донес Цезарю, что всех их привел в покорность и повиновение народу римскому.
35. Вследствие всех этих событий в умирения всей Галлии, такая слава об этой войне везде распространилась между дикарями, что народы, живущие по ту сторону Рейна, прислали послов в Цезарю, обещая дать заложников и выполнять все его приказания. Цезарь, поспешая в Италию и Иллирик, велел этим послам явиться к себе в начале следующего лета, а сам, расставив легионы по зимним квартирам в землях Карнутов. Андов, Туронов, ближайших к местности, где происходила война, отправился в Италию. Там, вследствие письма Цезарева, по поводу этих событий обнародовано было общественное благодарственное молебствие в течение 15 дней, чего дотоле ни с кем еще ни случалось.


[1] Ныне: Суассон или Нойон.